Н. В. БУДУР, Э. И. ИВАНОВА, С. А. НИКОЛАЕВА, Т. А ЧЕСНОКОВА
ЗАРУБЕЖНАЯ ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Будур Н.В., Иванова Э.И. и др.Зарубежная детская литература. Н.В. Будур, Э.И. Иванова, С.А. Николаева, Т.А. Чеснокова. Учеб. пос. Для студ. ср. и высш. пед.  учеб. завед. 2-е изд, стер. М., 2000.

ВВЕДЕНИЕ
СКАЗАНИЯ И МИФЫ ДРЕВНЕГО МИРА
АВСТРИЯ. ГЕРМАНИЯ. ШВЕЙЦАРИЯ
ИОГАНН ВОЛЬФГАНГ ГЁТЕ  (1749—1832)
ИОГАНН ХРИСТОФ ФРИДРИХ ШИЛЛЕР (1759-1805)
БРАТЬЯ ГРИММ — ЯКОБ (1785—1863) ВИЛЬГЕЛЬМ (1786-1859)
ЭРНСТ ТЕОДОР АМАДЕЙ ГОФМАН (1776 - 1822)
ВИЛЬГЕЛЬМ ГАУФ (1802—1827)
ОТФРИД ПРОЙСЛЕР (РОД. 1923)
ВЕЛИКОБРИТАНИЯ
Даниель ДЕФО (ОК. 1660-1731)
ДЖОНАТАН СВИФТ (1667—1745)
ВАЛЬТЕР СКОТТ (1771-1832)
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС (1812—1870)
ТОМАС МАНН РИД (1818—1883)
РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН (1850—1894)
АРТУР КОНАН ДОИЛ (1859—1930)
ГЕРБЕРТ ДЖОРДЖ УЭЛЛС  (1866-1946)
РАФАЭЛЬ САБАТИНИ (1875—1950)
ДЖОЗЕФ РЕДЬЯРД КИПЛИНГ (1865—1936)
ОСКАР УЙЛЬД (1856-1900)
АЛАН АЛЕКСАНДР МИЛН (1882—1956)
ДЖОН РОНАЛЬД РУЭЛ ТОЛКИН (1892—1973)
СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ. КАНАДА
МАРК ТВЕН (1835 – 1910)
СКАНДИНАВИЯ: ДАНИЯ. НОРВЕГИЯ. ШВЕЦИЯ
ДАНИЯ
ХАНС КРИСТИАН АНДЕРСЕН (1805-1875)
СЕЛЬМА ЛАГЕРЛЁФ (1858—1940)
АСТРИД ЛИНДГРЕН (РОД. 1907)
ТУВЕ ЯНССОН (РОД. 1914)
ФРАНЦИЯ
ФРАНСУА РАБЛЕ
(1494—1553)
ШАРЛЬ ПЕРРО (1628—1703)
ЖАН ЖАК РУССО (1712—1778)
ВИКТОР ГЮГО (1802—1885)
АЛЕКСАНДР ДЮМА (1802—1870)
ЖЮЛЬ ВЕРН (1828—1905)
АНТУАН ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ (1900—1944)
ИТАЛИЯ
ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА (1304—1374)
КАРЛО КОЛЛОДИ (1826—1890)
ДЖАННИ РОДАРИ (1920—1980)
ИСПАНИЯ
МИГЕЛЬ СЕРВАНТЕС ДЕ СААВЕДРА (1547—1616)
ФЕДЕРИКО ГАРСИЯ ЛОРКА (1893—1937)
СТРАНЫ ВОСТОЧНОЙ И ЮЖНОЙ ЕВРОПЫ
БОЛГАРИЯ
ИВАН ВАЗОВ  (1850—1921)
ЧЕХИЯ
ЯН АМОС КОМЕНСКИЙ (1592—1670)
КАРЕЛ ЧАПЕК (1890—1938)
ПОЛЬША
АДАМ МИЦКЕВИЧ (1798—1855)
ЮЛИАН ТУВИМ (1894—1953)
РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

ВВЕДЕНИЕ
Еще на ранних этапах истории люди не только заботились о поддержании своего существования, но и стремились сохранить свое племя, свой род. И все, что способствовало воспитанию человека смышленого, сильного, ловкого, становилось содержанием колыбельных песенок, потешек, загадок, сказок... Жизненный опыт, накопленные знания об окружающем мире, мудрые выводы из всего этого взрослых в виде своеобразных поучений преподносились детям в простых и доступных их пониманию формах. О том свидетельствует фольклор любой страны. Поэтому в устном народном творчестве самых разных, даже весьма отдаленных друг от друга, стран много общего.
И древнейшие литературные памятники многих народов — мифы, легенды, сказания — тоже имеют немало сходных черт: отражают высокие представления о Человеке и его призвании на Земле, звучат подлинным гимном героизму, разуму, благородству, добру, красоте...
Ученые считают, что мифы послужили своеобразным источником для развития научных представлений, зарождения философии, литературы, живописи, скульптуры, архитектуры, музыки, театрального искусства. Самые древние сказки обнаруживают сюжетную связь с первобытными мифами, ритуалами, обрядами, племенными обычаями. Совершенно очевидно, например, что миф был предшественником волшебной сказки о браке с заколдованным существом, сбросившим затем звериную оболочку и принявшим человеческий облик (сюжет известной всем сказки «Красавица и Чудовище», в русском варианте — «Аленький цветочек»), сказки о чудесной жене, которая дарит своему избраннику удачу в делах, охоте и т.д., но покидает его из-за нарушения какого-либо запрета («Царевна-лягушка», например). Популярные сказки о детях, попавших во власть злого духа, чудовища, колдуна и спасшихся благодаря находчивости одного из них (Гензель и Гретель, сестрица Аленушка и братец Иванушка), сказки об убийстве могучего змея, дракона (Змея Горыныча, Кощея Бессмертного) воспроизводят мотивы определенных обрядов древних людей.
С течением времени, с развитием человеческого общества дети «присвоили» (или взрослые просто отдали им то, что когда-то создавали для себя, как отдают малышам все самое лучшее) большую часть этих сказок, мифов, легенд, как «присваивали» они позже «Робинзона Крузо», «Гулливера», «Гаргантюа», «Дон Кихота» и многие другие выдающиеся произведения мировой литературы. Возможно, происходило так потому, что детское сознание в чем-то ближе тем наивным и одновременно глубоко мудрым представлениям о человеческой природе, о добре и зле, которые вырабатывали народы в пору своего младенчества и на ранних этапах своей истории.
XIV—XV века в Западной Европе ознаменованы расцветом культуры и искусства, наступившим после мрачной эпохи средневековья с его преследованиями любой свободной от жестких догм мысли. Период этот назван Ренессансом (Возрождением), связан он был с зарождением буржуазного общества и развитием городской культуры. В основе этого процесса, его идейным стержнем стал гуманизм (от латинского слова humanus— человек) — новое, невиданное во времена средневековья представление о человеческой личности как о существе, способном самостоятельно развиваться, быть свободным в мыслях и чувствах. Само название этого периода — «Возрождение» — возникло от пробуждения после многовековой ночи, когда отрицалось все светлое, что накопило человечество в древние времена, — возродился интерес к античному наследию. Сначала как к искусству, исполненному поклонения перед физическим совершенством человека; потом эти устремления приобрели иное качество —возрождение после средневекового застоя творческой активности человека.
Деятели Просвещения имели предшественников в лице мыслителей Ренессанса, но перед ними стояла трудная задача: перестроить общество на разумной основе, установить «царство разума» (в ответ на вопрос, что такое просвещение, великий немецкий философ Иммануил Кант ответил призывом: «Имей отвагу пользоваться собственным разумом!»), подвергнуть критике существующие социальные отношения, освободив для этой цели от опеки религии философию, науку, литературу, искусство.
Собственно детская литература возникла в XVII—XVIII веках, первоначально как литература дидактическая. Однако постепенно в лучших своих образцах она вышла за рамки назидательности. Авторы произведений, предназначавшихся детям, обращались прежде всего к устному народному творчеству своих стран. Шарль Перро, например, впервые сделал достоянием маленьких читателей литературно обработанную фольклорную сказку. Признаком литературной сказки становится осознанное авторство, даже в том случае, когда произведение опирается на фольклорную основу.
Деятельность романтиков в XIX веке открыла широкой читательской публике устное народное творчество, национальные истоки литературы каждого народа. Это также способствовало развитию литературы для детей. Появляются сборники народных и литературных сказок братьев Гримм, Х.К. Андерсена и многих других писателей. Маленький читатель получает и книги, показывающие ему запечатленную в художественных описаниях жизнь его сверстников. Так детская литература становилась самостоятельной отраслью «большой» литературы.
Романтизму принадлежит и открытие детства в качестве самоценной стадии духовного развития человека. Детство в произведениях романтиков осмысливалось как драгоценный мир в себе, глубина и прелесть которого притягивает взрослых. Взрослость же трактовалась как пора, утратившая непосредственность и чистоту детства. Надо признать, что романтизм не только открыл детство, но и оставил в наследство его идеализацию, умиление перед ним. Романтическое восприятие детства позже приобретало гипертрофированные формы так называемой адвокатуры детства, которая снимала с ребенка ответственность за его поступки и чувства, отказывая ему тем самым в главном — в уважении, признании ребенка как личности, как человека со всей мерой его обязанностей перед обществом. А в литературе наших дней вновь возник однозначный образ детства, но теперь, в отличие от романтиков, со знаком минус. Это так называемая демонизация детства, открытие в нем античеловеческой сущности, к примеру в некоторых повестях У.Голдинга и С.Кинга.
С развитием реалистических тенденций, углублением психологизма в литературе для детей утверждается объемный, многогранный образ детства. В нем писатели открывают истоки развития человечества, проникают во внутренний мир ребенка, постигая сложность и глубину характера юного человека, показывают, как формируется личность в противоборстве светлых и темных начал, как она воспринимает радость и горечь мира, его гармонию и противоречия. Основное, что определяет творчество лучших писателей, — доверие к детству, уважение к растущему человеку, умение видеть в нем потенциальные возможности и задатки, перспективы развития.
XX век с его революциями, войнами, резкими социальными контрастами, жесточайшими противоречиями, политическими страстями изменил и детскую литературу. Тревоги мира ворвались на страницы книг для маленьких читателей. Герои их — существа социальные, они по-своему бунтуют против бесчеловечности, отстаивают свое право на любовь, понимание, дружбу. Проблемы современности проникают не только в реалистические произведения, но и в сказку. Она видоизменилась как жанр, но по-прежнему несет в себе надежду на торжество человечности, доброты и милосердия, которые требуют и действенных нравственных усилий.
Век научно-технических революций породил и такую жизненно важную для всего населения планеты проблему, как сохранение среды обитания, жизни на Земле. Поэтому в современной детской литературе значительное место занимают вопросы экологии, книги об окружающем нас мире, животных, растениях... Воспитывать в ребенке любовь ко всему живому, бережное отношение к природе — такие задачи решают писатели-натуралисты во всех странах.
Детская литература сегодня необычайно разнообразна жанрово и тематически. Ей посвящают свой талант лучшие писатели во всем мире, так как понимают: будущее человечества в руках подрастающего поколения. Ведь секрет воздействия таких художественных произведений — в представлениях, которые они вызывают у маленького слушателя-читателя, заставляя его мыслить, сопоставлять, делать выводы, познавать красоту, мудрость и силу вымысла, в порождаемых ими эмоциях. И самое главное: с помощью литературы юный человек, по выражению французского поэта Поля Элюара, поднимается в своем миросозерцании «от горизонта одного к горизонту всех».
В современном понимании детская литература включает в себя:
1) Фольклорные произведения и книги писателей-классиков, которые первоначально предназначались для взрослых, но с течением времени вошли в круг детского чтения и издаются в обработках и пересказах для маленьких читателей (греческие мифы, романы Д. Дефо, Д. Свифта, М. Сервантеса).
2) Произведения фольклора и книги классиков, вошедшие в круг детского чтения без сокращений и адаптации (фольклорные потешки, загадки, колыбельные, книги В. Скотта, Ч. Диккенса и других).
3) Книги, адресованные непосредственно детям. Именно из такой предпосылки и исходили авторы данного учебного пособия, рассказывая о развитии детской литературы в зарубежных странах. Для удобства читателей весь материал расположен в книге в соответствии с языковой принадлежностью рассматриваемых литератур. Авторы также сочли необходимым предложить изучающим детскую литературу принципиально новый взгляд на нее как на часть общей культуры детства, развивающейся в русле истории и культуры той или иной страны.
СКАЗАНИЯ И МИФЫ ДРЕВНЕГО МИРА
Мы редко задумываемся над тем, что стало живой основой литературного творчества. А это было «Слово». Произнесенное, «изреченное» во времена глубокой древности, оно представлялось людям знамением «свыше», знаком «богодухновенности», который следовало удерживать в памяти, передавать потомкам. Стремление такого рода проявлялось вначале в так называемой синкретической форме — в культовых песне и танце, отражавшим взаимоотношения человека с обожествляемыми им силами природы. Постепенно, в ходе трудовой деятельности людей, освоения ими определенных природных ресурсов, в таких «действах» из неупорядоченных еще представлений об окружающем мире возникала тенденция более стройного осмысления и очеловечивания его сил — рождались мифы о богах, хотя и обладавших сверхъестественными возможностями, но весьма похожими по своим устремлениям и поступкам на самих безвестных творцов этих сказаний. Но чем меньше в процессе развития общества становилась зависимость человека от внешнего мира, тем чаще уже он сам представал в эпосе все более сильным, непобедимым — богатырем. Обычно таким персонажем выступал владыка земной, царь, — ведь теперь не только силы природы, но и вожди определяли жизнь простых людей. Так возникали мифы о героях, богатырский эпос.
Эти мифы сначала запечатлевались при помощи рисунков на камнях, посуде, тканях, а с появлением письменности — в клинописной форме на глиняных табличках, в виде иероглифов на папирусах, коже, тканях, записывались буквами первых алфавитов... Из археологических находок таких носителей информации нам стали известны не только исторические факты глубокой древности, но и произведения, обладающие всеми признаками высокохудожественной литературы. Можно сказать, что они и положили начало мировому литературному процессу. Современная наука установила, например, что данным произведениям свойственна такая определенная характерная черта, как поэтическая образность. Очень часто она здесь основывается на столкновении «человеческого» и «нечеловеческого», сверхъестественного, когда знакомое, обычное для человека встречается с удивительным, неизвестным, волшебным.
От великих цивилизаций глубокой древности (4—3-е тысячелетия до нашей эры) — от шумеров, ассирийцев, египтян, древних евреев, персов —дошли до нас тексты их великих творений, оставившие глубокий след во всей последующей культуре человечества. Российский исследователь древней истории академик Н.И. Конрад отмечал, что для возникновения и роста литературы как особого явления в развитии человеческого общества огромное значение имеют «истоки», заложенные в эпосе о Гильгамеше, в Библии, в древнеегипетской поэзии, в «Махабхарате» или «Илиаде». «Старый Древний мир, — писал ученый, — дал первый материал для литературы нового; иначе говоря, «завязка» произошла еще тогда, последующая же история этого материала, вьыившаяся в конечном счете в создание известных нам великих литературных памятников, — творческая разработка этой первоначальной завязки». Влияние этой «завязки» несомненно: оно видится в широте и занимательности сюжетной основы многих последующих литературных памятников, в яркости образов и могучей силе эмоций, движущих поступками персонажей, наконец, в подчеркнутой обрисовке их героических характеров — по сути, в утверждении приоритета человеческой личности в этом мире.
Многие из таких древних произведений, вернее, эпизоды из них, не раз пересказывались для детей. Широко известны, например, и вошли в детское чтение пересказы Л. Толстого древних легенд: ассирийской («Ассирийский царь Асархадон»), индийской («Два брата»), греческой («Семь греческих мудрецов), римской («Как гуси Рим спасли»). В современное детское чтение прочно входят также пересказы Р. Рубинштейн, А. Макаровой, А. Сизова, С. Шиповского и других. А сами сюжеты древних сказаний не раз вдохновляли писателей на создание оригинальных произведений для детей.
Древнейшие из дошедших до нас по письменным источникам литературных произведений первых цивилизаций — шумерские сказания. Они сложились, вероятно, еще в конце первой половины 3-го тысячелетия до нашей эры. По обнаруженным археологами глиняным табличкам с клинописью человечество познакомилось с эпосом о Гильгамеше — одном из выдающихся произведений героико-эпической поэзии не только Востока, но и всего мира. Можно с полным основанием утверждать, что это — одна из вершин художественно-философской мысли, достигнутая более чем за тысячу лет до гомеровской «Илиады».
Повествование о том, как из крови бога и глины были сотворены люди, о насылаемых на них сверхсильными верховными владыками мира бедствиях, о вечном людском страхе пред могуществом и непостижимостью божественных сил, о «бремени Божием», построено тонко и искусно. Действие происходит с ритмическим нарастанием, начало и конец песен-глав объединены рефреном. Особо драматичен и знаменателен рассказ о потопе, едва не погубившем весь род человеческий:
Что было светлым, во тьму обратилось, 
Вся земля, как горшок, раскололась. 
Первый день бушует Южный ветер, 
Быстро налетел, затопляя горы, 
Словно войною настигая землю. 
Не видит один другого, 
И с небес не видать людей.
…………………………………………….
Ходит ветер шесть дней, семь ночей, 
Потопом буря покрывает землю.
Образ главного героя повествования Гильгамеша предстает перед нами в развитии. Из неукротимого богатыря, не знающего, на что потратить, направить свои силы и обуревающие его страсти, он под воздействием своего друга благородного Энкиду становится могучим борцом со злом, стремится «все, что есть злого, уничтожить на свете». Описания гибели Энкиду, обреченного на страдания и смерть за его героические свершения на благо людей, плач по нему Гильгамеша, удалившегося в тоске по другу в пустыню, полны большого лирического напряжения.
Художественная выразительность сохранившихся эпизодов эпоса о Гильгамеше — «О все видавшем» еще в прошлом веке привлекла к себе внимание отечественных поэтов и ученых. Некоторые из них считали необходимым знакомить с ними в пересказах и детей, так как усматривали в подвигах этого древнейшего из героев поучительный нравственный пример. Первым на русский язык перевел это произведение поэт Николай Гумилев. Его перевод был опубликован в 1919 году с введением ученого-ассириолога В. К. Шилейко (его собственный поэтический перевод эпоса был, к сожалению, утерян). В 1961 году был издан Другой перевод—известного исследователя Древнего Востока И.М. Дьяконова. Сопровождавшие это издание статья и комментарии ученого давали читателю все известные тогда сведения о выдающемся творении далекой древности.
Следует заметить, что содержащийся в эпосе рассказ об оказавшемся в темном лесу младшем из братьев, которого наделяет чудесным даром спасенная им птица, загадывание ему загадок и их отгадывание, очень напоминают знакомые всем нам с детства отечественные сказки. Да и сам Гильгамеш своей не знающей меры молодецкой удалью и отвагой весьма похож на хорошо известного Добрыню Никитича из русских былин. Вполне очевидно, что это одно из древнейших произведений человечества, как писал академик Н.И. Конрад, действительно явилось истоком сюжетов знакомых нам с детства сказок и легенд.
Большое число письменных памятников (записанных иероглифами) дошло до нас от Древнего Египта. Сегодня прочитаны почти все древнеегипетские тексты, сохранившиеся в свитках папирусов, на стенах храмов и гробниц, на заупокойных стелах. Среди них — мифы и молитвы, описания военных походов, повести и любовная лирика, циклы сказаний о волшебниках... Первым перевел с французского на русский язык древнеегипетскую сказку «Два брата» в 1868 году В.В. Стасов. Сам папирус с данным произведением был найден и опубликован незадолго до этого. По мнению Д.А. Сперанского, сказка была первоисточником русских народных легенд и сказок о Кощее Бессмертном, да и других сюжетов устного творчества.
Библия — эта «ключевая» книга нашей цивилизации — состоит из двух основных частей: из Древнего, или Ветхого, завета, созданного еще до нашей эры, и Нового завета, написанного в первые века существования христианства. Оригиналы библейских текстов до нас не дошли, наиболее древние их списки обнаружили в пещерах близ Мертвого моря лишь в 1947 году. Но известно, что Ветхий завет был написан вначале на древнееврейском языке, а затем переведен на греческий. Над этим переводом трудились 70 «книжников» из Иерусалима, его еще называют «Септуагинтой» — «Переводом семидесяти». С последнего византийские монахи-миссионеры Кирилл и Мефодий и перевели Ветхий завет на церковнославянский язык — почти за сто лет до крещения Руси.
А Новый завет уже был написан на греческом языке. И само название «Библия» — греческое и означает «Книги». Они включают в себя множество произведений, разных по жанру: это и возвышенные учения пророков, и ликующий голос любви в «Песне Песней», и повествования о войнах, пагубных страстях и жестокости, и восторженные гимны, и лирически вдохновенные откровения... Самые разные виды литературного творчества, сложившиеся еще в очень далекой древности, можно найти в этой поистине великой Книге. И то, что сегодня она издана на 1800 языках нашего мира, связано не только с ее религиозным значением как «Книги веры», но и с тем, что это гигантский вклад в общечеловеческую культуру вообще и в развитие литературы в частности.
Чтение Библии требует большой внутренней работы, связанной с необходимостью войти, вжиться в ее особый образный мир, часто далекий от известного нам реалистического мировосприятия, непривычный современному человеку. К тому же, как уже говорилось, это огромный свод текстов, записанных разными людьми на протяжении более тысячи лет до нашей эры, а самые поздние из этих записей отстоят от нас почти на два тысячелетия. Тех, кто создавал, записывал и переводил эти книги, вела одна общая идея, выраженная в следующих библейских строках: «Что слышали мы и узнали, и отцы наши рассказали нам, не скроем от детей их, возвещая роду грядущему славу Господа и силу Его, и чудеса Его, которые Он сотворил».
Гимн Богу сливается в Библии с гимном человеку— как величайшему созданию Божьему и как ответственному за дела свои на Земле: «Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его; поставил его владыкою над делами рук Твоих; все положил под ноги его: овец и волов всех, и также полевых зверей, птиц небесных и рыб морских, все, преходящее морскими стезями».
Нравственные и этические законы, содержащиеся в Библии, не могут быть поняты без уяснения исторической ситуации, в которой они создавались. Так, пророк Моисей провозгласил закон, по которому следует брать «душу за душу, глаз за глаз, руку за руку, ногу за ногу». А за непочтение к родителям он требовал смертной казни. Объяснить столь суровые установки, противоречащие самим же Моисеем провозглашенной заповеди Божией — «не убий», можно лишь уяснив: условия жизни евреев в тот период были таковыми, что возникло резкое несогласование между записанными на скрижалях моральными нормами и реальными суровыми условиями выживания и пережитками традиций кровной мести.
К библейским сюжетам и образам многократно, в течение веков обращались выдающиеся художники, поэты, писатели, музыканты. Можно сказать, что у них вообще к Библии сложилось особое отношение органичного осмысления и художественного изображения ее богатейшего образно-философского и нравственного содержания. Наше отечественное искусство изобилует неисчислимым количеством примеров этого в творчестве композиторов и живописцев, а в литературе у А. Пушкина, В. Жуковского, М. Лермонтова, Л. Толстого, Ф. Достоевского...
Произведения их изучаются в школе, вот почему очень важно подготовить к этому детей —дать им еще в дошкольном возрасте хотя бы элементарные знания о Библии. К сожалению, таких книг для дошкольников очень немного.
В прошлом веке известностью пользовалась книга священника П. Воздвиженского «Библия в рассказах для детей». Автор отмечал, что он стремился «совершенно просто» изложить все события Ветхого и Нового заветов, сделать так, «чтобы дети. начиная с самых маленьких, своим чистым, безгрешным сердцем могли сами уразуметь все рассказываемое... будут ли они читать сами эту книгу, или им будет читать ее мать, старшая сестра или грамотная няня». В наши дни маленький читатель может также познакомиться с библейскими текстами в пересказах их для детей отца А. Меня и в книге под редакцией К. Чуковского «Вавилонская башня».
К началу 1-го тысячелетия до нашей эры, считают исследователи, относятся истоки устной традиции, давшей миру величайшие шедевры древнего индийского эпоса — «Махабхарату» и «Рамаяну». Созданные когда-то и передаваемые исполнителями устно из поколения в поколение, они бьыи записаны лишь в первых веках нашей эры. Тогда же авторство «Махабхараты» стали приписывать Вьясе, а «Рамаяны» — Вальмики. В Европе об этих поэмах узнали чуть более двухсот лет тому назад: в 1785 году служащий Ост-индской торговой кампании Чарльз Уилкинс, знаток индийской поэзии и философии, перевел с санскрита на английский язык один из эпизодов «Махабхараты». Почти одновременно с этим английским изданием появился и русский перевод книги Уилкинса.
Своим поэтическим строем и способом изложения эти поэмы тесно связаны с тысячелетней индийской культурой, однако при всем этом они близки и к древним героическим эпосам других народов. Грандиозные индийские творения «дошли к нам от той эпохи, откоторой почти не осталось историческихдокументов... — отмечал известный отечественный индолог П.А. Гринцер. — Читая их, мы невольно приобщаемся к тому странному миру аскетов и воинов, сказочных богатств и жестоких бедствий, тропического изобилия природы и полуфантастических животных, который издавна с восхищением и недоумением называли «чудесами Индии». И хотя религиозные и философские концепции древнеиндийских эпопей, да и многие моральные установки и сложный мир чувств персонажей остаются непонятными современному европейцу, эмоциональное воздействие этих произведений на читателя трудно переоценить. Оно опирается на реалистическую правдивость характеров, на великое мастерство их воплощения, на искренность и высоту духовных устремлений героев. Извечные человеческие конфликты, живо, красочно изображенные, и через тысячелетия волнуют сердца людей.
Своеобразие этих поэм определил тот художественный синтез, который осуществлялся в них на протяжении тысячелетий при их устном исполнении. В результате «Махабхарата» окончательно сложилась как религиозно-философская поэма, сочетающая в себе героичесгий эпос и священную книгу индуизма, а «Рамая-ца» — как поэма лиро-эпическая. Однако сюжетная основа их при всем этом оставалась неизменной. В первом произведении — это сказание о борьбе двух царских родов, кауравов и пандавов. Все повествование, по сути, сгруппировано вокруг кровопролитной битвы, в которой погибли оба войска враждующих кланов. Одно из самых трагических мест эпоса — плач матерей и жен по погибшим:
Сквозь слезы созерцает Гандхари поле битвы,
Костьми, волосами, жилами устланное, залитое потоками крови,
Из конца в конец усеянное многими тысячами трупов.
………………………………………………..
Прекраснобедрая, она целует покрытого кровью сына, 
А Дурьодхану, Прекраснобедрая, ласкает рукой. 
Разумная, скорбит и о муже и о сыне:
То взор обратит на супруга, то на юношу взглянет...
Глубокая трагичность, наполняющая подобные сцены в поэме, делает ее не только «энциклопедией древнеиндийской жизни», но и наполненным реальной жизнью художественным произведением, в котором сквозь сонм богов и жрецов — брахманов, сквозь дидактические их напутствия явно проступает оптимистическая вера в силы и возможности Человека, в его победу над злом, вера в силу его любви, верности и доброты. Сто тысяч двустиший, составляющих «Махабхарату» (подсчитано, что для исполнения ее в полном объеме сказителю необходимо около 4 месяцев), несут в себе сильнейший импульс художественного творчества. Недаром этот эпос так притягивал к себе внимание европейских переводчиков и писателей. В.Жуковский, например, по мотивам входящего в него «Сказания о Нале» создал свое поэтическое произведение «Наль и Дамаянти».
«Рамаяна» (в ней «всего» около двадцати четырех тысяч двустиший) — сказание об одном из богов древнеиндийского пантеона, Раме. Сложилось оно, по-видимому, позже «Махабхараты». Возвышенный образ Рамы, идеального правителя, народного защитника, неизменного победителя сил зла, создается здесь при помощи более разнообразных художественных средств, чем в пер вом произведении, заметны следы индивидуального художественного стиля. Это уже переходная ступень от устного эпоса к письменному. Лирическое единство поэмы формируется мотивом расставания, чувством горечи от разлуки героев. Рама бесконечно тоскует о своей жене Сите:
Блуждая среди озер, рек, ручьев, лесов и перелесков, 
Без нее, моей возлюбленной с глазами газели, отныне я не могу быть счастлив;
Да и ее, в разлуке со мной беспомощную, 
Красота этой осени может только терзать.
В центре поэмы — тоже грандиозная битва, но это сражение существ фантастических: могучие демоны поражают друг друга вырванными с корнем деревьями, огромными обломками скал, прибегают к колдовским чарам. Сказочный элемент здесь преобладает над всеми остальными обязательными компонентами эпоса. Данные сюжеты, в частности странствия по миру, похищение Ситы, нашли отражение не только во многих фольклорных, но и в литературных произведениях, например у А. Пушкина в «Руслане и Людмиле».
Почти все образы этого эпоса олицетворяют силы природы: Сита, например, —дочь богини Земли, и имя ее на санскрите означает «борозда»; вождь обезьян Ханум — сын бога ветра, приносящего на землю животворную влагу в период дождей. В то же время в сверхъестественные черты героев «Рамаяны» органично вписываются и вполне реальные человеческие характеры. Все это создает причудливый, богато окрашенный сплав ярких образов, способствует сильному эмоциональному воздействию на слушателя и читателя. В литературе, дошедшей до нас от древнего мира, эта поэма выделяется своим впечатляющим жизнеутверждающим началом. Это гимн самоотверженной чистой любви, дружбы как главных черт духовной красоты человека.
В античной литературе ранний период открывается поэмами «Илиада» и «Одиссея». Влияние этих поистине великих произведений на развитие мировой литературы, да и на все более позднее искусство вообще, огромно. Считается, что их автором бьы живший в VIII веке до нашей эры слепой певец Гомер. Но при этом следует иметь в виду, что поэмы уже опирались на письменную фиксацию текстов, они исполнялись не певцами-аэдами, а декламаторами-рапсодами, выступавшими перед большими аудиториями. Впечатлению от таких декламации способствовал стихотворный размер поэм — гекзаметр. Этот шестистопный, состоящий из дактилей, стих сообщал античному тексту гибкость и ритмическое разнообразие.
Более тысячелетия, на протяжении всей античной эпохи гомеровские поэмы были главными литературными произведениями, можно сказать, настольными книгами для греков и римлян. Дети учились по ним читать, а перевод «Одиссеи» на латинский язык стал первым памятником художественной литературы древнего Рима. И во все последующие времена эти поэмы были широко известны, читались многими поколениями людей. Да и сегодняшнего человека они покоряют своим художественным совершенством, яркой образностью и величавой торжественностью языка, ритмической выразительностью стиха, свежестью и естественностью сравнений и метафор, драматическим совершенством диалогов.
События, рассказанные великим древнегреческим слепцом, долгое время считались художественным вымыслом. Продолжалось это до тех пор, пока уверенный в их правдивости немец Генрих Шлиман не предпринял в 1870 году раскопки античных развалин на берегах Малой Азии — в местах, упоминаемых в поэмах. Так были обнаружены остатки Трои, города, у стен которого сражались и умирали герои «Илиады». А последующие археологические находки лишь подтверждали историческую достоверность этих произведений. Вспомним, как начинается «Илиада»:
Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, 
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал:
Многие души могучие славных героев низринул 
В мрачный Аид, и самих распростер их в корысть плотоядным 
Птицам окрестным и псам (совершалася Зевсова воля), — 
С оного дня, как, воздвигшие спор, воспылали враждою 
Пастырь народов Атрид и герой Ахиллес благородный.
Сюжетной основой греческого эпоса стала Троянская война. В глазах древних это было великим событием. «Илиада» рассказывает лишь об одном эпизоде — об оскорблении микенским царем Агамемноном могучего героя Ахиллеса и походе последнего в гневе на Трою, ее осаде и взятии.
«Одиссея» повествует о возвращении на родину после падения Трои другого героя — царя Итаки Одиссея и о его удивительных приключениях в пути. Исследователи недаром считают, что главная черта этих творений — наглядность, зримость. Особенно это поражает в образах многочисленных богов. Они настолько конкретны, похожи на реальных людей, что даже наделены чисто человеческими недостатками и изъянами. В то же время гомеровские герои-люди часто вполне сопоставимы по своим характерам, поступкам, мыслям с небожителями. Жизнь тех и других нередко переплетается, что придает повествованию неповторимое своеобразие:
Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;
Ложе покинул тогда и возлюбленный сын Одиссеев;
Платье надев, изощренный свой меч на плечо он повесил, 
После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши, 
Вышел из спальни, лицом лучезарному богу подобный.

Этические установки в поэмах строго однозначны: стойкость добра и честности перед лицом предательства и злобы, постоянство выбора прекрасного, несмотря на соблазны безобразного, право судить о поступках с высоты нравственного закона. Существование человека воспринимается как чередование радости и горя, ибо таков его неизбежный ритм, поэтому в лицо смерти герои поэм смотрят с таким же бесстрашием, как и в лицо жизни.
Исследователи отмечают также композиционное совершенство гомеровских поэм. В «Илиаде» действие связывается единой целью — местью разгневанного Ахилла своему врагу Гектору. Повествовательная часть поэмы состоит из ряда эпизодов, в которых события излагаются с наибольшей полнотой и обстоятельностью. Именно это придает высокий пафос эпическому рассказу, сближает его с древнегреческой трагедией, которая, как говорил Аристотель в своей «Поэтике», воспроизводит страшные и вызывающие сострадание события. Развивается действие с нарастающей интенсивностью, постепенно усиливающейся напряженностью. А разрешается все поединком героев, опание которого передает сложные человеческие взаимоотношения и страсти.
В «Одиссее» все группируется вокруг сюжетного стержня — возвращения героя на родину, к любимой жене Пенелопе. При этом автор то сам рассказывает о приключениях своего персонажа, то поручает это повествование Одиссею. И если «Илиада» — это поэма о событии, то «Одиссея» — о человеке, много узнавшем и пережившем, не раз смотревшем в лицо смерти. Сюжетная ткань этого произведения состоит из сказочного материала, да и само возвращение мужа после долгих странствий — распространенный в древности сказочный мотив. Композиция поэмы — это разработка замкнутого сюжета, сосредоточенного наличности одного героя. Причем он показан и как могучий воитель, и как человек, испытавший все превратности судьбы, то на фоне чу-песной сказки, то в семейном окружении, в бытовых обстоятельствах.
Созданные Гомером художественные образы стали источником вдохновения многих античных произведений. В Европе эти поэмы появились в XVI веке и долгое время были в центре внимания служили источником не только восхищения, подражания, создания большого числа поэтических произведений, но и споров — то по поводу их авторства, то совершенства. В России в 1829 году вышел полный перевод «Илиады» Н.И. Гнедича, работавшего над ним более двадцати лет, а в 1849 году — первый полный перевод «Одиссеи» В. Жуковского. Поэт полагал эту работу самым значительным своим произведением. И до сих пор два этих перевода считаются непревзойденными по поэтическому мастерству, изобразительной силе и монументальности. А в самих гомеровских творениях черпали для себя темы многие русские поэты — Жуковский, Баратынский, Майков, Брюсов...
«Среди великолепных памятников устного народного творчества «Сказки Шахразады» являются памятником самым монументальным... Это словесное тканье родилось в глубокой древности; разноцветные шелковые нити его простерлись по всей земле, покрыв ее словесным ковром изумительной красоты» — так отзывался М. Горький о сказках «Тысячи и одной ночи». Писатель настоятельно рекомендовал обработать и издать эти произведения для детей и даже включил их в составленный им план работы Детгиза.
Грандиозный свод восточных сказок, объединенных названием «Тысяча и одна ночь», создавался веками, постепенно вбирая в себя все новые и новые творения народов — персов, индийцев, но в основном — арабов. Первоначально сборник сказок назывался «Тысяча ночей» и содержал рассказы о султане Шахрияре, дочери его визиря Шахерезаде и служанке Дуньязаде. Но со временем он пополнялся произведениями, уже не связанными друг с другом столь тесно. В них возникал огромный мир — от древних чисто сказочных мотивов эти книги ведут читателя к средневековым полуфантастическим сюжетам. В одних сказках действуют вельможи, в других — купцы, мелкие торговцы, ремесленники, слуги, рабы, наложницы... Исследователи группируют эти произведения по их персонажам: для «аристократических» характерны обилие моральных сентенций и «благочестивая» тональность повествования; в «купеческих» преобладают любовные эпизоды; «плутовские» исполнены грубоватого юмора. Кроме того, в этот «свод» в средние века включались, видимо, уже литературным путем, «рыцарские романы» (например, «Повесть о семи визирях», «Путешествие Синдбада»). Есть тут также различные анекдотические истории, басни, религиозные и нравоучительные притчи.
Не перечислить действующих лиц этих сказок с их разнообразными характерами. Интересна, например, галерея женских типов. То это женщина решительная, преодолевающая все жизненные невзгоды, то меланхоличная возлюбленная какого-то героя или энергичная его помощница, а то и обманщица, плутовка... Но центральная, объединяющая роль в этом «своде» принадлежит находчивой и смелой Шахерезаде. Спасая свою и других женщин жизнь, она без конца рассказывает царю занимательные истории, прерывая их на рассвете на самом интересном месте с тем, чтобы продолжить их на следующую ночь. И жестокий владыка, когда-то обманутый женой и поклявшийся утром убивать каждую новую жену после первой же брачной ночи, настолько увлекается, что слушает рассказчицу тысячу и одну ночь и в конце концов смягчается — не казнит Шахерезаду.
Популярность этих сказок непреходяща уже несколько столетий. Целые поколения еще в детстве с увлечением знакомились с ними в переложениях для маленьких читателей и продолжали это чтение, уже будучи взрослыми. Бесконечная игра воображения в каждой удивительной или поразительной истории, быстрые и неожиданные повороты фабулы, изобретательность или хитрость персонажей, а то и их высокое благородство и самоотверженность, органичное сочетание познавательного, увлекательного и занимательного — все это постоянно привлекало внимание к гигантскому памятнику народной фантазии. Начиная с эпохи Возрождения, его сюжеты использовались многими европейскими авторами. Но особое внимание к сказочным произведениям возникло после того, как их перевел в XVIII веке француз А. Галлан. В русской литературе к их сюжетам и образам обращались А. Пушкин, В. Жуковский, Л. Толстой, М. Горький и многие другие писатели.

АВСТРИЯ. ГЕРМАНИЯ. ШВЕЙЦАРИЯ
Кто из нас в детстве не слышал сказку о смешной «умной Эльзе» такой дальновидной и такой нескладной? Или о бременских музыкантах? Кто не боялся за судьбу бедных, оставленных в лесу ребятишек, ищущих дорогу по рассыпанным белым камушкам? Кто не радовался лихим проделкам храброго портняжки? Не переживал за маленького Мука и неказистого Щелкунчика? Слышали, волновались, переживали, может быть, даже не отдавая себе отчета в том, что всё это создания авторского гения — братьев Гримм, В. Гауфа, Э.Т.А. Гофмана.
Подросши, мы знакомились с Мюнхгаузеном, Тилем Уленшпигелем, Рюбецалем, Лорелеей, Гамельнским крысоловом, Фаустом, Вильгельмом Теллем, шильдбюргерами — порождениями народной фантазии. Так с книгами, кинофильмами, балетом входила и входит в нашу жизнь немецкая литература и культура, насчитывающая не одно тысячелетие.
О древнейшей поэзии германских племен можно судить по рассказам римских писателей и по письменным памятникам более позднего времени. У римского историка Тацита встречаются упоминания о воинских или боевых песнях древних германцев. О наличии у них масштабных произведений говорят более поздние записи и переработки. К ним относится древнейший памятник немецкой эпической поэзии «Песнь о Хильдебранде», записанная около 800 года. Действие «Песни» развертывается на фоне событий «великого переселения народов» (V—VI века). В ней рассказывается о том, как Хильдебранд — храбрый воин и мудрый советник остготского короля Деотриха — в одном из сражений после тридцатилетней разлуки вступил в единоборство со своим сыном Хадубрандом, служившим в войске его противника короля Отахра. Сюжет боя отца с сыном нередок в эпической поэзии многих народов: в русской былине об Илье и Сокольнике, иранском эпосе «Шахнамэ» (бой Рустама и Сохраба).
Эпические произведения, подобные «Песне о Хильдебранде», были популярны в эпоху Карла Великого (768—814 годы) и после распада его империи, когда и образовались как самостоятельные немецкие государства. Хранителей древнегерманских сказаний и песен называли шпильманами («игрецами», h;!h потешниками). Шпильман в те поры был не только певец и рассказчик, но и музыкант, танцор, жонглер, акробат, нередко укротитель зверей. К тому же был он еще разносчиком новостей, собранных во время странствий из княжества в княжества, из страны в страну.
Сказания, восходящие к эпохе «великого переселения народов», лежат в основе всемирно известного памятника немецкого героического эпоса «Песнь о Нибелунгах» (около 1200 года).
«Песнь о Нибелунгах» литературно оформилась в начале XIII века, и на нее очевидное воздействие оказал распространенный в то время рыцарский роман с описаниями придворной жизни, любовного служения, норм рыцарской чести. Но сквозь это обрамление проступают очертания германских сказаний дофеодального периода: о юном Зигфриде, его победе над драконом и завоевания клада Нибелунгов, о могучем Дитрихе Бернском и его дружинниках, в том числе многоопытном Хильдебранде, которому посвящена упоминавшаяся «Песнь о Хильдебранде». Из древних сказаний вошла в поэму и чудесная дева-воительница Брюнхильда.
Сравнение «Песни о Нибелунгах» со сводом скандинавских мифологических и героических песен, который получил название «Старшая Эдда», выявляет черты сходства и совпадения тем и мотивов, даже героев.
Яркие картины рыцарского быта в «Песне о Нибелунгах» — лишь внешняя сторона жизни. Описываемые далее события исполнены глубокого трагизма. Чем дальше развивается повествование, тем резче выступает контраст между придворной действительностью и трагическими судьбами героев поэмы. Трагичен исход молодого отважного Зигфрида, ставшего жертвой вероломства. Трагична история его жены Кримхильды, счастье которой грубо разрушают ее брат Гунтер с Брюнхильдой и их вассал вероломный Хаген. Из кроткой любящей жены она превращается в свирепую мстительницу, внушающую ужас даже видавшим виды богатырям. Трагична кончина бургундских королей и их вассалов, погибающих на чужбине. Трагична, наконец, судьба Этцеля, на глазах которого свирепый Хаген убивает его малолетнего сына.
Рассказчик-шпильман принимает близко к сердцу драматические события и людское горе. Он осуждает мрачные злодейства, сотрясающие феодальный мир. Кровавое самоуправство, низкое предательство вызывает его искреннее негодование. Он порицает преступные намерения убить Зигфрида, называет Хагена свирепым, жестоким, вероломным. Все симпатии его на стороне Зигфрида _. отважного молодого витязя, стойкого в дружбе, способного на подвиг и нежную любовь. Его образ вносит в поэму свет ощущение радости бытия. В чопорный бургундский двор он попадает будто из сказки. За ним идет слава самого сильного богатыря: он убил дракона, стал неуязвимым, искупавшись в его коови, одолел двенадцать великанов, овладел сокровищами Нн-белунгов, отнял у карлика волшебную шапку-невидимку.
Сказочной дымкой окружена его родина. Вполне реальные Нидерланды оказываются легендарной страной Нибелунгов (возможно, от слова Nebel—туман, Нибелунги — дети туманов).
Сказочный витязь Зигфрид воплощает в себе древний народный идеал богатырской мощи. Ему присущи юношеский задор, лихая дерзость, готовность к богатырской схватке. И это вполне в духе народного героического эпоса, хорошо знакомого нам хотя бы по сказкам об Иване-царевиче.
«Песнь о Нибелунгах» была очень популярна, благодаря чему до нашего времени дошли многочисленные ее списки — десять полных и двадцать два неполных. Величавое творение древности впоследствии не раз вдохновляло выдающихся мастеров немецкой культуры, многократно пересказывалось для детей.
Обычно когда говорят о средних веках, представляют много мрачного, угрюмого, бесчеловечного: крестовые походы, бесчисленные воинские сражения, закованных в железные доспехи рыцарей, каменные громады феодальных замков, изнурительный труд крепостных крестьян, безмерные посягательства церкви на души людские. Так оно, вероятно, и было. Но была и обыкновенная человеческая жизнь с ее радостями и горестями, любовью и страданиями, красотой и безобразием. И выражалась она в слове —поэтическом и музыкальном.
В средние века поэзия была королевой словесности. Даже летописи облекались в стихотворную форму, священные тексты приобретали стихотворные ритмы. Возможно, что при отсутствии книгопечатания стихотворная форма легче запоминалась, но тем самым она одухотворяла прозу жизни и приобщала людей к кра-соте.Поэтическое слово звучало в ту пору повсюду: в храме, рыцарском замке, на городских площадях, в кругу землепашцев. Люди разных сословий, мужчины и женщины пели о любви, о весне, о веселых и грустных событиях своей жизни, прославляли славных богатырей, высмеивали пороки рыцарей и священнослужителей, смеялись над людскими недостатками.
В XII и XIII веках в западноевропейской жизни многое изменилось. Феодальные порядки еще сохранялись, церковь по-прежнему властвовала над умами, но уже быстро росли города, стремившиеся освободиться от власти феодалов, начали возникать школы, вышедшие из-под опеки церкви, появились первые университеты. На смену тяжеловесному суровому романскому стилю в зодчестве пришел более изящный, легкий, стремительный готический стиль. При феодальных дворах расцветала придворная рыцарская культура, изысканная и нарядная. Рыцарь продолжал оставаться воином, но придворный этикет уже диктовал ему наряду с традиционной воинской доблестью необходимость обладать еще и изящными светскими манерами, быть приобщенным к искусству, почитать прекрасных дам, то есть быть образцом придворного «вежества», именуемого куртуазностью. Древний богатырский идеал, превозносивший физическую силу, уже не соответствовал новым придворным понятиям.
Придворная лирика распространялась в рейнских землях, но основным ее очагом долго оставались Верхняя Германия (Бавария, Швабия), Австрия, Швейцария, а также Тюрингия. Подобная география миннезанга была не случайной: на западе и на юге страны находились крупные княжеские дворы, к тому же там с давних пор проявлялись романские культурные влияния.
Миннезингеры, выступившие в последней трети XII века, подобно трубадурам и их северофранцузским последователям — труверам, склонялись перед Прекрасной Дамой: любовь (Minne) озаряла певцов немеркнущим светом, облагораживала, возносила в идеальные сферы. В своем творчестве они тяготели к твердым поэтическим образам, ситуациям и формам.
Среди поэтов миннезанга выделяются: Гартман фон Ауэ (около 1170 — около 1210) и Вольфрам фон Эшенбах (около 1170 — около 1220). Оба поэта были прежде всего эпиками, авторами замечательных рыцарских романов, но и куртуазная лирика их также увлекала.
Вершиной немецкой средневековой лирики считается творчество Вальтера фон дер Фогельвайде (около 1170 — около 1230). обогатившего миннезанг новыми темами и формами. Бедный рыцарь, ведший беспокойную жизнь шпильмана, много повидавший во время странствий, он прославлял наряду с «высокой» любовью любовь «низкую». Героиней его песен часто былине знатная, надменная дама, а простая девушка, сердечно откликающаяся на чувство певца. За ее стеклянное колечко поэт готов отдать «все золото придворных дам». Помимо любовных песен Вальтер фон дёр Фогельвайде широко использовал жанр шпруха (стихотворное изречение морально-дидактического свойства, популярное у шпильманов), публицистически откликаясь на события, волновавшие страну, и бичуя преступную алчность священнослужителей.
На закате миннезанга яркой звездой блеснуло дарование Тангейзера (1240 — 1270), ставшего героем популярной легенды. Тяготея к мотивам «низкой» любви, формам народной плясовой песни, он подсмеивался над несообразностями куртуазного служения и проявлял себя в экстравагантных выходках.
С ростом городов у заносчивых феодалов появился опасный соперник — бюргерство. «Городской воздух делает человека свободным», — гласила средневековая поговорка. У бюргеров был трезвый практический ум. Они не мечтали о сказочных богатырях, способных избавить их от власти злых сил, верили в земную жизнь, в созидательную силу труда, в удивительные возможности человеческой смекалки. Они любили тот пестрый и в то же время будничный мир, который их повседневно окружал, так как сами создавали и украшали его. Не рыцарские замки с их тяжелым великолепием, не угрюмые монастыри, но городское торжище, ремесленная мастерская, скромная горница, купеческий корабль, пивной погребок были их привычной средой. Их забавляли забористые шутки, крепкие словечки, смешные побасенки, рождавшиеся в людской толпе и невозможные при куртуазном дворе короля Артура. Рост городов создал благоприятную атмосферу для возникновения литературы третьего сословия.
В поэтических произведениях нового направления—майстерзанга — появляются другие литературные герои, никак не напоминающие закованных в латы рыцарей святого Грааля. Майстерзингеры не бегут от обыденной «низкой» жизни в царство «высокой» феодальной куртуазности. Они всегда готовы посмеяться над большими господами и порадоваться успехам какого-нибудь ловкого простолюдина, оставляющего в дураках кичливого феодала. Они реалисты и сатирики, балагуры и весельчаки. В их грубоватом юморе много скоморошьего задора, веселого народного лукавства.
Степенными майстерзингерами (мастерами пения), склонными к морализации и высокопарности, не создано такого количества шедевров, как миннезингерами, но они создали «певческие школы», где обучали искусству сочинительства, заложили традиции хорового пения.
Картина лирической поэзии средних веков была бы неполной без рассказа о стихотворстве вагантов (vagantes— «бродячие люди») — озорных школяров, неунывающих клириков — представителей низшего духовенства, поклонников бога вина и виноделия Бахуса и богини любви Венеры, сочинявших стихи и песни по-немецки и на латыни.
В средние века латинский язык был не только языком церкви, но также языком науки и культуры. В университетах, монастырских и городских школах занятия велись на латыни. Это давало возможность школярам, склонным к странствиям, перебираться из одного университета в другой, из одной страны в другую.
В латинских песенках вагантов слышны отзвуки классической римской поэзии: Вергилия, Горация, Овидия, а также поэзип народной, особенно восхваляющей весну, любовь и земные радости. На латыни зазвучали «женские песни», «песни рассвета» и «весенние запевы». Вагантам была чужда куртуазная манерность. Они прославляли щедрые дары природы, воспевали любовь, радости винопития, азартные игры.
С уважением относясь к науке, гордясь тем, что со временем станут ее оплотом, ваганты тем не менее ликовали, когда приходил «день освобождения от цепей учения». Радость и свобода — две богини вагантов. И это когда вся жизнь средневекового человека была подчинена жесткой регламентации — на него давили строгие рамки сословной и корпоративной условности.
Поэзия вагантов — стихи на латыни и немецком языке известны в основном по рукописному сборнику «Carmina Burana» (Буранские песни), составленному в XIII веке в Баварии и найденному в начале XIX века.
Традиции вагантов живут и поныне, может быть, и у нас — в конкурсах самодеятельных песен, студенческом музыкально-поэтическом творчестве, и ныне популярен гимн студентов-ваган-тов «Gaudeamus igitur».
На рубеже XII и XIII веков в Германии появился рыцарский роман — не без влияния французской рыцарской культуры, так же как это было с куртуазной поэзией. Из романов рыцарской эпохи особо выделяется сложностью проблематики, набором идей, художественным решением творение Вольфрама фон Эшенбаха— «Парцифаль» (около 1200—1210).
Среди многочисленных пестрых сказаний о рыцарях Круглого стола и короле Артуре, широко распространенных тогда в Европе, было предание о смельчаке, разыскивающем святой Грааль. К этому сюжету обращался французский писатель Кретьен де Труа в своем незаконченном романе «Персеваль», или «Сказание о Граале». К этому же поэтическому источнику обращено и крупнейшее создание Эшенбаха.
Значительное место в романе отведено таинственному Граалю и охраняющему его рыцарскому братству. С Граалем связано повествование о Парцифале, сыне короля Гамурета, содержащее отзвуки народных сказок. Юный Парцифаль рисуется простаком, над которым подсмеиваются окружающие. Но ему предназначено славное будущее. Основу романа составляет его удивительная история, которая раскрывается поэтом как история духовного роста человека, формирующегося в рамках феодально-рыцарского этикета, но следующего требованиям высшей человечности и доброты.
Многоплановая эпопея Эшенбаха, отразившая религиозные искания своего времени, миросозерцание средневекового человека и описавшая феодальную повседневность: замковый быт, затяжные войны, рыцарские поединки и турниры, придворные празднества, городские ярмарки, — вызывает ассоциацию со взметнувшемся ввысь готическим собором, с его нефами, обходами и переходами, многочисленными капеллами, башнями, башенками, шпилями, обилием скульптурных украшений, игрой света, падающего сквозь цветные стекла окон, который поражает и, казалось бы, безрассудной фантазией строителей, и одновременно безошибочным и трезвым расчетом. Такую же четкую конструкцию при всей ее кажущейся произвольности, продуманную уравновешенность деталей, выверенность композиции являет роман «Парцифаль», полный одновременно чудес, игры воображения, изящного и смелого вымысла.
В XIV и XV веках в культурной жизни Германии стали задавать тон города. Ярким свидетельством культурного и технического прогресса явилось изобретение И. Гутенбергом книгопечатания в середине XV века и быстрое распространение печатного дела, которое и поныне почтительно именуется «Галактикой Гутенберга». К концу XV века типографии имелись уже в пятидесяти трех немецких городах. Большая ярмарка во Франкфурте стала, и поныне остается, международным центром книготорговли.
Другим важным событием в культурной жизни было появление университетов.
Уходила в прошлое куртуазная романтика с ее тяготением к сказочной фантастике, поэтизацией рыцарских похождений, атмосферой восторженной влюбленности. Литература стала развиваться под влиянием городских кругов (бюргеров). Бюргерский здравый смысл начал проникать в поэзию. Писатели видели свой долг в том, чтобы поучать, вразумлять, наставлять. Оттого и стали набирать мощь дидактические жанры: притчи, поучения, проповеди, басни, аллегории, шванки —небольшие забавные рассказы в стихах или прозе; повествующие о той или иной занимательной проделке, они напоминали французские ^едневековые фаблио. Стала популярной сатира, обличительная поэзия.
У массового читателя с XV века неизменным успехом пользовались лубочные, так называемые народные к н и г и, содержание которых отличалось большой пестротой. Это был при. чудливый сплав исторических воспоминаний, поэзии шпильма. нов, плутовских, рыцарских и сказочных историй, задорных швац-ков в стихах и прозе, животного эпоса.
На новый лад излагались в них старинные легенды. Оттесняя сказочных богатырей, в литературу входили ловкие и смышленые простолюдины. Некоторые «народные книги» были популярны на протяжении веков. В «Поэзии и правде» Гёте вспоминал, как он в детстве охотно покупал за пару крейцеров невзрачные лубочные издания старинных «народных книг», пленявших его детское воображение. «Народные книги» и поныне находят своих читателей, их мотивы по-прежнему волнуют умы поэтов и прозаиков.
Самыми яркими и самобытными памятниками народной литературы XV — начала XVI века были книги обличительно-комического характера, часто в форме шванков, изображающих любимых героев: Ойленшпигеля, Мюнхгаузена, жителей Шильды - шильдбюргеров, Фауста.
В истории культуры рядом с «человеком разумным» всегда действовал шут, чудак или плут, которого принято называть «трикстером»: Дон Кихот, Ходжа Насреддин, Иванушка-дурачок. Трикстер обычно делает то, что не положено, что запрещено приличиями и не вписывается в рамки здравого смысла. Там, где «нормальный человек» откажется от поиска выхода из экстремальной ситуации, оставив все, как есть, шут идет на риск и предлагает нечто непредсказуемое. Неожиданные ситуации в каком-то смысле — его стихия: Иванушка-дурачок только тогда перестает быть бестолковым увальнем, когда прилетает Жар-птица. прибегает Конек-Горбунок или Серый волк, а лягушка превращается в Марью-царевну.
Сродни этим героям плут из Германии, живший, согласно преданию, в XIV веке, — озорной подмастерье и бродяга по имени Тиль, стяжавший громкую известность своими шутовскими проделками. Со временем его образ стал собирательным, к нему присовокупили множество анекдотов и забавных рассказов. Так и возникла «народная книга» (первое издание появилось около 1500 года) о крестьянском сыне Тиле Ойленшпигеле, содержащая около ста веселых, задорных, иногда грубоватых шванков. В XIX веке бельгийский писатель Шарль де Костер увековечил обра з расторопного и вольнолюбивого Тиля в «Легенде о Тиле Уленшпигеле и Ламме Гудзаке». Легенда о Тиле не раз становилась основой театральных и киноверсий. И ныне в Германии популярный юмористический журнал носит его имя.
«Народная книга» о шильдбюргерах — жителях Шильды, вышедшая в 1598 году, как бы обобщает тему глупости, популярную в немецкой литературе предшествующего периода.
Само понятие глупости, героя-дурака и в фольклоре, и в литературе многозначно. С одной стороны, под видом осмеяния глупости высмеивались социальные пороки, с другой — маска глупости обычно отнесенная к простолюдинам, нагляднее подчеркивала их подлинный ум и человеческое достоинство. Наконец, точка зрения «дурака» являла неожиданный ракурс видения мира, своего рода прообраз литературного приема, который стали позже определять как «мир, увиденный глазами ребенка».
Длинный ряд удивительных по своей нелепости и причудливости «похождений и деяний шильдбюргеров» (о том, как они перепутали ноги и никто своих распознать не мог; о том, как они собирались при помощи коровы свести траву со старинной стены; о том как построили ратушу без окон и как носили туда свет в мешках; как они сеяли соль и пр.) и в наши дни претерпевает различные трактовки и интерпретации (Э. Кестнер, О. Пройслер). Видимо, мотив «глупости поневоле» неисчерпаем.
Легенда о докторе Фаусте, истоки которой уходят в глубь веков, имеет особенно большое значение для европейской культуры. Подобно тому, как озорной бродяга Тиль, живший в XIV веке, превратился в героя народной литературы, толчком к написанию «народной книги» о Фаусте стала биография некоего Иоганна, или Георга Фауста, чернокнижника и астролога, жившего в первой половине XVI века. Он родился в Швабии, обучался в Краковском университете, в качестве знатока «тайных наук» разъезжал по Европе, выдавая себя за философа и мага-чародея.
В эпоху Возрождения, когда была еще крепка вера в волшебство, во все чудесное, хотя, с другой стороны, выдающиеся победы одерживала наука, раскрепощенная от уз схоластики, многим фигура доктора Фауста рисовалась плодом союза дерзновенного ума с нечистой силой, и поэтому она быстро приобрела легендарные очертания и широкую популярность. Народная фантазия превратила доктора Фауста в смелого искателя истины, ради великого знания заключившего союз с дьяволом.
Первая литературная обработка легенды появилась в 1587 году, за ней последовали другие. Книга покинула пределы Германии, переводилась во многих странах Европы. Английский Драматург К. Марло написал на этот сюжет трагедию «Доктор Фауст» (1590), ее исполняли странствующие комедианты. В данной версии трагические и возвышенные переживания Фауста контрастируют с комическими выходками его слуги, которому уда-^я перехитрить черта, так что Фауст гибнет, а Каспер (излюбленный народный персонаж типа нашего Петрушки), к потехе публики, остается целым и невредимым. Эту схему пьесы сохранил народный кукольный театр XVII—XVIII веков. Гёте мальчиком видел в родном городке этот спектакль. И в зрелые годы детские впечатления обрели форму бессмертной трагедии.
В 1498 году в г. Любеке увидела свет поэма неизвестного автора о проделках Райнеке-Лиса. Книга была острой сатирой на различные темные стороны феодальной Германии. Под масками животного эпоса в ней высмеивались произвол рыцарей и князей, алчность высшего духовенства и монахов.
Задолго до появления этой поэмы в Германии известны были побасенки о похождениях лукавого Лиса, одерживающего верх над волком Изенгримом и прочими недругами. Эти побасенки коренились в народных сказаниях, испытавших, вероятно, воздействие литературной басни. Есть еще один источник влияния — это французский «Роман о Лисе Ренаре», возможна также и его нидерландская версия о Лисе Рейнерте (XIII век). В дальнейшем немецкие поэты не раз обращались к этому сюжету. Самое известное произведение — поэма Гёте, написанная гекзаметром.
Свидетельством популярности поэзии стали первые издания поэтических антологий («Книга песен» — 1471 год). Народная поэзия вспоминала о сказаниях седой старины, откликалась на злобу дня, воспевала радости и горести жизни, пела о верности и неверности, о расставании, о встрече после разлуки и о вечной разлуке, повествовала о сельскохозяйственных работах ( «Крестьянский календарь»), рисовала быт и воззрения различных социальных слоев, негодовала, сострадала бедным («Баллада о голодном ребенке»), шутила, высмеивала, проклинала, излагала красочные легенды (о Тангейзере, Гамельнском крысолове, деве-чаровнице Лорелее).
Словом, народная фантазия породила неувядаемые образы, исполненные силы и драматизма, к которым на протяжении веков вновь и вновь обращались крупнейшие поэты и писатели, искавшие в них созвучия своим мыслям и чувствам.
Если для взрослой литературы фольклор можно рассматривать прежде всего как источник тем, сюжетов, жанров, то для литературы детской этим его роль не исчерпывается. На основе фольклора слагалась устная «домашняя» детская литература. которая становилась основой миросозерцания ребенка. Можно предположить, что многие сказания, героический эпос средневековья не сохранился бы, если бы не устные традиции повествования о злых и добрых силах, о подвигах героев, ведьмах, драконах, которые обнаруживаются потом в письменных памятниках.
«Детские сказки рассказываются, чтобы своим чистым и мягким светом пробудить к жизни и взрастить самые первые мысли и увства. Но так как их простая поэзия может порадовать и на-чить правде каждого, а еще потому, что они остаются в стенах лома и передаются по наследству, их называют и семейными», — писали В. и Я. Гримм в предисловии к сборнику «Детские и семейные сказки», оценивая эту мудрую традицию.
Эпоха Возрождения в Германии ознаменовалась взлетом национальной культуры. Успехи книгопечатания открыли возможность широкого распространения книг античных прозаиков и поэтов, что способствовало гуманистическому просвещению. Немецкие писатели, ученые, скульпторы и живописцы внесли бесценный вклад в сокровищницу ренессансной культуры: Тильман Рименшнайдер творил скульптурные шедевры из дерева, Гольбейн-младший помимо живописных полотен создавал иллюстрации к «Похвальному слову глупости» Эразма Роттердамского, Альбрехт Дюрер — живописец, гравер, ученый, поэт — один из величайших мастеров европейского Возрождения, сделавший много для развития искусства портрета, пейзажа и натюрморта, иллюстрировал Библию, а также одно из самобытных произведений, имевшее шумный успех, — сатирико-дидактическое «зерцало» — «Корабль дураков» Себастиана Бранта (1457—1521).
Влияние книги Бранта было огромным. От нее пошла литература о дураках, популярная в XVI веке; из нее вышел пресловутый Гробиан — воплощение грубости и невоспитанности, и породил «гробианскую литературу»; ее образы и меткие выражения стали крылатыми словами. Об упомянутой у Бранта стране бездельников — Шларафии (известной и по народной балладе) позднее Ганс Сакс написал одно из лучших своих шуточных стихотворений.
Глубокий след в истории немецкой общественной жизни и в литературе оставил сын саксонского рудокопа, профессор теологии Мартин Лютер (1483—1546), возглавивший борьбу реформаторов против римско-католической церкви и ее главы («Я напал не только на злоупотребления, но и на учение папы, я укусил его в сердце»).
Лютер, вдохновляемый символом надежды - наподобие яблони из его притчи: «Знай я, что сегодня вечером мир погибнет, все равно утром посадил бы яблоню», —сочинял басни, шпрухи, проповеди, трактаты, памфлеты, евангельские песни, которые звучали в его интерпретации как революционные. Он же перевел на немецкий язык Библию, и этот перевод до сих пор — самый лучший.
Поэтические хоралы Лютера породили поток полемической и религиозной литературы в виде «летучих листков» и брошюр. «Летучие листки» (прообраз газеты) стали традиционным видом публицистики, сформировавшись затем, в эпоху революций, в листовки и прокламации.
Современник и сторонник Лютера, крупнейший майстерзингер «нюрнбергский сапожник» Ганс Сакс (1494—1576), был в поэзии так же трудолюбив, как и в сапожном деле. Широкую известность он приобрел, написав аллегорическое стихотворение «Виттенбергский соловей», в котором горячо приветствовал выступление Мартина Лютера, чей «ясный голос» возвещал приход нового дня. Затем последовали многие и многие песни, шван-ки, драматические произведения, всегда живые, непосредственные, полные очаровательной наивности, ненавязчивой назидательности и добрых советов.
Ганс Сакс был патриотом родного Нюрнберга, который стал для него символом независимой бюргерской культуры, гордился своим талантливым земляком Альбрехтом Дюрером, охотно обращался к народным традициям, черпая вдохновение из сокровищницы фольклорного искусства.
В Нюрнберге особенно любили фастнахтшпили — «масленичные игры», связанные со старинной обрядовой игрой, с масленичными процессиями ряженых, которые ходили из дома в дом, забавляя хозяев небольшими комическими инсценировками. Успех сопутствовал фастнахтшпилю Сакса «Извлечение дураков» (вновь дураки! Каково же чувство самоиронии у немцев!), где изображалось забавное врачевание занемогшего «глупца», наполненного множеством пороков.
Между тем наступил трагический 1525 год, начало Великой крестьянской войны. Стихотворные лозунги, шпрухи, песни стали испытанным оружием борющегося народа. В это время увидело свет множество стихотворных и прозаических листовок, в которых простые люди откликались на злобу дня, рассказывали о наиболее примечательных событиях, поражали врагов стрелами насмешки. В народе с давних пор любили оперенные рифмой слова: рифмованные тексты легче запоминались и больнее разили. Песенное творчество стало своего рода летописью народного движения. В песнях пелось о победах и поражениях Крестьянской войны, о жестокой расправе, которой подверглись мятежники. Песни призывали небесные кары на головы палачей. пророчили им адские муки, оплакивали горькую участь побежденных.
Такого же подъема достигла поэзия и в годы Тридцатилетней йны (1618—1648). В страну хлынули иноземные армии — шве-
испанцы, датчане, итальянцы, хорваты, французы. Читаем у Шиллера: «Бедствия Германии бьши столь ужасающими, что миллионы людей молили лишь о мире, и самый невыгодный мир казался благодеянием небес. Пустыни расстилались там, где прежде работали тысячи бодрых и трудолюбивых людей... Сожженные замки, запущенные поля, испепеленные деревни тянулись на протяжении многих миль, являя картину небывалого разрушения. .. Города стонали под гнетом грабительских гарнизонов...» В то злосчастное тридцатилетие немецкая поэзия выдвинула крупные фигуры, которыми и сейчас гордятся немцы.
В разгар Тридцатилетней войны, в 1636 году, поэт и драматург Андреас Грифиус (161 б—1664) написал сонет «Слезы отечества». Заголовок этот стал своего рода формулой, пережившей поэта и его время. Стихи Грифиуса напоминают плачи: «Слезы отечества», «Плач во дни великого голода», «Гибель Фрайш-тадта». Оплакивая несчастную родину, Грифиус скорбел о разграбленных войной «сокровищах души». Не здесь ли начало проблемы «потерянного поколения», столь убедительно разрабатываемой литературой XX века?
Пауль Флеминг (1609—1640) был еще юношей, студентом, когда из родного Лейпцига бежал от войны, поступил на дипломатическую службу и в 1633 году прибыл с посольством в Москву. (Царь Михаил Федорович открывал немецкой торговле доступ через Россию в Персию.)
Два года спустя Флеминг вместе со своим другом — математиком, географом и ориенталистом Олеарием (написавшим в 1647 году знаменитую книгу «Описание нового путешествия на Восток») плыл на корабле «Фридрих» к берегам Персии по Волге. Россия казалась Флемингу удивительной страной: золотые купола, бородатые бояре в высоких шапках. При слиянии Волги и Камы ему померещились сумрачные российские нимфы. В Астрахани его поразило буйное цветение виноградников. Обо всем этом он написал в своих стихах. Обладая государственным умом, поэт понимал, как важно для Германии сотрудничать с Россией. Сонет Флеминга к Москве — больше, чем знак вежливости. Это первое в европейской поэзии обращение к нашей столице, пожелание ей «не тронутого войной неба», какого не было в ту пору над его родиной.
Три сонета Флеминга, полные восхищения русской столицей («Москва», «Великому граду Москве» и «Москва-река»), были переведены А. Сумароковым.
На фоне произведений немецкой литературы, которые выражали настроения передового бюргерства и широких народных масс, особенно страдавших от войны и разъединения Германии ярко выделяется творчество Ганса Гриммельсгаузена (1622—1 1676). Его роман «Симплициссимус» дает характерную и широкую картину немецкого общества, являясь, по сути, своеобразной энциклопедией жизни времен Тридцатилетней войны и выдающейся вехой в истории раннего европейского реализма. Это первый немецкий роман, где представлено развитие личности от младенчества до старости.
Я в мире, как Феникс, возник из огня, 
Кружил в облаках — не расшибло меня, 
Сквозь сушу, сквозь воду прошел прямиком, 
И стал я тем самым полсвету знаком. 
Об этом рассказано в книге моей. 
В ней мало восторгов и много скорбей, 
Но, книгу читая строку за строкой, 
Ты станешь мудрей и обрящешь покой.
Действительно, в романе «много скорбей», много испытаний и ударов, выпавших на долю Симплициссимуса. По замыслу писателя, личность его героя необыкновенно проста, своего рода «tabula rasa» древних — чистая восковая доска, на которую жизнь наносит свои письмена.
Проходя через превратности жизни, пытаясь ее постичь, Симплициссимус стремится сохранить ко всему честное отношение, хотя не всегда это ему удается. Он податлив и в то же время удивительно стоек. Как ни ломает пастушка из Шпессарта жизнь, он сохраняет свою наивность. Симплициссимус не ищет приключений, а попадает в них, становясь жертвой обмана и подлости. Он видит изнанку жизни, насилие и жестокость, но не теряет веры в людей. В итоге всех злоключений и бедствий он обретает жизненную устойчивость.
В книге Гриммельсгаузена заметны черты народной (потешной) литературы, свойства «романа воспитания» (параллели можно найти от «Парцифаля» Вольфрама фон Эшенбаха до «Вильгельма Майстера» Гёте), признаки сатирического, авантюрного, реалистического произведения, вышедшего на уровень больших художественных обобщений в романной форме.
После Тридцатилетней войны раздробленная Германия была отсталой и слабой. Однако и здесь в борьбе с господствующей феодальной идеологией возникает просветительское движение
Немецкое Просвещение имело свой оттенок. В сравнении с Англией и Францией Германия вследствие национальной катастрофы -  Тридцатилетней войны — отстала в своем развитии. Здесь было почти триста княжеств, свыше полусотни имперских городов,  множество мелких и мельчайших владений имперских дворов. Князья настаивали на суверенитете, каждый имперский город имел свое правление, устанавливал свои законы, отстаивал вой «вольности», каждый дворянин был государем на своей земли
Поэтому немецкое Просвещение должно было вести борьбу за национальное объединение, за национальное самосознание народа. Немецкие просветители разделяли отрицательное отношение Ж.Ж. Руссо к современной цивилизации, присоединялись к его требованию уравнения имущества, призывали к объединению Германии, обличали феодальный произвол.
Распространению практических идей просветительства способствовали так называемые моральные еженедельники.
Первые «моральные журналы» возникли в крупнейших городах — Гамбурге, Лейпциге, швейцарском Цюрихе. Позднее, с распространением Просвещения, каждый мало-мальски заметный город стал издавать свой еженедельник. На протяжении XVIII века популярно-нравоучительных журналов в немецкоязычном ареале существовало свыше пятисот. Первый немецкий журнал такого типа — гамбургский «Разумник» выходил в 1713.
Журналы стремились в доступной занимательной форме давать образовательно-полезные, а главное — нравоучительные материалы, чтобы «сделать своих читателей честнейшими, полезнейшими и счастливейшими людьми». В журнальных публикациях отражались вопросы воспитания, домашнего и школьного, отношений между родителями и детьми, проблемы брака, организации разумного досуга, поведения в обществе, борьбы с людскими недостатками, темы искусства, литературы и языка, публиковались раздельные для мужчин и женщин рекомендательные списки чтения.
«Моральные еженедельники» с их патриотическим настроем, желанием поднять национальное самосознание, уважением к родной культуре оказали определенное влияние на развитие литературы первой половины XVIII века, внедряя «бытовой» материал в художественную прозу.
Зачинателем новой эстетики в немецкой культуре стал Готхольд Эфраим Лессинг(1729—1781). Подобно большинству своих современников, Лессинг начинал литературный путь стихотворными и драматургическими опытами, славя в стихах беззаботную праздность, любовь и красавиц, а в юношеских пьесах высмеивая социальные пороки. Был Лессинг также выдающимся критиком и теоретиком искусства. Его труды «Лаокоон, или о границах живописи и поэзии» и «Гамбургская драматургия»  оцениваются как серьезный вклад в эстетическую теорию Просвещения.
В своих эстетических трактатах и практических образцах (комедии «Минна фон Барнхельм» и трагедии «Эмилия Галотти» Лессинг определяет, каково должно быть искусство, воспитыва ющее «людей — героев», вводя в скульптурную неподвижность просветительского идеала драматизм действительности, вражду индивидуальных целей, трагическое столкновение страстей, зло и страдание.
«Ни на одном виде стихотворений я не сосредоточивал своею внимания больше, чем на басне. Мне нравилось пребывать на этой общей меже поэзии и морали. Я тщательно читал старых и новых баснописцев и лучших из них не раз перечитывал. Я много размышлял над теорией басни...» — так писал Лессинг в предисловии к своим басням. Басни Лессинга, написанные в духе ею теории, освещают резким светом сатиры общественные нравы, человеческие слабости, отрицательные явления литературы и культуры.
Младшими современниками и во многом союзниками Лессинга были писатели «Бури и натиска» (Srurm und Drang), от него они унаследовали интерес к общественной проблематике, критический задор, традицию борьбы с придворным классицизмом. Движение «штюрмеров», или «бурных гениев», начали Гердер н Гёте, а молодой Шиллер завершил десятилетие литературного бунтарства.
Иоганн Готфрид Гердер (1744—1803) выступил с развернутой программой, философской и эстетической, которая исторически осмысливала основные этапы мировой цивилизации, ратовала за создание национально-самобытной культуры, прославляла природу и чувство и отвергала просветительский рационализм. Гердер издал сборник народной поэзии, сыгравший колоссальную роль в развитии штюрмерского движения и формировании романтизма. «Народные песни» («Голоса народов в песнях») — так назывался этот сборник. Поэтический материал в нем располагался тематически, тем самым создавалась как бы песенная история человеческих переживаний, социальной бесправности разных народов.
Сборник песен и работы Гердера о народной поэзии открыли немецкой литературе живительный источник народного искусства. За Гердером последовали Арним и Брентано, братья Гримм.
Воззрения Гердера на народное искусство были близки Готфриду Августу Бюргеру (1747—1794), создателю немецкой литературной баллады и «Удивительных путешествий по воде и по земле, походов и забавных приключений барона Мюнхгаузена». «Гердер выразил то, что я сам думал и чувствовал», — признавался поэт. Любовь Бюргера к народной поэзии, пристрастие к образам средневековья, к чудесному, таинственному, фантастическому вызывали симпатии романтиков, оценивавших его как одного из своих предшественников.
Имя другого основоположника «Бури и натиска» — Гёте — принадлежит к именам, которыми гордится человечество.
ИОГАНН ВОЛЬФГАНГ ГЁТЕ  (1749—1832)
Стихами этого крупнейшего лирика немецкая поэзия заговорила на языке простых и сильных человеческих чувств. Автор широко известных баллад, драм, эпических поэм, замечательный романист, отразивший в «Страданиях юного Вертера», «Вильгельме Майстере», «Поэзии и правде» духовную жизнь нескольких поколений, Гёте вместе с тем увлекался геологией, минералогией, оптикой, ботаникой, зоологией, анатомией. Занимаясь естествознанием, вступая, по его выражению, «в молчаливое общение с безграничной, неслышно говорящей природой», вникая в ее «открытые тайны», Гёте стремился постичь и «тайну» исторического бытия человечества.
Вслед за Лессингом, в сотрудничестве с соратниками по движению «Бури и натиска» юный Гёте восставал против «неправой власти» в мятежных одах, в монологе «Прометей», драме «Гёц фон Берлихинген», воспроизводящей события Реформации и Крестьянской войны.
Философия чувства высокого накала воплощена в романе «Страдания юного Вертера» (1774).
Форма романа в письмах была художественным открытием XVIII века, она давала возможность показать человека не только в ходе событий и приключений, но и в сложном процессе его переживаний. «Вертер» Гёте—роман-дневник, роман-исповедь «мученика мятежного» (А.С. Пушкин).
В отличие от Гёца, Прометея и других героев-бунтарей «Бури и натиска», мятежность Вертера не перерастает в открытый бунт. Сломленный превратностями судьбы, не найдя в себе силы к сопротивлению, он добровольно уходит из жизни. Но его трагедия не сводится к истории неудовлетворенной любви. В центре романа большая философски осмысленная тема: человек и мир, личность и общество.
Роман «Страдания юного Вертера», переведенный вскоре на многие европейские языки (на русском впервые издан в 1781 году), принес Гёте
мировую славу. Значение этой книги для становления юного поколения подтверждено и в наши дни: в одном из популярных романов для юношества «Страдания юного В.» современного немецкого писателя У. Пленцдорфа, использованы мотивы Гёте.
Книги «Страдания юного Вертера», «Годы учения Вильгельма Майстера» и «Годы странствий Вильгельма Майстера», будучи «романами воспитания», подготовили почву для новых романных форм.
Легенда о Фаусте, известная Гёте с детства со страниц «народной книги» и со сцены бродячего театра, сопровождала поэта в течение пятидесяти лет, пока рождался его шедевр.
Гётевский «Фауст» —драма глубоко национальная по характеру душевного конфликта ее строптивого героя, восставшего против прозябания в затхлой атмосфере во имя свободы действия и мысли. Таковы были устремления людей мятежного XVI века, те же мысли владели сознанием и поколения «Бури и натиска».
Но драма мятежного Фауста не ограничивается рамками одной личности, одного поколения или одного народа. Идея преобразования мира совместным свободным и разумным трудом простирается на все человечество и становится драмой о конечной цели его исторического и социального бытия.
«Фауст» Гёте много раз воссоздавался на русском языке, не раз переводились отрывки и сцены драмы. А. Пушкин по мотивам Гёте написал свою «Сцену из Фауста». К концу прошлого века было издано четырнадцать переводов. Из этого числа выделяются два полных перевода обеих частей драмы Н.А. Холод-ковского и А. Фета. Полный перевод был осуществлен также поэтом В. Брюсовым. Лучшим считается перевод Б. Пастернака.
Полтора столетия тому назад Гёте, тогда, можно сказать, «провинциальный» поэт, живший в небольшом ваймарском герцогстве и выезжавший только в Италию, впервые сформулировал понятие «мировая» (всемирная) литература, имея в виду диалектическое взаимодействие многосторонних культурных связей, обогащающих отдельные национальные культуры. По его мнению, каждая нация может найти у другой «нечто приемлемое и нечто отвергаемое, такое, чему следует подражать, и такое, чего нужно избегать». Гёте считал необходимым, чтобы люди одной культуры знали и понимали лучшие достижения мировой культуры как свои, а не как посторонние (сам он продемонстрировал это в цикле стихотворений «Западно-восточный диван»). Словом, в 1827 году впервые Гёте была сформулирована задача: «Сейчас мы вступаем в эпоху мировой литературы, и каждый должен теперь содействовать тому, чтобы ускорить появление этой эпохи».
Так «великий Олимпиец», жизнь которого прошла под девизом: «Человек свободен и горд!», - заронил идею, которая питает лучшие умы и сегодня. Ее отголоски мы слышим в концепции  общеевропейского дома».
ИОГАНН ХРИСТОФ ФРИДРИХ ШИЛЛЕР (1759-1805)
Деятельность младшего современника и друга Гёте, его соратника по движению «Бури и натиска» Шиллера знаменовала собой одну из вершин в развитии немецкого Просвещения. Вместе с тем его творчество открывало дорогу искусству нового, XIX века.
Первая драма Шиллера «Разбойники» была исполнена героического пафоса. В звучных монологах атаман разбойников громил «хилый век кастратов», сокрушался, что погасла «сверкающая искра Прометея», обличал неправедные законы, которые заставляют «ползти улиткой и того, кто мог бы взлететь орлом».
Накал политических страстей не ослабевает у Шиллера и в его драмах «Заговор Фиеско в Генуе», «Коварство и любовь». Гибель героев драмы «Коварство и любовь», как некогда Ромео и Джульетты в трагедии Шекспира, прозвучала страстным обличением неправедных порядков, кастовых предрассудков и одновременно — гимном в честь высокого достоинства человека, его права на счастье.
Действие четвертой драмы «Дон Карлос» происходит в Испании. Но Шиллер оставляет немецкий материал не для того, чтобы написать историческую хронику чужой страны. Его замысел шире — осмыслить природу власти, сложное взаимодействие разных сил, составляющих общество, идею тирании и просвещенной монархии, — актуальные и ныне проблемы.
Европейские просветители XVIII века верили в безграничные возможности разума. Им казалось, что если на земле восторжествует наконец человеческий разум, то сами собой отпадут суеверия, предрассудки, сословная нетерпимость и даже тирания разоблачит себя. Эта философская посылка рождала надежду на просвещенного монарха, которого можно увлечь благородными идеалами и тем самым достичь успеха, ведь в руках правителя сосредоточены власть, сила, материальные средства. Потому-то французский писатель Вольтер написал книгу о Петре I и эпиче-окую поэму о Генрихе IV, а Дидро приезжал из Франции в Петербург, чтобы убедить Екатерину II провести в России реформы.
Надежды на просвещенное правление питал какое-то время ц Шиллер. Однако в драме «Дон Карлос» с образом Великого Инквизитора просветительской иллюзии суждено было рухнуть. Глубину этой сюжетной линии по достоинству оценил Ф.М. Достоевский — образ Великого Инквизитора в романе «Братья Карамазовы» преемственно связан с шиллеровским художественньм открытием.
После «Дона Карлоса» наступает десятилетний перерыв в драматургической деятельности Шиллера. Основное внимание он теперь уделяет истории: занимает кафедру истории Йенского университета, пишет большое исследование «История Тридцатилетней войны».
Тем временем грянула Французская революция, отношение к которой у Шиллера было неоднозначным: он понимал ее значение, но не одобрял практику казней и политического террора. Поэтому когда в 1792 году Национальное собрание Французской республики предоставило Шиллеру права французского гражданина (революция поставила немецкому драматургу в заслугу, что он «своими сочинениями и своим мужеством служил делу свободы и подготавливал освобождение народов»), он отказался от этой чести.
На фоне «тихих» углубленных занятий историей пламенным всплеском шиллеровской веры в человека, гимном дружбе и радости прозвучала патетическая ода «К радости», в которой слышны отзвуки боевых призывов «Бури и натиска».
Новый период деятельности Шиллера был насыщен напряженными исканиями и осмыслением философских, социальных и эстетических проблем, которые выдвигала эпоха, освещенная отблесками Французской революции.
Философия Канта, особенно его этика и эстетика находятся в это время в центре внимания Шиллера. В разработке своей эстетической системы Шиллер во многом исходил из основных положений кантовской эстетики «критического» периода, изложенной в «Критике способности суждения».
«Письма об эстетическом воспитании человека» (1795) Шиллера стали программным документом, не теряющим своего значения и сегодня.
Вот, к примеру, всего лишь один аспект, касающийся теории игры, ее значения в жизни человека.
Естественное чувство удовольствия, с которым связаны все формы игры, привели еще Канта к плодотворной мысли: игра происходит от той же деятельности, что и красота, и последняя является не чем иным, как действием, продуктом влечения к игре В «Критике способности суждения» Кант, говоря об искусстве которое можно рассматривать как игру, как занятие приятное само по себе, касается вопроса о свободной и разнообразной игре приятных чувствований и различает три группы: игру, основанную на счастье, звуковую игру (музыку) и игру мыслей.
Шиллер, следуя Канту, в своих «Письмах об эстетическом оспитании человека» отводит «стремлению к игре» роль созидателя всего прекрасного. Пусть человек, сказано в его пятнадцатом письме, будет серьезен и, таким образом, направлен к достойному. Но пусть красотою он играет. И далее: «Человек должен только играть с красотою, и только с красотою одною он должен играть. Ибо, скажем это, наконец, сразу, человек играет только тогда, когда он в полном значении слова — человек, и он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет».
Не отсюда ли пошла популярная в наши дни «теория игры», породившая термин «homo ludens» — «человек играющий»?
После теоретических работ Шиллер вновь обращается к поэтическому творчеству. В «балладный» 1797 год им созданы поэтические шедевры, отмеченные драматизмом действия, красочностью языка, живописной выразительностью изображаемых картин жизни, реальной обстановки и природы.
Содержание баллад многообразно. Они написаны большей частью на античные и средневековые сюжеты, но их нельзя назвать историческими. Это баллады-притчи. Драматические ситуации, изложенные в них, неся в себе моральный урок, являют пример человеческого поведения («Кубок», «Перчатка», «Ивиковы журавли», «Поликратов перстень»). Эти баллады и поныне печатаются в изданиях для детей.
В это же время Шиллер, обогащенный историческими исследованиями, вновь возвращается к драматургии: пишет историческую трагедию из эпохи Тридцатилетней войны «Валленштайн», драму «Мария Стюарт» (из английской истории), романтическую трагедию «Орлеанская дева» (из истории Франции) и наконец драму «Вильгельм Телль», которая развивала новую тему в европейской литературе — тему национально-освободительного движения. (Ей суждено занять затем значительное место в литературе европейского романтизма.)
В последние месяцы своей жизни Шиллер работал над сюжетом из русской истории — трагедией «Дмитрий». Его увлекла идея самозванства, актуальная во все времена. В Доме-музее в Ваймаре и сейчас можно видеть на письменном столе поэта незаконченную рукопись драмы и рядом книгу «История Московии».
Восприятие Шиллера в России, его популярность и слава — одна из интереснейших страниц нашей литературы и театра. Уже при жизни поэта появились переводы его произведений на русский язык. В первой половине XIX века завершается перевод bci художественных произведений Шиллера. Среди переводчиков м; видим имена крупнейших поэтов и писателей. Всегда, во все времена успехом пользовались его драмы. Справедливо писал Ф.М. Достоевский, что французский Конвент, посылая Шиллеру — «другу человечества» патент на право гражданства, и не подозревал, что он окажется «гораздо роднее и гораздо национальное» на другом краю Европы. По словам Достоевского, он у нас «в душу русскую всосался, клеймо в ней оставил, почти период в истории нашего развития обозначил...»
Фридрих Шиллер подвел итог своему веку и предрек не менее кровавый впереди:
Где приют для мира уготован? 
Где найдет свободу человек? 
Старый век грозой ознаменован 
И в крови родился новый век.

Французская революция, кровавые войны Наполеона, перекраивающие карту Европы, феодальная раздробленность родной страны — такая общественная ситуация досталась первым романтикам. Но, как это было уже не раз, глубочайшая политическая отсталость парадоксально способствовала высокой концентрации духовной энергии, расцвету поэзии, которая вновь стала королевой словесности, философии и эстетики, длившемуся более четверти века. Германия стала, по существу, родиной р о -мантизма. Здесь же возник и этот термин. Романтизм подхватил начинания Гердера, юного Гёте, Шиллера, выдвинул таких лириков, как Гёльдерлин, Новалис, Брентано, Эйхендорф, Ша-миссо, Уланд, наконец, Гейне, такого музыкального гения, как Шуберт, и целое созвездие композиторов-романтиков — от Вебера, Э.Т.А. Гофмана и Мендельсона до Шумана и Вагнера.
Кто же они, романтики? Что они защищали? Что отвергали?
Если просветители, апеллируя к разуму, пеклись о всеобщих законах, то романтики обратились к личности человека, мир} души. «Мир души торжествует победу над внешним миром и являет эту победу в пределах самого этого внешнего мира и на самом этом мире, — писал великий немецкий философ Гегель в «Лекциях по эстетике», отмечая, что «этот внутренний мир составляет предмет романтизма».
Романтики первыми заметили процесс отчуждения человеческой личности от общества, и они же первыми раскрыли глубокий трагизм этого отчуждения и обнаружили стремление преодолеть его. Романтики страстно защищали творческую свободу художника, его право на фантазию. Гений не подчиняется правилам, но творит их — эта мысль И.Канта была твердо усвоена теоретиками романтизма.
Трагический исход Французской революции, похоронивший мечты о свободе, ощущение того, что человек по-прежнему «унижен и оскорблен», а его существование безысходно, вызывало влечение к тайне, ко всему мистическому, загадочному, «ночному», характерному для всех романтиков. В поисках духовной опоры романтики, в отличие от просветителей, верящих в будущее. в грядущее царство разума, обратились к прошлому. В источниках родного слова, в преданиях старины, народных обычаях песнях, сказках искали они оздоровляющую силу. И здесь Германия опережала своих соседей. Немецкие романтики первыми открыли широкой читающей публике народное творчество и вызвали целую волну последователей в Европе.
Из лиро-эпических жанров у романтиков была наиболее популярна баллада, в прозе преобладали поэтические формы —сказка, лирическая новелла. Искусству новеллы немецкая литература обязана прежде всего романтикам.
Немецкий романтизм в своем развитии прошел качественно различные этапы. Признанным центром раннего романтизма была Иена, Йенский университет, где еще недавно читал свои знаменитые лекции по истории Шиллер.
Какие же произведения созданы йенскими романтиками?
Незавершенный роман Новалиса—(1772—1801) «Генрих фон Офтердинген» считается энциклопедией романтизма. Роман окутан атмосферой сказки, юный герой романа ищет Голубой цветок, который стал воплощением таинственной поэтической мудрости и символом немецкой романтической поэзии. Новалис был и выдающимся лириком: в «Гимнах к ночи» им как бы впервые открывается «ночная сторона» бытия, воспевается мрак и смерть. Это было новое мироощущение. У Новалиса нашлось много последователей.
Людвиг Тик (1773—1853) — мастер рассказа-сказки. Из-под его пера вышли одухотворенные картины волшебного леса, также ставшие своего рода символом немецкого романтизма. Картины леса у Тика оказали воздействие и на литературу, и на немецкую живопись.
Знаменитые произведения Тика — фантастическая комедия «Кот в сапогах» (с элементами народных представлений и шутливого стиля итальянского драматурга Карло Гоцци), рассказ «Белокурый Экберт», в котором выражено ключевое для раннего романтизма представление о мире и человеке: человек затерян в мире могучих зловещих сил и часто без вины становится их игрушкой. Эти силы каким-то таинственным образом связаны с богатством и корыстолюбием и обрекают на гибель.
Представление о демонической власти богатства пройдет затем через всю немецкую романтическую прозу.
Имена Ахима фон Арнима (1781—1831) и Клеменса Брентано (1778—1842) обычно называют вместе. Изданное ими трехтомное собрание народных песен «Волшебный рог мальчика» (1806— 1808) не только обессмертило, но и спаяло их имена.
Тексты народных песен подверглись здесь некоторой поэтической обработке. Под видом народных песен вошли и стихи поэтов XVII века, и собственные поэтические сочинения Арнима и Брентано. Значение этой книги, вобравшей свод народной поэзии за несколько столетий, было огромным. Сборник побудил к собирательской деятельности братьев Гримм, которые занялись сказочным фольклором и издали свои «Детские и семейные сказки» (1812—1814). Сборник оказал также заметное влияние и на творчество композиторов-романтиков — Шуберта, Мейербера, Вебера, Шумана.
Остановимся подробнее на романтиках, более других повлиявших на развитие детской литературы.
Есть у Льва Николаевича Толстого притча, написанная для крестьянских детей и включенная писателем в его первую «Книгу для чтения». Называется она «Старый дед и внучек».
«Стал дед очень стар. Ноги у него не ходили, глаза не видели, уши не слышали, зубов не было. И когда он ел, у него текло назад изо рта. Сын и невестка перестали его за стол сажать, а давали ему обедать за печкой».
По-толстовски просто, буднично и оттого более пронзительно рассказано о том, как терпеливо сносил старик обиды —только вздыхал, и о том, как пристыдил родителей их маленький сынишка Миша. Стал он мастерить что-то из дощечек и объяснил отцу:
«Это я, батюшка, лоханку делаю. Когда вы с матушкой старые будете, чтобы вас из этой лоханки кормить». Муж с женой поглядели друг на друга и заплакали. «Им стало стыдно за то, что они так обижали старика; и стали с тех пор сажать его за стол и ухаживать за ним».
Это очень известный рассказ. Многие его помнят. Но не все знают, что автор его — не Л.Н. Толстой. Он лишь пересказал старую немецкую сказку, записанную некогда братьями Гримм.
Настойчивый страстный призыв к доброте и милосердию, оказавшийся столь созвучным одному из самых совестливых гениев мира — Толстому, был лейтмотивом многих и многих гриммовских сказок, которые любят, можно сказать без преувеличения, во всех концах земли.
БРАТЬЯ ГРИММ — ЯКОБ (1785—1863) ВИЛЬГЕЛЬМ (1786-1859)
Более двухсот лет тому назад в захолустном гессенском городке Ханау, в почтенной бюргерской семье (из этого рода выходили большей частью юристы и священники) у Филиппа Вильгельма Гримма и его жены Доротеи родился старший сын Якоб. Через год появился на свет его брат Вильгельм. Вскоре все семейство перебралось в Штайнау — уютный тихий городок, окруженный лесистыми горами.
Семья была большая: пять мальчиков и одна девочка — младшая сестрица Лотта. В этой дружной семье все были необыкновенно трудолюбивы. И все любили друг друга. Но особенно нежно были привязаны друг к другу погодки Якоб и Вильгельм. С младенческих лет и родилось это удивительное содружество — братья Гримм. Судьба им отмерила долгую жизнь. И до глубокой старости сохранили они эту редкостную взаимную привязанность.
Когда Якобу исполнилось 11 лет, умер отец. Мальчик стал главой семьи. Он по-детски безудержно плакал у гроба отца и совсем не по-детски сурово, стоически принял в свою душу мысль о том, что он старший, что на нем лежит забота о братьях и малышке Лотте, о бедной сломленной горем матери.
Потом была гимназия в Касселе. За четыре года напряженнейшей учебы — вместо положенных восьми лет - братья проходят весь курс и поступают в Марбургский университет. В университете Якоб и Вильгельм начали свои научные изыскания. Они увлекались древнегерманской поэзией, рунами, и это увлечение пронесли через всю жизнь.
После окончания университетского курса Гриммы вернулись в Кассель. И тут грянула буря: армия Наполеона вторглась в Германию. Французское владычество — чужие люди, чужие обычаи, чужой, громкий говор на улицах—угнетало юных романтиков, влюбленных в Германию, в ее природу, язык, поэзию. Стремление возродить упавший дух своей родины, преодолеть гнету-Щее молчание усиливало интерес молодых ученых к истории и поэзии немецкого народа. Братья Гримм работали в библиотеках с редчайшими древнегерманскими манускриптами, например с первым памятником немецкой литературы «Песней о Хильдебранде», издавали сборники старонемецкой поэзии. Публикуя старые тексты, они стремились «разбудить покоящиеся веками творения, воскресить дремавшую в тени милую сердцу мудрость старины».
Но все это бьша работа с письменными источниками. Их жевлекло еще дальше — в самую глубь времени, в глубь народной души. И они обратились к фольклору. Братья Гримм начали свою подвижническую работу над собиранием сказок.
Первые самостоятельные находки относятся к 1807 году и связаны с двумя кассельскими семействами: Вильдов и Хассенпфлугов. Старая экономка в доме Вильдов Мария и две их дочери -— Маргарита и Доротея поведали Гриммам сказки, положившие начало их коллекции: «Мальчик-с-пальчик», «Умная Гретель», «Юный великан», «Белый голубь» (один из вариантов «Золотого гуся»), «Дружба кошки и мышки», «Собака и воробей».
Немалую роль в пополнении коллекции сыграла пятая дочь аптекаря Генриетта Доротея Вильд, будущая жена Вильгельма (Якоб же так никогда и не женился). От нее братья услышали такие знаменитые сказки, как «Гензель и Гретель», «Госпожа Метелица» (точнее сказать, «Хозяйка Подземелья»), «Поющая косточка».
Подобным же кладезем сказок оказалось и другое знакомое семейство — Хассенпфлугов, с которым у Гриммов установились со временем родственные связи. Сестры Хассенпфлуг рассказали братьям Гримм сказки «Странствия мальчика-с-пальчик», «Шиповничек», «Король Дрозд», «Семь воронов», «Кот в сапогах» и др.
Грустные страницы возникновения гриммовского сборника сказок связаны с именем Иоханна Фридриха Краузе, бывшего драгунского вахмистра. Старик Краузе, недужный и немощный, дарил братьям сказки из солдатской жизни и, находясь в крайне стесненных обстоятельствах, униженно просил своих «благодетелей» в качестве вознаграждения отдавать ему старую ненужную одежду. Им рассказаны сказки «Ранец, шапочка и рожок», «Три змеиных листочка», «Старый Султан».
Первые экземпляры «Детских и семейных сказок» с иллюстрациями брата Людвига (1790—1863), к слову сказать, оставившего портреты и художественную летопись семейства, Гриммы получили 20 декабря и успели преподнести друзьям в качестве рождественского подарка.
Бесспорный успех сборника у широкой читательской публики. опыт, накопленный за годы собирательства, наводили на мысль о продолжении работы и об издании второго тома. Главной рассказчицей на этот раз была дочь хозяина постоялого двора в деревушке Нидерцверен под Касселем Доротея Фиман (1755—1815). Oна подарила братьям около сорока сказок. (Дом и пивоварня Доротеи Фиман процветают и поныне, а в деревушке создано общество друзей Доротеи Фиман, которая в известном смысле была для братьев Гримм вроде пушкинской Арины Родионовны.) 
После выхода в свет второго тома в 1815 году у Гриммов пабралось еще несколько десятков сказок, и они какое-то время подумывали о выпуске третьего тома, но потом от этой затеи отказались, решив включить их в очередное переиздание двухтомника, а свои усилия сосредоточить на собрании немецких преданий. Всего в коллекции Гриммов двести сказок.
Напрашивается вопрос: сказки братьев Гримм - это оригинальные произведения или всего лишь запись народных повествований? Ответ сложен, неоднозначен. Гриммы, особенно Якоб, чрезвычайно строго относились к тому, чтобы сказки оставались подлинными, народными, чтобы в их пересказ не вкрались никакие искажения, переделки на современный лад, на собственный вкус. Строгий до педантизма Якоб настаивал на полнейшей фольклорной достоверности. Вильгельм, более поэт, чем ученый, был за художественную обработку материала. Впрочем, разногласия эти были даже полезны: благодаря им тексты гриммовских сказок совмещают в себе добросовестнейшую научную достоверность и авторское единство поэтического стиля. Записывая сказки со слов разных людей, они оставляли в неприкосновенности строй языка, композицию, самый дух сказки, но пересказывали ее по-своему, — не рабски, а творчески. Братья нашли свой единый стиль — живой, простодушный, степенный, иногда лукавый. Благодаря этому их сказочные сборники стали не просто этнографическим научным трудом, но великим явлением немецкой романтической литературы.
Потом братья выпускают «Немецкую грамматику», колоссальный труд—«Немецкую мифологию», которая положила начало одному из плодотворных направлений в изучении народного творчества - так называемой мифологической школе. Изучали братья и творчество скандинавских поэтов-скальдов, а также памятник Древнерусской литературы «Слово о полку Игореве».
На закате своей жизни братья Гримм читают лекции в Берлинском университете и работают над составлением словаря немецкого языка.
Так прошли свой путь два великих ученых, два великих поэта, два великих сказочника. Серьезные филологи, исполненные самой глубокой учености, создавшие новую науку — германистику, приобрели в то же время, как это ни парадоксально, поистине сказочную популярность среди детей. В городе Кассель создан мyзeй, где бережно хранятся личные вещи сказочников, картины их брата Людвига, издания книг на более чем ста языках мира.
В деле собирания сказок Гриммы выступили настоящими новаторами и намного опередили других собирателей, по сущесттву, проложив им дорогу, например А.Н. Афанасьеву (1826 - 1871) в России, П.К. Асбьёрнсену (1812—1885) в Норвегии. Во многом повлияли они на творчество датского сказочника Х.К. Андерсена.
Своеобразие немецкой народной сказки, сохраненное братьями Гримм, состоит в том, что в ней человеческими свойствами — говорить, мыслить и действовать — наделены не только животные и растения, но также неодушевленные предметы, которые к тому же передвигаются с места на место. Сопоставляя метод сказочного мышления ребенка, Г. Гейне писал по этому поводу в «Путешествии по Гарцу»: «Лишь благодаря такой глубине созерцательной жизни, благодаря «непосредственности» возникла немецкая волшебная сказка, своеобразие которой состоит в том, что не только животные и растения, но и предметы, кажущиеся совершенно неодушевленными, говорят и действуют. Мечтательному и наивному народу, в тишине и уюте его низеньких лесных и горных хижин, открылась внутренняя жизнь этих предметов, они приобрели неотторжимую от них, последовательную индивидуальность, восхитительную смесь фантастической прелести и чисто человеческого мышления; и вот мы встречаем в сказках чудесные и вместе с тем совершенно понятные нам вещи: иголка с булавкой уходят от портного и в темноте сбиваются с дороги; соломинка и уголек терпят крушение, переправляясь через ручей... по тем же причинам так бесконечно значительна наша жизнь и в детские годы: в то время все для нас одинаково важно, мы все слышим, все видим, все наши впечатления соразмерны, тогда как впоследствии мы проявляем больше преднамеренности».
Эту характеристику можно отнести и к сказкам Австрии (Австро-Венгерской монархии), страны, в течение долгого времени включавшей в себя различные национальные общности: венгров, чехов, словаков, большую часть народов, составивших позже Югославию, частично Польшу и некоторое время Северную Италию, впитавших множество национальных мотивов как славянских, так и немецких и венгерских.
Гриммовский сборник «Детских и семейных сказок» уже в двадцатые годы прошлого столетия начал свое триумфальное шествие по странам Европы. Первый его перевод был сделан на английский язык, вскоре последовали переводы на другие европейские языки.
Первое издание сказок братьев Гримм в России на французском языке вышло в 1824 году, русский перевод этой книги (заметьте, с французского языка!) появился в 1826 году. Затем уже последовали издания переводов с немецкого языка. Одним из первых переводчиков братьев Гримм был знаменитый поэт, друг Пушкина, воспитатель детей царствующей фамилии — В.А. Жуковский. Его переводы сказок «Шиповничек», «Братец и сестрица»,   «Красная шапочка», «Кот в сапогах» публиковались в 1826 - 1927 годах в журнале «Детский собеседник».
Палее поток переводов нарастал, в работу включались все овые и новые лица. Первый этап освоения сказок братьев Гримм пашей культурой можно обозначить как русифицированный. Их сказкам давались приспособленные для восприятия читателей привычные названия, типа: «Умник Ваня», «Удачливый Ваня», «Умница Лиза», «Ваня и Груня» (такой заголовок прибрели «Гензель и Гретель»). Предметы домашнего обихода, элементы крестьянского быта переносились в немецкие сказки прямо из русской деревни, персонажи заменялись на знакомые по русскому народному творчеству: птица-гриф стала жар-птицей, фрау Холле (Хозяйка Подземелья) — Бабушкой Метелицей и Госпожой Вьюгой, Белоснежка обернулась Снегурочкой, хотя и не обладала признаками русской народной героини.
В советскую эпоху сказки братьев Гримм подверглись большой трансформации, в текстах стали опускаться христианские мотивы и любая апелляция к Богу, акцентировались страдания угнетенного народа, выступающего против богачей, т.е. содержание сказок революционизировалось в угоду господствующей идеологии. Исключались также сцены жестокости, чаще всего описания наказания провинившихся отрицательных персонажей, присочинялся благостный, сладкий конец. Лишь сейчас можно прочитать подлинных братьев Гримм без искажений.
Самой интересной страницей в русско-немецких «сказочных» связях является творчество Пушкина. Явно под воздействием гриммовской сказки «О рыбаке и его жене» написана пушкинская «Сказка о рыбаке и рыбке»; «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях» напоминает «Белоснежку»; образ царевны Лебеди с золотой звездою во лбу несомненно навеян любимым образом братьев Гримм, а источник пушкинской баллады «Жених», вероятнее всего, - жених-разбойник из сказки немецких романтиков...
ЭРНСТ ТЕОДОР АМАДЕЙ ГОФМАН (1776 - 1822)
О создателе Щелкунчика, крошки Цахес, Песочного Человечка, образа двойника — Гофмане В. Г. Белинский однажды написал: «В детстве фантазия есть преобладающая способное: сила души, главный ее деятель и первый посредник между духом ребенка и вне его находящимся миром действительности» - и назвал писателя, сказки которого отвечают в полной мере этим свойствам детской души, потому что он сам истинный поэт, а значит, высший идеал писателя для детей, «в нем самом так много детского, младенческого, простодушного, и никто не был столько, как он, способен говорить с детьми языком поэтическим и доступным для них».
Надпись на надгробном камне Эрнста Теодора Амадея (именем своего кумира Моцарта — Амадей — он заменил свое третье имя Вильгельм) гласит: «Он был одинаково замечателен как юрист, как поэт, как музыкант, как живописец». В этих словах заключена глубочайшая драма жизни, раздваивавшая и терзавшая душу: будучи разносторонне одаренным художником, одержимым искусством, Гофман почти всю жизнь был прикован заботой о хлебе насущном к своей службе судейского чиновника, которую сравнивал со скалой Прометея.
В литературу Гофман вступил поздно — в 1809 году, когда уже прошел круг жизненных испытаний, заставивших его сделать выбор между тремя искусствами, к которым он тяготел, хотя до конца своих дней сохранил восторженную любовь к музыке и живописи.
Тема взаимоотношений искусства и жизни, художника-творца и мещанина-филистера — основная в творчестве писателя, а центральный конфликт — разлад между мечтой и действительностью, поэзией и правдой. Этот конфликт приобретает у Гофмана безысходно трагический характер, так как стремление примирить эти два враждующие начала жило в нем рядом с сознанием их непримиримости, невозможности преодолеть власть жизни поэтической мечтой.
Влияние Гофмана заметно в творчестве Бальзака, Жорж Савд, Диккенса, Бодлера, Оскара Уайльда, Эдгара По. Иррациональное, мистическое в творчестве Гофмана привлекало многих символистов, так же как и его взгляд на искусство, которое он ставил выше действительности.
Восприятие Гофмана русской литературой представляет собой особую страницу в богатой фактами истории взаимодействия русской и немецкой литератур. Через полтора века развития русской литературы тянется нить соприкосновения русских художников слова с творчеством немецкого романтика. Связь с Гофманом можно найти у Антония Погорельского («Лафертовская маковница»), у Пушкина («Каменный гость», «Пиковая дама», «Гробовщик»), у Гоголя («Вечер накануне Ивана Купала», «Страшная месть», отчасти «Вий», цикл «Петербургских повестей» — «Портрет», «Невский проспект», «Записки сумасшедшего»), у Достоевского («Бедные люди» сравним с «Золотым горшком»; «Двойник» с «Принцессой Бромбилой», «Песочным человеком», Крошкой Цахес»). И в нашем веке от блоковского «Балаганчика» «Петербурга» Андрея Белого и вплоть до «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова слышны отзвуки настроений, образов эстетических принципов немецкого романтика.
Многосторонний талант Гофмана оказал большое влияние и на творчество великих композиторов (сам он был автором первой романтической оперы «Ундина»). На сюжеты Гофмана писали музыку: Р. Шуман «Крейслериана», Ж. Оффенбах «Сказки Гофмана», П. Чайковский «Щелкунчик», П. Хиндемит «Кардильяк», Н. Каретников «Волшебный камзол»...
ВИЛЬГЕЛЬМ ГАУФ (1802—1827)
Двадцатые годы XIX века — пик романтизма. Многое уже наработано, проложены магистральные пути. И романтики «последнего призыва» ищут новые подходы, нередко вступая в конфронтацию с «патриархами» и даже пародируя их. В это время расцветает творчество гениального сказочника (точнее, Хауфа), книги которого пережили свое время и поныне радуют все новые и новые поколения читателей.
Он родился в Штутгарте в почтенной вюртембергской семье государственного служащего. Его отец в возрасте тридцати семи лет скончался в чине тайного секретаря министерства иностранных дел. Маленький Вильгельм рос в Тюбингене у дедушки с материнской стороны. Огромная библиотека деда способствовала развитию страсти к чтению. Мальчик не только много читал, но и по вечерам рассказывал домашним о прочитанном, однако не точно так, как было написано в книгах, а переиначивая сюжеты, дополняя их своими словами, сочиняя иные концовки и стремясь в своих рассказах привести мир в гармонию, которой, увы, не видел в жизни.
В 1820—1824 годах Гауф изучает теологию, философию и филологию в Тюбингенском университете. Письма и ранние стихи говорят об увлеченности юноши студенческой жизнью, об участии в союзе студентов под названием «Огненные всадники».
Вспоминая свою тогдашнюю жизнь, он так говорит о ней в новелле «Фантасмагория в бременском винном погребке»: «Ты и возвышенная, благородная, ты и грубая, варварская, и милая, и беспорядочная, и отталкивающая, и все же такая приятная и живительная!»
Однако бесшабашное взросление длилось недолго. Позднее в сборнике сатирических очерков «Мемуары Сатаны» он подсмеивался над буршами, нелицеприятно рисуя типы университетских фразеров-демагогов, ресторанных политиков, и одновременно пародируя во вставных новеллах и юмористических очерках беспорядочную пестроту стиля некоторых писателей романтической школы, в том числе и роман «Эликсир дьявола» Э.Т.А. Гофмана не без влияния которого он, собственно, и мужал как литератор.
По окончании университета Гауф устраивается домашним учителем к барону Хюгелю, президенту военного министерства известному меценату того времени, в доме которого постоянно бывали артисты, художники, писатели. Для своих воспитанников юный учитель и начал сочинять и рассказывать сказки.
Ближайшие годы его жизни были наполнены работой над осуществлением разнообразных творческих замыслов, работой настолько интенсивной, что уже в середине 30-х годов Гауф стал одним из наиболее популярных молодых писателей.
Вхождение Гауфа в литературу было стремительным: с 1824 года, когда он опубликовал первые свои литературные сочинения, до 1827 года, то есть за три года Гауф написал большое количество книг в самых разных жанрах — от тонкой лирики до едкой сатиры. Это не считая многочисленных статей и рецензий в газетах и еженедельниках.
Однако по порядку. Талант Гауфа сказался раньше всего в поэзии. Его песни — студенческие и солдатские — быстро завоевали широкую известность. Лирический герой Гауфа — человек труда, человек мужества, человек долга, верящий в справедливость. Мягко, с большой теплотой поэт говорит о солдате, крестьянском пареньке, разлученном с семьей и возлюбленной, одиноко стоящем на часах, о страданиях больной женщины, о задумчивом всаднике. Стихи его выдержаны в стиле народных песен с характерными для них рефренами, упругой интонацией, разнообразием поэтических размеров, звучностью рифм и богатством сравнений.
Особой популярностью пользовались две песни: «Верная любовь» («Стою я в полночь на посту...») и «Утренняя песня всадника» («Утренняя заря раннюю смерть мне предвещает...» — будто сам себе напророчил!).                                      
Осенью 1825 года в свет вышел пародийный роман «Человек с луны», вызвавший оживленную дискуссию и массу кривотолков. Следующий роман Гауфа «Лихтенштайн» (1826), уже не пародийный, явился воплощением представлений писателя о том, какой должна быть подлинная литература — содержательной и одновременно занимательной. 
Как и в других странах Европы, в Германии в это время были очень популярны романы В.Скотта. Они нравились Гауфу, хотя о некоторых из них он отзывался не без иронии. Он ценил в произведениях популярного автора живое изображение действительности, то, что сам называл «картинами жизни», и увлекательную манеру письма.
Ценя В. Скотта как летописца, оживившего для читателей славное и бурное  прошлое, Гауф задался целью создать немецкий исторический роман. И тут хорошим «подспорьем» стало для него - „учение уже ставших классическими произведений предшественников - штюрмерской драмы Гёте «Гёц фон Берлихинген» и исторической драматургии Шиллера. Так возник «Лихтенштайн» — «романтическая сага из истории Вюртемберга», как назвал свой роман автор.
Жизнь Германии XVI века показана в романе в смене исторических событий и событий вымышленных, связанных с судьбами героев: Гауф отстаивал право писателя на вымысел в пределах исторической достоверности. «Лихтенштайн» — одно из первых произведений немецкой прозы, так уверенно изображавшее исторический процесс в динамике, в борьбе различных общественных сил—защитников герцога Ульриха и сторонников Швабского союза, рыцарей и крестьян, наемников и законопослушных бюргеров.
«Лихтенштайн» укрепил популярность Гауфа. В дальнейшем по мотивам романа было написано оперное либретто (его не успел завершить сам автор), и даже больше — благодаря вниманию публики на месте разрушенного средневекового замка был в 1840—1841 годах сооружен новый замок вверху, на скале, куда нынче устремляются романтически настроенные пестрые толпы туристов (чья еще писательская фантазия вознаграждена подобным образом?) А внизу, у подножья горы, расположен музей Гауфа с бесценными экспонатами, куда идут серьезные ценители творчества немецкого романтика. Открыта также для посещений Пе-Щера Туманов, где скрывался злосчастный Ульрих и где навещал его юный Георг фон Штурмфедер. Но это сейчас.
А тогда Гауф в зените славы, хорошо зная свою публику, обратился к жанру, популярному у романтиков, сумев и там сказать свое слово.
Три выпуска (последний уже после смерти) «Сказочного альманаха для сыновей и дочек образованных сословий» (1826—1827) представляли собой значительное явление в немецкой литературе и обессмертили имя Гауфа.
В предисловии к первому альманаху он иронически отзывался о мещанстве, не способном подняться над мелочными заботами повседневной жизни и потому отвергающем сказку как не стоящую внимания, и с горечью писал, что сказка должна проникнуть через тысячу препон, чтобы попасть к детям, которые ещё не утратили способности переноситься в мир фантазии.
Однако сказка для Гауфа, как и для всех романтиков, была не только фантазией — фантастической ему представлялась сама жизнь. Поэтому в его сказках действительность и волшебство, реальное и невероятное тесно переплетены, и каждая сказка начинается с рассказа очевидца, вроде реалистической новеллы, написанной от первого лица.
Подобно сказкам «Тысячи и одной ночи», где обрамляющая новелла представляет историю Шахерезады и Шахрияра, Гауф вплетает сказки, рассказанные разными людьми, в весьма вероятную жизненную историю, ничуть не фантастическую.
Сказочные «пестрые картины», по мысли Гауфа, интересны не сами по себе, а в соотношении с жизнью человека. Эта тенденция характерна уже для первого цикла сказок «Караван», в котором причудливо-живописно разработан восточный колорит. Но восточные темы представляли для сказочника нечто большее, чем просто экзотику. Даже здесь проступают контуры родной отечественной действительности. Так, в «Рассказе о Маленьком Муке» проскальзывает прозрачный намек на карликовое государство, которое можно пройти от одной границы до другой за восемь часов. В финале сказки, где говорится о необходимости воздаяния заслуженной кары «вероломному королю», рассказчик вспоми нает, что эту историю ему поведал отец, безвинно отсидевший около года в тюрьме.
В последующих циклах Гауф несколько отходит от восточного колорита и переносит события, происходящие в сказках, на немецкую землю. И хоть внешняя канва второго тома сказок восточная (невольники шейха рассказывают свои истории), сами сказки носят все-таки иной характер.
Действие сказки «Карлик Нос» происходит в Германии, и тут уж не обошлось без гротескного изображения военной политики монархов, привыкших есть «датский суп с красными гамбургскими клецками и паштет Сюзерен — король паштетов», монархов, сумасбродство которых отражается на подданных и приводит к войне «из-за травки». А уж завоевательная французская политика оценивается в новелле — «Александрийский шейх и его невольники», открывающей сборник, и вовсе не лицеприятно: «Франки — народ грубый и жестокосердный и идут на все, когда  дело касается денег».
Острой сатирой выглядит сказка «Молодой англичанин». События ее происходят в городке Грюнвизель («все такие городишки на одно лицо...» , «все друг друга знают, всякому нзвестно, что где творится», — словом, обычный немецкий городок). Ограниченность бюргеров, их постоянные сплетни, пересуды, ничтожность бытия местной знати — бургомистра, пастора, врача, мирового судьи, пристрастие к иностранцам сумел высмеять приезжий, выдав дрессированную обезьяну за молодого англичанина, своего племянника.
Во втором сборнике автор вводит в сказочное романтическое повествование исторические события и лица и делает смелые обобщения. Так, в «Истории Альмансора» рассказывается о злоключениях сына александрийского шейха, взятого в плен французами и увезенного в Париж. И тут возникает повод рассказать о беспорядках после казни короля и показать человека, который по-доброму отнесся к пленнику. Оказывается, это никто иной, как «маленький капрал» Наполеон, теперь император Франции.
Если два первых издания имели рамочное построение с обрамляющей новеллой, то третий альманах «Харчевня в Шпессарте» смонтирован иначе. Гауф разрывает занимательную сказку «Холодное сердце», разумеется, на самом интересном месте, и потом, через много-много страниц, посвященных совсем другим, таким же захватывающим историям, рассказывает вторую часть ее, еще более увлекательную.
Последний альманах впитал в основном (за исключением одной сказки — «Саид») идеи и образы преданий южных областей Германии (Швабии и Баварии). Недаром шедевр Гауфа —сказка «Холодное сердце» открывается описанием горного Шварцвальда, его «рослых могучих елей» и тамошних жителей, которые «широки в плечах и обладают недюжинной силой», как будто впитали с детства «живительный аромат, по утрам источаемый елями...»
Вводя сказочный мотив продажи живого сердца (помните, как некогда Петер Шлемиль у Шамиссо продал свою тень?) и замены его каменным, бесчувственным, Гауф безоговорочно осуждает погоню за наживой, уже проникшую в эту лесную глушь.
Нравственный смысл сказки выражен языком богатой народной образности: крохотный Стеклянный человечек и великан Голландец Михель, два колдуна, воплощают неправедный и праведный путь к богатству. Обломок Михелева багра в руке угольщика вдруг оживает и превращается в чудовищную змею. Отчетливо звучат в сказке и сатирические ноты, напоминая о том, что сказочник Гауф был и талантливым сатириком.
Литературные сказки Вильгельма Гауфа чрезвычайно ярки, затейливы, действия их проистекают в пустыне, на пути к Каиру, в самом Каире, в Александрии, Багдаде, в Германии - дремучем шпессартском лесу, в Шотландии, во Франции — в Париже, в Италии — во Флоренции, в Голландии, на суше и на море, что дает автору повод придать повествованию необычный колорит, насытить его запоминающимися деталями, украсить народными поговорками, присказками, образной речью. Одна история сменяется другой, третьей, четвертой, создавая иллюзию, что они продолжают друг друга, как бы вытекают одна из другой.
Реальные персонажи, рассказывающие чудесные истории, зачастую сами оказываются участниками фантастических происшествий, о которых повествуется в сказках. Так, становятся героями сказки рассказчики Цалевкос, Орбазан, а в «Маленьком Муке» все события передает человек, который знал Мука.
Такое приближение сказки к действительности не только соответствовало мировосприятию романтиков, но и давало возможность раскрыть мир человеческих страстей, пороков и добродетелей. В сказке, как и в действительности, люди теряют самое драгоценное — любовь, сердечность, радость и элементарную порядочность — из-за жажды обогащения, как это произошло с героями «Холодного сердца». Черствость и неблагодарность, власть над маленьким человеком всесильных властителей осуждается в «Маленьком Муке», только в беде начинает испытывать чувство сострадания Калиф-аист.
Гауф не приемлет никакого насилия. Все, что таит в себе угрозу человеческой жизни, личности, вызывает у него бурю протеста. Может быть, поэтому так часто встречается в его сказках упоминание о стране франков, которые завоевывали другие народы и где царил террор. Это отзвук наполеоновских войн, от которых пострадала и родная страна писателя.
В сказках Гауфа много чудес, невероятных приключений, волшебных превращений, но, как некогда говаривал Карло Гоцци, целого арсенала нелепостей и чертовщины еще недостаточно, чтобы вдохнуть душу в сказку, если в ней не заложен глубокий замысел, основанный на каком-нибудь философском взгляде на жизнь.
Сказка, по мнению Гауфа, должна учить человека состраданию, сопереживанию, и особенно это относится к молодому поколению, которое не имеет жизненного опыта, скоро и бездумно осуждает чужой образ жизни и порой проходит мимо несчастья других людей.
В «Александрийском шейхе» старик объясняет юношам, в чем кроется великое очарование сказки: «Внимая... вымыслу, придуманному другим, вы сами творили вместе с ним. Вы не задерживались на окружающих предметах, на обычных своих мыслях — нет, вы все сопереживали: это с вами самими случались чудеса все, - такое участие принимали вы в том, о ком шел рассказ. Так ваш дух витал вольней и свободнее в неведомых горних сферах...» 
 Словом, сказка поднимает человеческий дух над обыденностью, дает ему возможность пережить возвышенные чувства, понять природу прекрасного и безобразного и проникнуться участием к страданиям человека.
Чтобы яснее было, Гауф сопоставляет сказку с другим популярным у романтиков жанром — новеллой: «Я думаю, надо делать известное различие между сказкой и теми рассказами, которые в обычной жизни зовутся новеллами... Но в конечном счете очарование сказки и новеллы проистекает из одного основного источника: нам приходится сопереживать нечто своеобразное, необычное. В сказках это необычное заключается во вмешательстве чудесного и волшебного в обыденную жизнь человека; в новеллах же все случается, правда, по естественным законам, но поразительно необычным образом».
Сочетание сказочного, волшебного, и реального, обыденного делают произведения Гауфа двуплановыми, одинаково интересными и детям и взрослым. Дети воспринимают внешнюю конкретную форму сказочного события, поддаются очарованию вымысла, их завораживает победа добра над злом, быстрая смена событий; взрослые понимают стоящие за сказочной схемой более сложные человеческие отношения, находят в его сказках глубокую философию, приметы подлинной жизни с ее радостями и разочарованиями, любовью и смертью, несправедливостью и ложью.
В последний год своей короткой жизни Гауф предпочитал новеллу, и здесь он разработал иную манеру повествования, глубоко и тонко передающую настроения его героев. Новеллы Гауфа — «Отелло», «Нищенка с Моста искусств», «Певица», «Еврей Зюсс», «Последние рыцари Мариенбурга» и «Портрет императора» — важные вехи в развитии немецкой прозы начала XIX века в ее движении от романтизма к реализму.
Перед смертью, собрав в августе 1827 года необходимый материал в Тироле, Гауф работал над романом «Андреас Хофер», посвященном событиям тирольского восстания 1809 года. Тема народных движений, намеченная еще в «Лихтенштайне», теперь выступала как воспоминание о недавнем прошлом, память о годах, когда решалась — и на долгое время — дальнейшая судьба народов Германии и Австрии. Он мечтал увековечить образ воспетого поэтами, в частности Эйхендорфом, тирольского Вильгельма Телля, изрешеченного в Мантуе французским расстрельным Сводом.
Не считая юношеского увлечения восточной экзотикой, так ярко отразившемся в сказках, Гауф был в основном певцом швабского уклада жизни Вюртемберга, о котором он с такой любовью писал и в балладах, и в новеллах, и в сказках, и в романе «Лихтенштайн». Он ревниво отделял Вюртемберг от других немецких государств, хотя и был сторонником объединения Германии. Во многом это дань традиции, заложенной поэтами «швабской школы», во многом и дань восхищения творчеством земляка Шиллера.
Но, как это часто бывает с подлинными талантами и патриотами, «малая родина» вывела своего сына не только за рамки национальной немецкой, но и европейской литературы.
Дом современного ребенка, в какой бы он стране ни жил, невозможно представить без сказок Гауфа, без мультфильмов на его сюжеты. Гауфа иллюстрировали признанные мастера: в начале века — А. Кубин, в пятедесятые годы — И. Трнка. Композитор Н. Шульце в 1943 году написал оперу на сюжет «Холодного сердца». В 1957 году с элементами пародии была экранизирована «Харчевня в Шпессарте», получился веселый, музыкальный фильм.
Сказки Гауфа в русских переводах издавались много-много раз, правда, чаще лишь в изданиях для младших школьников, с сокращениями, без обрамляющих новелл и «реальных свидетельств» рассказчика, в силу чего, вероятно, наши дети не увидели за занимательностью сюжета того глубокого смысла, который вкладывал в них автор. Еще меньше повезло новеллам, они выходили крайне редко. А увлекательный роман «Лихтенштайн» в последний раз в сокращении появился в самом начале XX века, хотя до этого неоднократно переиздавался и на немецком языке как добротное учебное пособие для гимназистов. Заботились тогда об изучении иностранных языков!
Вильгельм Гауф являл собой писателя нового типа: он не только творил в различных жанрах — в поэзии, прозе, публицистике, журналистике, но был и удачливым издателем еженедельников, альманахов, сборников и хорошо знал запросы читающей публики, хотя и не потакал им. Если еще раз вспомнить, как много сделано им за три года стремительной творческой деятельности, то поистине удивишься неисчерпаемым человеческим возможностям, когда они движимы любовью, точнее, страстью к делу и озарены талантом.
Гауф вкупе со своими собратьями по перу видел в фольклоре, народном творчестве свои эстетические образцы, источники современной литературы и основу ее национального характера. Немецкие романтики, как было однажды образно сказано, пробудили народную сказку от сна Спящей красавицы для будущих поколений. Для творчества Л. Тика, А. Шамиссо, К. Брентано, Э.Т.А. Гофмана, В. Гауфа свойственно сочетание волшебного, фантастического, призрачного и мистического с современной действительностью. По своему характеру сказки этих писателей различны. Наиболее близок к фольклорной традиции Тик, в сказках и пьесах которого фольклорные элементы соединяются с бытовой семейной хроникой. Большинство сказок Брентано, во многом стилизованных, также сопрягают сильно завуалированные фольклорные черты со свободным вымыслом и элементами сатиры. Всё необычное становится у него само собой разумеющимся. Сказки Гофмана, где связи с фольклором наименее опосредованы, основаны на сочетании реального с ирреальным. Писатель переносит сказочное в современность, в действительную жизнь. Самые фантастические произведения Гофмана никогда не отрешаются от действительности, что в какой-то мере продолжает линию Шамиссо, рисовавшего людей и нравы современности. Гауфу удалось гармонично соединить актуальные идеи не только с национальной, но и восточной сказочной традицией, да еще местами придать своему повествованию сатирический смысл.
Сказка благодаря немецким романтикам стала каноном высокой поэзии, новым литературным жанром, который в наши дни перерос в многоплановый роман, повесть, своеобразный сказочный эпос (например, у Толкина) и включает описания человеческих чувств, природы, быта, что определяет ее национальный колорит; живописует исторические события, явления природы, растительный и животный мир, научно-технические достижения, что придает ей познавательный характер. Современная сказка, освоив принцип свободного обращения с исходным материалом романтиков, часто заимствует опыт других жанров —романа, драмы, поэзии. Отсюда и элементы драматизма, лиризма, эпичности. В литературной сказке переплетаются черты сказки о животных и волшебной, приключенческой и детективной повести, научной фантастики и пародийной литературы. Она может вырасти из народной сказки, предания, поверья, саги, легенды, даже пословицы и детской песенки, а также литературного произведения. Как и у романтиков, нынешняя литературная сказка насыщена тончайшими психологическими оттенками, ее герои переживают целую гамму чувств — от любви, доброты, сострадания до презрения, жестокости, ненависти...
В середине и во второй половине XIX века романтическая традиция в немецкой литературе продолжалась в творчестве немногих высокоодаренных поэтов. Эдуард Мёрике (1804—1875), подобно своим предшественникам, черпал вдохновение в мире немецкой сказки и народной песни. Его стихи, положенные на музыку Шуманом и Брамсом, , музыку Шуманом и Брамсом, стали популярными романс И. Тургенев находил в нем «много грации и чувства», он подарил А. Фету томик его стихотворений, который и перевел три из них. Тургенев посетил Мёрике в 1865 году и познакомил с и П. Виардо, которая положила на музыку цикл его стихотво| ний. Продолжателем романтической традиции был и Теодор Шторм (1817—1888), тонкий лирик, мастер малой формы — веллы, с поразительно точно переданными нюансами настроения, оттенками мимолетных переживаний.
ГЕНРИХ ГЕЙНЕ (1797—1856)
Творчество этого великого поэта, современника двух эпох также кровно связано с романтизмом. Ребенком он видел в своем родном Дюссельдорфе императора Наполеона во всем блеске его славы. Юношей учился у Августа Вильгельма Шлегеля, теоретика романтической школы, и у Гегеля, учением которого завершалась немецкая классическая философия. Он посылал свои стихи уже старому Гёте и посетил его однажды в Ваймаре. Десятилетием позже, в Париже, Гейне вращался в кругу учеников социалиста-утописта Сен-Симона, спорил с Бальзаком и дружил с Жорж Санд. По прошествии еще одного десятилетия он познакомился с Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом. А его последние произведения, которые он диктовал, уже больным, в годы, последовавшие за европейскими революциями 1848—1849 годов, появились почти одновременно с первыми произведениями Бодлера во Франции, Ибсена в Норвегии, Л. Толстого в России.
В творчестве поэта нашли отражение, с одной стороны, период Французской революции и то влияние, какое она оказала на духовную жизнь, а с другой стороны, эпоха бурного развития капитализма и те социальные противоречия, которые она принесла.
В его творчестве еще заметны философские и эстетические идеи эпохи Просвещения и немецкой классики, мечта о царстве разума, идеи совершенствования человека. Но реальность буржуазного мира, разрушившая эти надежды, побудила и его к отходу от просветительских идеалов, вела к теории индивидуального самоутверждения, характерной для романтизма.
Значение Гейне, его мировая слава определяется прежде всего лирикой.
Первый большой сборник «Книга песен» (1827), куда вошли циклы «Юношеские страдания», «Лирическое интермеццо», «Опять на родине», «Северное море», отражает поэтическое развитие Гейне от лирика, углубленного в свои переживания, к поэту иронически воспринимающему ситуации, сопутствующие любовным переживаниям, и тем самым выразившему ощущение  неразрешимости противоречий жизни.
В первом же сборнике им найдена форма короткого, состоящего из немногих строк, стихотворения, в котором с предельной выразительностью и непосредственностью переданы определенная ситуация и чувство любви, нежности, боли, разочарования, страдаяния. Непосредственность чувств «Книги песен» привлекла многих композиторов. Шуберт, Шуман, Лист, за ними Григ создали музыку на слова Гейне. В России Чайковский, Римский-Корсаков, Рахманинов, Бородин обращались к стихотворениям «Книги песен». А знаменитая «Лорелея» — новое воссоздание романтической рейнской саги, стихотворение глубоко личное по настроению, по восприятию мира, вообще стала народной песней.
Не знаю, что значит такое, 
Что скорбью я смущен;
Давно не дает покоя 
Мне сказка старых времен.
Прохладой сумерки веют, 
И Рейна тих простор. 
В вечерних лучах алеют 
Вершины дальних гор.
Над страшной высотою 
Девушки дивной красы 
Одеждой горит золотою, 
Играют златом косы.
В то время когда поэт завершал и издавал свою «Книгу песен», его уже интересовала другая область литературы — политическая проза. В «Путешествии по Гарцу» он критиковал политическое положение в Германии, разрабатывал, опираясь на Гегеля, свою концепцию философии истории.
Новые любовные стихи, написанные в тридцатые годы и составившие цикл «Разные», заметно отличаются от стихотворений «Книги песен». На смену пейзажам, освещенным неверным светом луны, которые символизировали для Гейне старую романтическую Германию, пришли картины большого города. Вместо страдающего своенравного юноши в качестве лирического героя предстал скептически настроенный насмешливый мужчина, прославляющий чувственную свободную любовь.
Сборник «Новые стихотворения», как и «Книга песен», содержал раздел «Романсы». Начиная с последней трети ХУ11 века —со времен Бюргера, Гёте и Шиллера,—в Германии возникла богатая романсная и балладная поэзия. Но уже в творчестве романтиков баллада утратила связь с актуальными вопросами современности, она обращалась в прошлое. Гейне восстановил эту утраченную связь. Для ранней баллады «Гренадеры» он заимствовал сюжет из живой современности, что было тогда необычным. Поскольку на всем европейском континенте победа над Наполеоном означала реставрацию прежних порядков, всякий, кто проявлял симпатии к императору, считался затаившимся якобинцем. Говоря от имени двух солдат разбитой наполеоновской армии, мечтающих о возвращении императора, Гейне проявил определенную политическую смелость.
В других балладах Гейне использовал исторические сюжеты, античные сказания и легенды. На протяжении всего своего творчества Гейне интересовался народной песней, легендой,   сказкой, раскрывал свое понимание народного творчества в прозаических произведениях («Путешествие по Гарцу»).
В безымянных памятниках поэт видел неофициальную культуру немецкого народа, в которой сосуществовала христианская идеология с языческими традициями, воплощенными в образах сказок, — великанах и гномах, русалках и эльфах. Фольклорные образы, по мнению Гейне, вели свое происхождение от античных богов и полубогов, превратившихся в эпоху христианского средневековья в злых духов и чертей.
Язычество и христианство сталкиваются у него в поэме « Тангейзер» —свободном переложении старой немецкой народной баллады. Здесь Гейне особенно сильно модернизирует сюжет, превращая поэму в политическую сатиру на современную Германию.
Поэма «Тангейзер» как бы предваряет политическую лирику Гейне сороковых годов. В это время он создает замечательное произведение «Германия. Зимняя сказка» (1844). В поэтическом свободном повествовании он описывает свое путешествие, «старую Германию» такой, какой он ее нашел после долгого отсутствия, но при этом говорит, используя фольклорные мотивы, о своих надеждах на будущую свободу, будущую единую демократическую страну.
В последние годы творчества у Гейне особенно сильна сатирическая направленность, например в стихотворении «Ослы-избиратели» высмеивается национальная ограниченность некоторых авторитетов революции 1848 года. При этом поэт не щадит и народ, поклоняющийся «величайшему ослу». Как и в этом стихотворении, Гейне стал в дальнейшем часто пользоваться басенными
Мотивами для достижения сатирического или юмористического эффекта. Мораль господствующего класса метко сформулирована клопом («Клоп»), который сидит на своем пфенниге и мечтает о том, как с помощью денег он добудет себе не только все виды наслаждений, но и все благородные и прекрасные качества («С деньгами красив ты, с деньгами знатен...»). Эти примеры свидетельствуют, что Гейне сочетал в своем даровании глубокий лирический талант поэта, передающий тончайшие оттенки переживаний, с публицистической страстностью трибуна.
Поэт-романтик, с гордостью носивший звание романтического поэта, Гейне глубже других осознавал закономерность заката романтизма и принял деятельное участие в развитии того направления в литературе XIX века, которое со временем стало называться критическим реализмом.
Стихи Гейне всегда были популярны в России. Его переводили М. Лермонтов, Ф. Тютчев, А. Фет, Ап. Григорьев, А. Плещеев, А К. Толстой, А. Блок, М. Цветаева, С. Маршак, Ю. Тынянов, В. Левик, М. Лозинский, Л. Гинзбург, В. Микушевич.
Стихи Гейне «Горные вершины…» и «На севере диком стоит одиноко» в переводе Лермонтова, по своему настроению звучащие пронзительно-адекватно оригиналу, стали признанным фактом русской культуры:
На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.
              И снится ей все, что в пустыне далекой —
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утесе горючем
Пекрасная пальма растет.
Последователем лирической и сатирической традиции Г. Гейне был Вильгельм Буш (1832—1908), поэт и художник-карикатурист. Буш остроумно и зло издевался над бюргерством, подмечал и фиксировал в своих сатирических поэмах характерные черты пошлости, подлости, чванства, грубости и бескультурья немецкого мещанина. Созданные им типы — запоминающиеся карикатуры, порою гротескные, злые, порою юмористические, но всегда живые, найдены в потоке немецкой жизни. Буш вместе с тем продолжил традиции народной немецкой книги для детей — юмористической и поучительной одновременно. Широкую известность принесла ему книга «Макс и Мориц» (известная у нас в переводе Д. Хармса как «Плих и Плюх»).
Чистые звонкие голоса романтиков доносились и из Австрии и немецкоязычной Швейцарии (эти литературы развивались в подлинном взаимодействии, особенно когда еще не было завершено воссоединение Германии, произошедшее в 1871 году). Там  не было фигур такой величины, как Гёльдерлин, Гофман, Эйхендорф, но были самобытные творения в честь высоких человеческих чувств, образцы пейзажной лирики и раздумий о мире души Ф. Грильпарцера, Н. Ленау, А. Штифтера, оставившие заметный след в поэзии и вошедшие в поэтические хрестоматии и антологии для детей.
Переходя к литературе XX века, необходимо хотя бы кратко рассказать о классической немецкой философии, ее связи с литературой, ведь в центре литературы и философии, хотя в разных отношениях и по-разному в различные эпохи, стоят проблемы связанные с раскрытием природы человека и его отношения к окружающему миру, то есть в центре художественных и философских исканий всегда был и остается человек, его судьба, его место в жизни, его назначение, смысл его бытия.
Знаменитый французский писатель Альбер Камю однажды заметил: «Мыслят только образами. Хочешь быть философом, пиши роман!» Это, конечно, преувеличение. Но в процессе освоения действительности и философия, и литература пользуются мышлением и языком. Для литературы важны язык и мышление, а для философии, наоборот, — мышление и язык.
Немецкая классическая философия видела источники художественного творчества в «царстве духа»: у Канта это — «целесообразная деятельность без цели», «игра» у Шиллера, проявления абсолютного духа у Гегеля. Немецкие философы раскрывали сущность искусства как свободной человеческой деятельности, воплощающей всестороннее богатство отношения личности к действительности. Гегель с особой глубиной раскрыл познавательную сущность искусства, определив его как непосредственное созерцание истины.
Ни в одной стране, благодаря или вопреки всем трудностям, войнам, несчастьям, бедам, не расцвела так философия, как в Германии. И ни в одной стране не был так крепок «бином» — философия и литература. Многим из немецких философов были не чужды литературные занятия — братьям Шлегелям, Шеллингу, Шопенгауэру, Ницше. Философские теории других формировали литературное творчество самых знаменитых писателей и поэтов. Назовем их. Тезисы о бескорыстности эстетического наслаждения, о моментах суждения вкуса, взгляд на искусство как игру познавательных способностей, основополагающая идея об общественной содержательности искусства и об отражении в нем «действительной жизни и деятельности людей» родоначальника немецкой классической философии Иммануила Канта (1724—1804) оказали огромное влияние на современных ему писателей — на творческое развитие Гёте и Шиллера, затем романтиков, вообще на переход от искусства Просвещения к романтизму и к критическому реализму XIX века.
Глобальную теорию искусства построил на основе исторического изучения различных видов, жанров, стилей Георг Вильгельм Фпидрих Гегель (1770—1831). Формы развития искусства поставлены у Гегеля в зависимость от развития содержания (идеи). Поэтому смена стилей, видов, жанров в искусстве, по Гегелю, не случайный, а закономерный процесс.
Идеям «философа неприятных истин» Фридриха Ницше (1844—1900), которые постоянно вольно трактовались на потребу злободневных, часто реакционных, помыслов, суждена долгая жизнь. Русский читатель, многие годы отлученный от его книг, сейчас открывает для себя полные изящества мысли и стиля откровения мудрого скептика...
В конце XIX века в литературе набирают силу реалистические тенденции. Произведения для детей стараются отвечать специфическим запросам детства, развивать у детей чувство гуманности, решать нравственные проблемы, ставить вопросы морального поведения. В немецкой детской литературе ожил детский мир с его грезами, светлыми радостями, со всеми сложными внутренними переживаниями ребенка, с его высокими порывами, стремлениями к романтике. И в этом смысле показательно творчество немецкоязычной швейцарской писательницы И. Спири (1827—1901), отразившей становление личности ребенка в образе девочки-сиротки Хайди.
Из других направлений детской литературы следует особо отметить целую волну своеобразных «робинзонад». Начало этому движению, собственно говоря, положил известный немецкий писатель и педагог Иоахим Кампе (1746—1818) своей книгой «Новый Робинзон» (1779), которая многократно переводилась в России в течение всего XIX века. Пересказывая содержание романа Дефо, Кампе дополнил его множеством сведений, бесед на тактические темы, поучительными наставлениями о Боге, о семье, о труде.
Характер «робинзонад» XIX века был различен: путешествовали по миру, в прошлое, будущее, по страницам древних сказаний. Так родились бесчисленные серии исторических и приключенческих романов «об индейцах».
В области приключенческой литературы невероятным успехом пользовался Карл Май (1842—1912), сын скромного рабочего, получивший профессию учителя, имевший тюремный опьгг, зарабатывавший себе на пропитание журналистской поденщиной и в результате написавший около ста романов, которые и поныне издаются во всех странах мира миллионными тиражами. В Германии есть музей Карла Мая, общество друзей Карла Мая, которое занимается изданием и изучением творческого наследия писателя. В нашей стране сюжеты Мая доходили до публики долгое время только благодаря экранизации серии романов о Виннету, вожде апачей. Бытовало мнение, что Май, умерший задолго до пришествия нацизма, был любимым писателем Гитлера, поэтому книги его в нашей стране не переводились. (От чего только ни зависит судьба художника!). К счастью, за последние годы несколько романов Карла Мая все-таки были у нас изданы, и стало ясно, что его книги интересны и увлекательны не меньше, чем произведения Ф. Купера и Майн Рида.
Начало века и период между двумя мировыми войнами в целом не принесли чего-либо значительного в развитие детской литературы. Выпускаются серии книг, антологий, куда входят адаптированные произведения классической австрийской, немецкой, швейцарской литературы (И. Эйхендорф, Г. Келлер, Э.Т.А. Гофман и др.). Интенсивно издаются народные сказки и предания. способствующие формированию национального самосознания.
Если во взрослой литературе двадцатых-тридцатых годов наблюдается реакция на трагедию первой мировой войны и экономический кризис 1929—1931 гг., то детская литература видит свою задачу в том, чтобы преодолеть настроения враждебности и непонимания между людьми, обнаружить ростки добра в человеке и взрастить их. Поэтому, видимо, в европейской литературе для детей переживает расцвет литературная сказка как художественная форма, дающая наибольшую возможность показать победу добра.
В немецкоязычном ареале преобладают истории о цветах, насекомых, феях и гномах. Немногим книгам этого времени суждено было сохранить популярность в наши дни. Прежде всего это «Приключения пчелки Майи» В. Бонзельса и неувядаемая сказка Ф. Зальтена «Бемби».
Немецкий писатель Вальдемар Бонзельс (1881—1952) был одним из самых читаемых авторов своего времени. Он много путешествовал, сочинял стихи, пьесы, романы для взрослых. Но славу ему принесли сказки для детей, особенно «Приключения Майи» (1912), переведенная на 28 языков, и «Поднебесный народ. Сказка о цветах, животных и о Боге», которые несут на себе отчетливые черты неоромантизма. Интерес к удивительным приключениям пчелки Майи, забавным и опасным, ее друзьям , помогавшим ей в беде, рассказу о том, как Майя спасла свой народ, возродился в наши дни благодаря многосерийному мультфильму.
Австрийский писатель Феликс Зальтен ( 1869—1945)—автор многочисленных романов, пьес, рассказов, эссе о музыке, театре и литературе. Им создано большое количество произведений для взрослых. Наибольший успех писателю, однако, принесли книги о животных, снискавшие ему горячую любовь и признательность детей не только в Австрии, но и во всем мире. Особой любовью пользуется «Бемби» (1924).
История взросления и мужания маленького олененка Бемби трогательна и поэтична. Бемби постигает смысл и трудности жизни, учится бороться и побеждать. Кульминация книги, ее эмоциональная вершина — сцена прихода Его (охотника с ружьем), ужас, охвативший зверей, ощущение беззащитности и обреченности. «Закон жизни — это борьба» — вот та мудрость, которую постиг Бемби, испытав любовь, дружбу, привязанность Старого вожака, бескорыстие и доброту друзей, бессмысленную жестокость Его, охотника. «Эта добрая книга воспитывает сердце», — говорит Ю. Нагибин в предисловии. Действительно, не одно поколение детей приобщалось к познанию тайн природы, жизни леса, повадок животных с помощью трогательной и поэтичной книги Зальтена. А главное, — училось у нее доброму и нежному отношению к природе и животным.
К сказке в период фашизма обращается и известный «взрослый» писатель Ханс Фаллада (1893—1947). Настоящее его имя Рудольф Дитцен. По свидетельству самого писателя, он взял псевдонимом имя персонажа одной из сказок братьев Гримм «Гусятница» — верного коня Фалады, который всегда, даже после смерти, говорил правду, — и добавил в его имя еще одно «л». Славу писателю принес роман «Маленький человек, что же дальше?», главный персонаж которого не раз сопоставлялся с героями фильмов Чарли Чаплина и образами Диккенса и Достоевского.
Фаллада был одним из немногих известных писателей его поколения, кто не эмигрировал и все двенадцать лет гитлеровской диктатуры безвыездно прожил в рейхе. Это обернулось для него тяжкими личными страданиями и мучительными компромиссами. Эмигрировать он не хотел ни в коем случае — не представлял себе жизни вне Германии и не думал, что сумеет хоть что-либо написать, не видя перед собой родной природы и лиц соотечественников. Но из Берлина решился уехать, чтобы не быть на виду у властей. Итак, ему пришлось побывать в заключении после поджога рейхстага по смехотворному обвинению в участии и подготовке покушения на жизнь фюрера. Друзьям удалось вы волить Фалладу из тюрьмы. Писатель купил деревенский дом в округе Нойбранденбурга, поселился в нем со своей семьей и занялся сельским хозяйством. Там его мало кто знал, для жителей деревеньки он был не знаменитый писатель Фаллада, а просто господин Дитцен.
В 1935 году появилась сказка «Гоппель, Поппель, где ты?» через два года — «Фридолин, нахальный барсучок», в которой фигурируют и дети писателя, и он сам — «папа Дитцен». Это удивительные, очень грустные сказки, хотя и кончаются они традиционно счастливым концом, который, однако, все же не разрешает всех противоречий. У Фаллады почти нет волшебства в сказках, или оно играет подчиненную роль. Главное для писателя — сама жизнь, подлинность ситуаций и человеческих характеров. Так, барсучок Фридолин —не привычный герой сказок о животных, а сложный, противоречивый характер, по-своему олицетворяющий образ все того же «маленького человека», на чьей стороне всегда были симпатии писателя...
собственное детство. Как часто дети чувствуют, что взрослые их не понимают! Когда я вырасту, думают они, я буду не таким, ведь я же запомню, что чувствую и думаю сейчас. Но, вырастая, многие не сохраняют памяти о себе недавних, а это большая потеря. Эрих Кестнер прежде всего напоминает об этом: «Самое драгоценное — это детство, все равно, радостное оно или печальное Не забывайте незабываемое! Этот совет, кажется мне, никогда не будет преждевременным».
Именно потому, что сам Кестнер так хорошо помнил свое детство, он умел говорить и с современными читателями, не приседая на корточки, не упрощая жизнь, не умалчивая о том, что может испортить настроение. Ведь проблемы, трудности, даже горе существуют не только для взрослых. Плохую службу оказывает  читателю тот, кто предпочтет забыть про все это. «Сквозь розовые очки мир кажется розовым, —замечает писатель,- картина может, и привлекательная, однако тут оптический обман. Дело в очках, а не в мире. Кто смешивает одно с другим, здорово удивится, когда жизнь снимет у него с носа очки».
Именно потому детские книги Кестнера любят не только дети: он сам говорил, что пишет их для читателей от восьми до восьмидесяти.                                               
Книга «Когда я был маленький» полна особого очарования. Оно прежде всего в самой интонации, атмосфере произведения,- умной, доброй, ироничной. Рассказывая о старом Дрездене с его прекрасными улицами и зданиями, писатель делает глубокое замечание: «Не из книг узнавал я, что такое красота. Мне дано было дышать красотой, как детям лесника — наполненным сосной воздухом...»
ОТФРИД ПРОЙСЛЕР (РОД. 1923)
Сказка —дитя вечности, в ней жизненные силы древности, в ней дыхание современности. В период нацизма этот жанр был в какой-то мере дискредитирован засильем жестоких средневековых легенд и повествований о всесильных нордических полубожествах. Восстановил сказку в ее подлинном облике в пятидесятые годы немецкий писатель Отфрид Пройслер. На смену сверхгероям в его сказках пришли проказливый мальчишка («Маленький Водяной»), добрая сметливая девочка («Маленькая Ведьма»), еще один озорной персонаж — Маленькое Привидение, затем трудяга гномик («Хёрбе—Большая Шляпа»), которые направили свою волшебную силу на добрые дела.
Пройслер родился в семье учителей в небольшом городке Райхенберге, в горах Богемии, где каждый ручей, казалось, таит водяных, а леса скрывают проказливых ведьм и трудолюбивых гномов, с детства слышал предания из уст своей бабушки Доры о горных дyxax, об изгнании шведских войск, о привидениях, живущих в старинных замках. Бабушка была не только настоящим кладезем народных сказок и легенд, но и великолепной рассказчицей. От нее будущий писатель научился свободно обращаться со
сказочным материалом, народными мотивами, искусству импровизации.
Став учителем, Пройслер рассказывал своим ученикам разные истории, смешные и грустные, серьезные и беззаботные, рисовал с ними, путешествовал. А потом записал эти рассказы. Так родились его книги, известные теперь во всех странах мира.
  Сказку «Хёрбе—Большая Шляпа», повествующую о поисках друга, об избавлении от одиночества, и ее продолжение «Хёрбе и его друг Цвоттель» — о привыкании лешего к условиям «цивилизации», весело читать. Юмор Пройслера мягкий, добродушный, в основе его реальные, житейские наблюдения. Но сказки эти не просто развлекательное чтение. Неназойливо автор говорит с маленьким читателем-слушателем обо всех проблемах взрослого мира — о трудном выборе честного пути, о горечи одиночества и |радости дружбы. Сказочник старается пробудить в маленьком читателе-слушателе самые лучшие качества, те качества, что делают человека человеком, — умение сострадать, желание делать добро, чувство справедливости, благородство, стремление понять другого...
«В один прекрасный день, когда мельничный водяной вернулся домой, жена сказала ему: Отныне ты должен вести себя очень тихо. Потому что у нас появился маленький мальчик. — Что ты говоришь! — радостно воскликнул отец водяной. — Настоящий маленький мальчик?—Да, настоящий Маленький Водяной! — сказала жена. — Прошу тебя, сними сапоги и входи тихонечко...мне кажется, он еще спит».
Что это? Жанровая сценка из обыденной жизни? Очень похоже: радость отца, заботливая нежность матери. Только действие этой истории происходит не в обычной квартире или доме, а на Дне мельничного пруда, где у его обитателей водяных появился малыш («Маленький Водяной»). Появление ребенка в семье, чувства родителей, первые шаги малыша в освоении ближнего и дальнего жизненного пространства можно описать реалистической прозой. Но если на помощь приходит сказка, то обыденные факты, повседневные отношения окрашиваются поэзией, окутываются тайной, приобретают более теплые, проникновенные тона.
Пройслер погружает читателя-слушателя на дно мельничного пруда, чтобы показать ему гармонию семейной жизни, уют и защищенность родного дома, заботливых, все понимающих родителей, первые самостоятельные шаги ребенка.
У возраста свои законы. Какой бы он был, Маленький Водяной, если б не устроил озорные забавы с мельничным колесом, не подшутил над жадным мельником и Долговязым, хитроумно не обвел вокруг пальца глупого рыбака, спасая рыбешек, не соревновался в веселых затеях с деревенскими мальчишками? Да, да, с обыкновенными деревенскими ребятами. В том-то и состоят хитрость и талант автора, чтобы вымышленный им фантастический мир, пусть с реальными очертаниями и взаимоотношениями, ввести в соприкосновение с миром повседневным, обыденным, где царят свои законы и правила. И если мир мельничного пруда с его красками, волшебными звуками арфы, чудесными обитателями пленяет воображение читателя своей таинственностью и чудесами, то мир реальный подтверждает суть земного существования, незыблемость основ человеческого взаимопонимания. «Реальные» дети и Маленький Водяной быстро находят общий язык, обучают друг друга играм и развлечениям, поверяют тайны своего мира, а главное — одаривают друг друга неоценимым человеческим даром —дружбой.
Герой другой сказки Пройслера — Маленькое Привидение — живет в иной, не менее таинственной и волшебной среде — в старинном замке, в тяжелом дубовом сундуке, окованном железом, где хранятся пачки старых писем и юридических документов.
Сказка о Привидении динамичней предыдущих, приключенческий мотив ее более отчетлив. И здесь поэтическая фантазия автора переплетается с реалистическим живописанием маленького городка. С одной стороны, сказочное существо со своим бытом, проказами, дружбой с мудрым филином Шуху. С другой — быт горожан, заботы бургомистра, реальные школьники, выручившие Привидение из беды.
«Никаких привидений нет!» — может заявить любой здравомыслящий маленький читатель. И будет прав. Однако тот же самый читатель любит, трепеща от страха, рассказывать в темноте страшные истории о привидениях. Сказка Пройслера написана для того, чтобы дети со смехом расправлялись со своими страхами. Что же, как не смех, могут вызвать проделки Маленького Привидения, по воле случая перепутавшего день с ночью и превратившегося из прозрачного существа белого цвета в черного незнакомца, невольно пугающего людей? И еще она написана для того, чтобы дети поиграли в страшное и таинственное. Это ведь ничуть не менее интересно, чем веселые, озорные игры.
На первый взгляд, сказки Пройслера кажутся традиционными. Однако вдумаемся. Писатель срздает их на новой основе, находит новые варианты, современный антураж, старую форму наполняет проблемами реальной жизни. Конечно же, у его героев есть под рукой волшебные аксессуары, да и сами, да и сами они наделены чудодейственными свойствами. У Привиденчика, как его ласково называет писатель, который при солнечном свете становится черным, а при лунном – белым, есть связка с тридцатью ключами, ею стоит лишь потрясти, и любой замок откроется. Ведьма манипулирует метлой и колдовской книгой. Но притом эти сказочные существа постоянно в контакте с реальными людьми. Помогают им, как это делает Ведьмочка с вполне земными старушками и верными друзьями Томасом и Врони, или наказывает мельника, жестокосердного возчика, мальчишек – разорителей птичьих гнёзд. А порою весело проказничают. Как, например, веселятся ребята на уроке физкультуры, увидев Привиденчика, или как играют с ним в прятки!
Немецкий сказочник убежден, что даже малышей необходимо знакомить со «взрослыми» проблемами, например проблемами защиты окружающей среды, раскрывая одновременно красоту и поэзию природы. Сказочный Ближний лес, мельничный пруд, лес, где обитает Маленькая Ведьма, выразительно описанные писателем, способны пробудить чувства любви, привязанности ко всему живому.
Особая привлекательность для ребят пройслеровских заглавных героев в том, что, несмотряна свои волшебные свойства, они маленькие. Это намеренно вынесено в заглавие трех его сказок. Маленькие по возрасту, по характерам, по своим качествам, по своим проказам и проделкам. Маленькие даже лексически (книги предназначены младшим, старшим дошкольникам и младшим школьникам). Но все они способны дать толчок процессам идентификации, обеспечить возможность маленькому читателю-слушателю перевоплотиться в эти образы. 
     Воспоминаниями о счастливом детстве, ласковой доброй бабушке Доре навеяна сказочная трилогия о разбойнике Хотценплотце. В ней есть все: клады, похищения, веселые приключения, погони, наказание злоумышленника, наконец торжество доброты. И еще она продолжает традицию народного театра, где непременным участником был неунывающий Касперль, аналог нашего Петрушки.
Всю свою жизнь Пройслер собирал народные сказки - записывал от рассказчиков, отыскивал в старинных изданиях. Плодом этого собирательства стало собрание «Пробило полночь…». В этом сказочном своде представлены многие и многие земли Германии, конечно же, любимая страна детства — Богемия и не менее любимая Бавария, где писатель живет сейчас.
У каждого народа существуют свои традиции в изображении легендарно-сказочных персонажей, свое воплощение надежд и чаяний, своя персонификация темных сил, оригинальная волшебная атрибутика, своеобразные сюжеты, обусловленные всем историко-культурным опытом и даже географическими факторами. Однако при всем многообразии мирового фольклора, разноцветьи его палитры, в нем много общего в воплощении извечных человеческих истин, нравственных устоев. Любовь и ненависть, добро и зло, милосердие и бессердечие, жизнь и смерть, война и мир — вечные общечеловеческие категории, откристаллизованные в излюбленных народом образах.
Есть свой любимый герой, по имени Крабат, и у небольшой восточно-славянской народности—лужицких сербов, или сорбов, живущих на территории Германии по обе стороны реки Шпрее, между Эльбой, Одером и Найсе.
Легенда о Крабате, пожалуй, самый популярный сюжет прозаических повествований сербского фольклора. Она содержит все особенности преданий эпохи позднего феодализма. Для лужицкого крестьянина Крабат был чародеем, волшебником, вернее, обычным парнем, благодаря природной смекалке овладевшем вершинами колдовской премудрости. В основу легенды о Крабате (искаженное — хорват) положены рассказы о реально существовавшей личности — хорватском рыцаре-полковнике Иоханне Шадовитце. Немецкая легенда о докторе Фаусте, очевидно, повлияла на предание о Крабате. Свои знания волшебства и чародейство Крабат, как и Фауст, использует в высших целях, не только для собственных нужд или шуток с курфюрстом Саксонии Аугустом. Он пытается преодолеть нужду, помочь беднякам, борется за социальную справедливость, наказывает угнетателей.
Обращение Отфрида Пройслера к этому сюжету («Крабат. Легенды старой мельницы», 1971) закономерно: писатель вырос в многонациональной среде, где имели широкое хождение различные немецкие и славянские сказки, легенды, поверья.
Книга Пройслера посвящена юности, периоду учебы и мужания Крабата. Отсюда и все ее особенности. Герой книги — четырнадцатилетний сирота в поисках куска хлеба и крова попадает на мельницу, где обучается всем премудростям мельничного дела, работая от зари до зари, и одновременно приобщается к искусству колдовства. Постепенно Крабат начинает понимать, какой ценой достаются подмастерьям их знания. Зловещая атмосфера царит в школе чернокнижия: прочной паутиной опутал всех злобный и грубый Мельник, помыкающий своими учениками. С мельницы не убежишь: все мысли и поступки контролирует и направляет чудовищный Мастер. Он может отнять и жизнь. К тому моменту, когда Крабат принимает единственно возможное решение, он уже не мальчик. На мельнице существует свой зачет: год за три. Поэтому и решение Крабата суровое, мужественное: борьба на смерть. В конце концов он одолевает своего учителя Мельника, это воплощение зла, освобождая себя и собратьев-подмастерьев .
Мотив дружбы в интерпретации О. Пройслера становится одним из главных. В фольклорных версиях Крабат был могущественным и мудрым одиночкой. Хорошо зная своего читателя, Пройслер концентрирует внимание именно на этой стороне человеческих отношений. И в результате — на передний план выступают взаимоотношения Крабата и Юро. Одного волшебства недостаточно, чтобы одолеть грозного противника Мастера, а ощущая поддержку друга, можно покончить со злом.
И еще одна линия — свидетельство творческого переосмысления Пройслером народного материала. Согласно лужицкому фольклору, от чар злого колдуна Крабата освобождает мать, угадавшая среди воронов своего сына. Пройслер, писавший «Крабата» для подростков и юношества, сознательно вводит тему любви. Линия Крабат — Певунья подается в романтическом стиле. Певунья несет свет, свободу, чистоту человеческих помыслов. Любовь оказывается самой могущественной силой, одолевающей зло и приносящей освобождение. Любовь в трактовке Пройслера сильнее любой магии, любого волшебства. С неподдельно драматическим накалом рисует автор финальную сцену. Мельник, против ожиданий Крабата и Певуньи, не превращает своего противника в ворона. Он повязывает черную повязку на глаза Певуньи, и та должна в темном чулане узнать любимого. Кажется, спасенья нет. Однако Певунья не ошибается. Есть на свете сила, которая может противостоять темным стихиям колдовства. Сильнее черной магии «другое волшебство», которое идет из глубины любящего сердца, когда оно тревожится за дорогого ему человека.
Книга Пройслера — сложное многоплановое произведение. В художественной ткани переплелись элементы народных преданий и поверий, отзвуки фаустианства и бродячие, чисто сказочные, мотивы (например, ученик колдуна, три года ученичества, обманные торги с превращениями то в коня, то в быка, известные еще по Овидию и после не одиножды повторенные, в частности, братьями Гримм, путешествие по воздуху, шутки над солдатами и т.д.). Психологически выверенная нюансировка характеров (каждый из подмастерьев — личность!) соседствует здесь с вещими снами. Три сна в первый год, два сна во второй, четыре сна в третий имеют разные функции: предзнаменование (одиннадцать воронов), сообщение опыта (бегство Крабата), страшные, предостерегающие сны (пустой гроб, превращение в коня, когда Крабат должен везти воз) или же указание решения (Крабат в болоте, совет Юро по поводу полета, гуляние с Певуньей по лесу). Много здесь и чисто народных мотивов, образов, обрядов, даже описаний нарядов и национальных блюд. Реалистически отражены труд и быт подмастерьев на мельнице. Читателя поражают знания писателя мельничного дела и «правил» черной магии. Его географические и этнографические познания делают повествование весьма убедительным.
Книга Пройслера несет в себе черты волшебной сказки со всеми присущими ей особенностями. Ни одна волшебная сказка не обходится без чудесного действия, без вмешательства в жизнь человека то злой и губительной, то доброй и благоприятной сверхъестественной силы. Волшебная сказка изобилует чудесами: здесь и страшное существо — Мельник, вроде Лиха Одноглазого, здесь и чудесные события и чудесный вымысел. Сказка являет древние представления о возможностях обращения человека в животное, поверье о колдунах и колдовстве. Сказка вполне ясно говорит об обрядовых действиях, сопровождаемых заговорами, назначение которых — обезвредить черные силы, подчинить их воле человека.

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ
Детская литература Великобритании никогда не была собственно детской и всегда пользовалась арсеналом средств, метафор и образов литературы для взрослых.
Можно смело утверждать, что книгам туманного Альбиона на протяжении всей его истории присуща некоторая странность: «взрослые» произведения с удовольствием читают дети (классический пример — «Приключения Робинзона Крузо» Даниеля Дефо), а взрослые читатели всегда благосклонны к детским.
К таким «взрослым» книгам для детей в Англии относят и древ-неанглийскую поэму «Беовульф» и легенды о рыцарях Круглого стола.
Здесь стоит обратить внимание на тот факт, что история этой страны, как и многих других, прошла сложный путь и, как говорит Пак, герой сказочной дилогии Р. Киплинга, боги приходили и уходили на туманный Альбион, а вместе с ними приходила и уходила культура разных народов.
На долю древней земли выпала нелегкая участь быть неоднократно завоеванной и разграбленной. Сначала это были римляне во главе с Цезарем, затем пикты и скотты, которые не упускали случая напасть на соседние племена бриттов, потом англосаксы под предводительством Генгиста и Горза. В IX веке семь англосаксонских графств (государств) были объединены в одно под властью короля Эгберта и получили общее название «Англия».
После смерти Эгберта англосаксам пришлось вступить в борьбу с народами Севера — норманнами, или викингами, ужасавшими своими набегами всю Западную Европу. Первыми напали на Англию датчане и даже основали там свое собственное государство — Область Датского права. От их присутствия страну избавил король Альфред Великий, который разбил датские дружины в 880 и 893 годах. Однако эта победа была кратковременной, и викинги продолжали постоянно угрожать спокойствию англов. Лишь несколько лет спустя после смерти короля Датского и Английского Кнута Англия освободилась от данов, чтобы вскоре быть завоеванной нормандцами во главе с Вильгельмом Завоевателем. С этих пор на долгие века в Англии воцарилось французское влияние.
Единственньш дошедшим до нас образцом англосаксонской героической поэзии на народный традиционный сюжет является «Беовульф», которая во всем мире существует в многочисленных пересказах и перепевах для детей. По ней сняты фильмы и мультфильмы, материал ее используется в фантастических повестях и романах для юношества.
Сюжетное построение поэмы распадается на две части, связанные между собой лишь личностью главного героя и описанием его подвигов: в первой части Беовульф сражается с болотным чудовищем Гренделем и его злобной и ужасной мамашей, а во второй    счастливо правит своей страной пятьдесят лет, а потом сражается с огнедышащим драконом и умирает от ран. О принадлежности поэмы к героическому эпосу говорит прежде всего образ самого героя — Беовульфа, который освобождает дружественный народ датчан от кровопийцы Гренделя, не боится спуститься на дно морское, где встречается с матерью Гренделя, увлекающей его в «угол бездны», куда не проникает вода и где они сражаются целый день, прежде чем Беовульфу удается победить страшное чудище.
Существует истолкование поэмы как изображение символического цикла природных явлений: сам Беовульф —доброе божество, обуздывающее стихии, которые олицетворяли чудовища, мирное правление его дома —лето, а смерть — приход зимы.
Есть, однако, в поэме и ряд признаков, которые позволяют говорить о родстве этого произведения с фольклором вообще и сказкой в частности: волшебное оружие, испытание мужества, выносливости и силы, постоянно повторяющееся число «три» (например, три боя Беовульфа), то, что в молодости Беовульф был очень ленив, а потом вдруг возмужал и обрел силу тридцати молодцов. Многие исследователи пишут о том, что главный герой поэмы очень похож на сказочного богатыря, произошедшего от медведя, о чем свидетельствует и его имя: древнеанглийское Beowulf значит «пчелиный волк», т. е. медведь.
Центральные эпизоды первой части имеют параллели в древнеисландских сагах, что говорит о древности их происхождения, а во второй части поэмы есть аналогии с общегерманскими сказаниями. Ученые прошлого века считали, что «Беовульф» создавался еще до принятия христианства в Англии, однако современные ученые склоняются к мысли, что поэма была написана христианским клириком в VIII или IX веке. Об этом же свидетельствует и  огромное количество вставок из Ветхого завета, несколько нарушаюших целостность построения поэмы.
Написан «Беовульф» аллитерационным стихом — стихом почти всех произведений древнегерманской поэзии VIII—XIII веков, главным организующим принципом которого является членение каждой строки на два полустишия с двумя главными ритмическими ударениями и с повторением согласных звуков в начале полустиший. Характерными признаками стиля поэмы являются частые употребления метафор и постоянное «нанизывание»
синонимов.
На современный английский язык «Беовульф» переведен неоднократно, но к лучшим переводам относят стихотворные опыты Уильяма Морриса (1895), и Арчибальда Стронга (1925) Много раз поэма пересказывалась и для юношества — особенно известны в Англии и Америке ее прозаические пересказы английской писательницы, русской по происхождению, 3. Рагозиной 1898 года и современной английской писательницы, Розмари Сатклиф. В настоящее время существует и великолепный перевод этой поэмы на русский язык Владимира Тихомирова, а Ирина Токмакова пересказала ее для детей в прозе.
Несомненно, что легенды о рыцарях короля Артура и их приключениях не могли оставить равнодушными подрастающее поколение и пользовались у юных слушателей и читателей не меньшим успехом, чем у взрослых. В настоящее время существует бесчисленное количество стихотворных и прозаических пересказов и переложений, а также романов, повестей и сказочных эпопей современных авторов для детей и взрослых. Именно легенды о короле Артуре легли в основу столь популярных на Западе (а сейчас и в России) серий в жанре фэнтези. Источником рыцарских романов о короле Артуре явились кельтские легенды.
Самые ранние упоминания о короле Артуре относятся к концу V — началу VI веков и ассоциируют легендарного героя с историческим вождем кельтов, возглавившем борьбу против вторжения англосаксов в Британию. В последующие века образ Артура в кельтской традиции постепенно видоизменяется, и он предстает в виде мудрого короля, сына Утера Пендрагора (например, у английского хрониста Гальфреда Монмутского). Не позднее XI века легенды о короле Артуре распространяются на континенте, прежде всего в Бретани, воспринимаются и переосмысливаются рыцарской традицией.
Рыцарская традиция возникла в Провансе на юге Франции и служила образцом для других народов. В рыцарской среде сложились определенные правила куртуазии — благородного поведения, согласно которым рыцарь и должен вести себя: быть вежливым и любить свою Прекрасную Даму, уважать своего сюзерена и защищать сирых и обездоленных, быть мужественным, честным и бескорыстным и преданно служить Святой Церкви.
Все эти идеалы и получили свое отражение в рыцарском романе. На английском языке первые рыцарские романы появились в Х111 веке.
 В XIV веке в Северной Англии, или Шотландии, создается поэма «Смерть Артура» (по всей вероятности, стихотворное переложение латинской истории Гальфреда Монмутского). 
К концу XIV века относится и создание наиболее известного английского рыцарского романа «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь» (2530 стихов в строфах различного объема), принадлежащего неизвестному автору, одному из самых замечательных мастеров английской средневековой поэзии. Эта поэма, вне всякого сомнения, является лучшей из всего английского артуровского цикла. На английском языке на сюжет легенд о короле Артуре создано великое множество романов, среди них — «Артур», «Артур и Мерлин», «Ланселот Озерный».
В них рассказывается история короля Артура — о том, как в младенчестве после смерти родителей он был унесен из дворца волшебником Мерлином, поскольку его жизни угрожала опасность, и взошел на трон, лишь добыв волшебный меч при помощи все того же Мерлина. Другая легенда гласит, что у Артура был еще один чудесный меч, который подарила ему Дева Озера, и имя тому мечу Экскалибур. Артур строит себе дворец в Карлеоне, где находится знаменитый Круглый стол, за которым и восседают славные рыцари короля Артура. Наряду с рыцарями действуют в легендах и волшебник Мерлин, и фея Моргана.
Всем легендам присущ сказочный элемент, а в сюжеты романов вплетаются религиозно-мистические мотивы о Священном Граале — хрустальной чаше, в которую, по преданию, собрал кровь распятого Иисуса Иосиф Аримафейский и привез ее в монастырь в Гластонбери. Грааль хранится в невидимом замке Монсальват и является лишь достойному из достойных, ибо олицетворяет собой символ нравственного совершенства.
В 1485 году печатается роман Томаса Мэлори (1417—1471), единственно по-настоящему крупного прозаика Англии в XV веке, «Смерть короля Артура», наиболее полный из существующих пересказ легенд. (К этому циклу примыкают и легенды о Тристане и Изольде.) Книга Мэлори — своеобразная артуровская энциклопедия, в которой сам Артур и его королева не всегда стоят на первом плане.
Один из самых интересных персонажей книги —добродетельный сэр Ланселот Озерный, единственным грехом которого является его любовь к жене своего сюзерена — королеве Гиневре. Именно из-за этой своей греховной любви Ланселот и не смог стать Хранителем Грааля, а лишь издалека узрел Священную Чашу.
Книга Мэлори была и остается по сей день необыкновенно популярна в Англии. В XVI—XVII веках образ Артура использовал в своей поэме «Королева фей» Э. Спенсер. Но настоящее открытие Мэлори произошло во времена романтизма, во многом благодаря выпущенному знаменитым поэтом Робертом Саути двухтомному изданию «Смерть Артура».
Интерес к творчеству Мэлори возродился в период увлечения средневековьем в середине XIX века в викторианскую эпоху, когда наблюдалось даже так называемое Артуровское Возрождение. В сороковые—пятидесятые годы Альфред Теннисон использовал книгу при создании цикла своих «Королевских идиллий»
XIV и XV века — время расцвета английской и шотландской народной поэзии. Наиболее распространенные жанры ее — песня и баллада.
Баллады имели большое значение для развития всей английской литературы и детской литературы в частности, так как великое множество книг для юношества посвящено благородному разбойнику, герою легенд Робин Гуду.
Не только книжные поэты средневековья, но и писатели Возрождения вдохновлялись образами устного народного творчества, отражали их в своих произведениях. Мотивы и сюжеты народных баллад использовал, например, Шекспир («Два веронца», «Как вам это понравится», «Отелло», «Гамлет», «Сон в летнюю ночь»).
Балладами считаются неавторские эпические произведения с примесью лирических и драматических элементов, имевшие строфическую форму и предназначавшиеся для пения, нередко сопровождавшегося игрой на музыкальных инструментах.
Несмотря на то что сюжеты баллад повторяются, ни одна из них не исполняется без изменений, ибо певец в процессе пения (рассказа) добавляет что-то свое, пользуясь различными языковыми приемами, например всевозможными метафорами, эпитетами, разными традиционными зачинами и эпическими формулами.
Происхождение баллад различно. Это и христианские легенды, и древние эпические песни, и рыцарские романы, и даже античные сюжеты.
Для всех баллад характерна фрагментарность повествования, то есть действие движется скачками, безо всяких предварительных введений. Этот факт может объясняться изначальной подготовленностью аудитории, которая знала сюжеты всех баллад.
Одну из самых больших групп составляют баллады и с т о р и ч е с к и е, то есть баллады, в которых идет речь о реально существовавших личностях или произошедших в действительности событиях. Например, известна во многих вариантах балада «Охота у Чивиотских холмов» о столкновении на спорной пограничной полосе у диких Чивиотских гор. По всей вероятноятности, эта баллада была знакома и Шекспиру, как заключают исследователи его творчества, основываясь на намеках в первой части пьесы «Генрих IV». Следы влияния этой баллады находят и в «Песнях Оссиана» Макферсона, и в поэмах и романах Вальтера Скотта.
Что касается Скотта, то именно ему принадлежит честь собрания и записи баллад и песен Шотландии, которые были изданы поя названием «Песни Шотландской границы» (1802—1803). Тут будет уместным заметить, что шотландские баллады дошли до нас в более близком к первоначальному виде, чем баллады английские.
Не менее известно и собрание баллад профессора Ф. Чайлда в десяти томах «Английские и шотландские популярные баллады» (1882—1898), куда включены все существующие их варианты и сюжеты.
Из всех героев английских баллад наибольшей популярностью пользовался благородный разбойник Робин Гуд, реально, как считают многие исследователи, живший в XIV веке. К этому времени относится и первое упоминание о нем в одном из памятников письменности.
Баллады о Робин Гуде собраны в целые своды, циклы, которые существовали и переписывались на протяжении XV—XVI веков. Однако помимо этих сводов было еще великое множество отдельных баллад о благородном разбойнике и его вольнице.
В одной из старинных хроник под датой 1266 год есть следующая запись: «...Между людьми, лишенными собственности, был знаменит разбойник Роберт гуд (так в хронике! — Н. Б.), которого народ любил выставлять героем своих игр и театральных представлений и история которого, воспеваемая странствующими певцами, занимает англичан более других историй».
В латинской «Истории Великобритании» 1521 года Джона Мэра встречаются указания, что Робин Гуд и его славный помощник Маленький Джон жили во времена Ричарда Львиное Сердце. По утверждению историка, Робин Гуд стоял во главе сотни вольных стрелков, которые были совершенно недосягаемы для воиск государя. Разбойники грабили только богатых, а сирых и слабых защищали, не причиняли никакого зла женщинам.
В первой половине XIX века была очень популярна версия, в которой Робин Гуд считался борцом против завоевавших Англию нормандцев. Такой точки зрения придерживались  Вальтер Скотт (роман «Айвенго») и французский историк Огюст Тьерри (работы «Завоевание Англии нормандцами» и «Робин  гуд»
На русском языке существует прекрасный перевод книги английского писателя Эскотта Линна «Робин Гуд и его вольница» и два пересказа баллад о благородном разбойнике —А. Гершензона и И. Токмаковой.
Довольно большую группу составляют баллады лирические, главными темами которых являются любовь и ненависть, роковая страсть и кровная месть. Фантастика народных легенд и преданий вплетается в ткань повествования, и в балладах этого типа довольно много сказочных элементов.
Одна из самых известных баллад этого цикла — баллада «Эдуард», переведенная на русский язык А.К. Толстым и повествующая о матери, которая подстрекает своего сына на убийство.
Вообще женщины в балладах — как, впрочем, и в эпосе — ни в чем не уступают мужчинам и сами готовы идти до конца в свершении мести. Но довольно много баллад посвящено и любви —. как роковой, так и светлой. Даже после смерти любящие сердца соединяются, на их могилах вырастают розы или шиповник, сплетающиеся ветвями.
В некоторых балладах из могил встают мертвецы, чтобы повидать своих близких и утешить их или вернуть им их клятвы.
Такого рода баллады относятся к группе сказочных, или фантастических. Именно они позднее привлекут к себе внимание европейских романтиков, в том числе и английских— Теннисона, Кольриджа, Саути, Скотта, Уайльда и Киплинга.
В России английские и шотландские баллады переводили А. Пушкин и В. Жуковский, Н. Гумилев и Р. Рождественский, А.К. Толстой и С. Маршак.
В XVI веке, в эпоху правления королевы Елизаветы, уже после изобретения печатного станка в Англии стали появляться книги для детей, основной целью которых было учить ребенка хорошо и достойно вести себя в обществе. Многие из таких книг переводились с латинского.
«По натуре ребенок испорчен», — считала протестантская церковь. Именно это утверждение определило направленность детской литературы XVI—XVIII веков в Англии. Сухой дидактизм и морализаторство пронизывало книги для детей того времени.
В 1702 году выходит «Маленькая книга для маленьких детей» Томаса Уайта, министра по делам религии, в которой он советует «не читать детям баллад и глупых книг, но изучить Библию».
Большинство книг было сборниками советов — чаще всего добрых отцов  послушным детям. Однако уже в первых книгах—учебниках для детей появляются рифмованные загадки, азбука в стихах и игры. В XVIII веке выходят книги, которые дети с удовольствием читают и сейчас, — это описания приключений Робинзона Крузо и Гулливера, а также Филиппа Кворла (псевдоробинзона). 
Даниель Дефо и Джонотан Свифт являются крупнейшими представителями английского Просвещения и одними из лучших писателей для детей, хотя книги их создавались совсем не для них.
Даниель ДЕФО (ОК. 1660-1731)
Этот талантливый писатель и не менее талантливый издатель вошел в детскую литературу своим первым и самым известным романом «Робинзон Крузо», о котором с похвалой и восхищением отзывались Ж.Ж. Руссо, В. Гёте, У. Пейн и многие другие.
На протяжении тридцати лет творческой деятельности Дефо написал под собственным именем и под различными псевдонимами политические памфлеты, юридические и философские трактаты, экономические работы, руководства для купцов и брачующихся, советы, как держать себя в обществе, поэму о живописи, всеобщую историю ремесел и многое другое. Но в памяти поколений автор более четырехсот романов и эссе, известный журналист и блестящий издатель, так и остался навсегда создателем этой удивительной книги, которую знают во всех странах мира.
Книга эта в первый же год после своего появления стала столь популярна (в течение пяти месяцев вышло четыре ее издания), что Дефо пришлось дописывать вторую и третью часть «Робинзона Крузо», однако дети полюбили лишь первый роман, который на русском языке существует как в полном переводе М. Шишмаревой, так и в прекрасно выполненном пересказе для детей К. Чуковского.
«Робинзон Крузо» написан в лучших традициях приключенческого романа и обладает всем необходимым для этого жанра набором средств, —там есть кораблекрушения и погони, пираты и разбойники, перестрелки и побеги... Хотя критики долгое время видели в этом произведении лишь рассуждения о нравственной силе труда и кипучей энергии человека разумного и целеустремленного и прославление общественного строя Англии XVIII века.
Успех «Робинзона Крузо» основан прежде всего на том интересе, который и в XVII веке, и на протяжении последующих веков неизменно возбуждал к себе рассказ об одинокой жизни героя на необитаемом острове. В основу «Робинзона» легла реальная история шотландского матроса Александра Селкирка, который на острове Хуан Фернандес в полном одиночестве провел четыре года и четыре месяца.	
Первое издание книги было настоящей литературной мистификацией, ибо Даннель Дефо вьдал рукопись за истинные записки несчастного моряка, и читатели, сочувствуя бедам, выпавшим на долю Робинзона, считали, что все описанное в книге произошло на самом деле.
В центре книги — настоящий герой, который может преодолеть любые препятствия на своем пути (своеобразный «супермен» современности). Исследователи детской литературы отмечали, что именно образу героя и сопутствующей ему удаче и обязана книга своим успехом. Робинзон Крузо, попав на необитаемый остров, остается в живых лишь благодаря своей энергии, настойчивости и неустанному труду.
«Робинзон Крузо» побил рекорд не только издаваемости, но и рекорд подделок, переделок и подражаний, которые существовали на русском, французском, немецком, датском, голландском, греческом языках.
В России «Робинзон Крузо» был опубликован в 1762 году в Петурбурге в двух частях. В 1785 году роман печатается в журнале Н. И. Новикова «Детское чтение для сердца и разума». В 1819 году первый номер журнала «Новое детское чтение» С.Н. Глинки тоже был открыт именно «Робинзоном Крузо». В XIX веке роман в России читали не только по-русски, но и на других языках во множестве изданий, в основном в сокращениях и переложениях. Новый пересказ романа был помещен Львом Толстым в его педагогическом журнале «Ясная Поляна». Этот пересказ, по всей вероятности, был сделан не самим Толстым, но неоднократно переиздавался под его именем.
Отметим, что именно Дефо принадлежит первый опыт в жанре «готической» прозы— «История о призраке миссис Вил», написанная в духе свойственной английской литературе иронии.
ДЖОНАТАН СВИФТ (1667—1745)
Джонатан Свифт в своих взглядах на существующее политическое устройство современной ему Англии придерживался прямо противоположных взглядов, чем Дефо. Его знаменитый Гулливер» — ни что иное, как острая сатира на государственны устройство и аристократическое общество.
 Полное название романа звучит так: «Путешествие в различные отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, вначале хирурга, а потом капитана нескольких кораблей».
При всей своей насыщенности едкой иронией и целенаправленными  издевками над политическим строем Англии книга эта привлекает детей прежде всего своей формой — перед нами вновь классический роман приключений со всей его атрибутикой. Совершенно очевидна и его связь с «реалистической» фантастикой Рабле и фольклором, столь близким и понятным детям.
Невероятные путешествия Гулливера, его пребывание в стране лилипутов и стране великанов, абсурдность и нелепость ситуаций не может не веселить ребенка, одновременно воспитывая в нем уважение к чужим убеждениям, уча милосердию и добру, снисхождению к иным обычаям и вниманию к чужой боли. «Я пишу с благородной целью просветить и наставить человечество», — утверждал Свифт.
В России книга Свифта (особенно первые две ее части, вошедшие в классику мировой детской литературы) издавалась великое множество раз. Особенно хорош пересказ Т. Габбе для младших школьников.
В середине XVIII века на английский язык переводятся первые сказки Шарля Перро, а в конце века печатаются сказки «Тысячи и одной ночи».
В 1744 и 1780 годах выходят первые сборники английских и шотландских народных сказок.
Именно с этого времени и начинается отсчет истории собственно детской английской литературы, прежде всего с книг Джона Ньюбери (1717—1767), издателя и типографа. Именно ему принадлежит честь создания первого журнала для детей — «Журнала лилипутов». В 1750 году появляется «Маленькая хорошенькая книжечка», а в 1751—1752 годах — трехтомный труд «Круг наук». Книги Ньюбери отличали непривычная для детских книг того времени занимательность и мягкость повествования и прекрасное полиграфическое исполнение. По словам писателя О.Голдсмита, «Ньюбери называл себя другом детей, но был приятелем всего человечества».
После смерти Ньюбери его типография перешла в руки племянника и двух сыновей, которые продолжили дело Джона. Семья Ньюбери впервые доказала всей Англии, что детские книги могут хорошо продаваться и нужны читателям не менее, если не более, книг для взрослых.
Но в определенных кругах общества было все еще дурным тоном признаваться в авторстве книг для детей. Одна из лучших детских писательниц XVIII века — С.С. — так никогда и не открыла официально своего настоящего имени —Дороти Килнер. Все ее многочисленные книги были опубликованы либо анонимно, либо под псевдонимом. Это были небольшие истории для детей, написанные живым языком. Не менее популярны были книги сестры Дороти Килнер, писавшей под псевдонимом М. П.
Одной из лучших детских писательниц конца XVIII — начала XIX веков считается миссис Шервуд, чьи книги — как и «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо — издаются большими тиражами в современной Англии. Из всех писателей-«моралистов» Шервуд наиболее яркая рассказчица. Ее «Маленький Генри» — классическая миссионерская книга — переведен на множество языков в том числе и на китайский.
В конце XVIII века в Англии возникает так называемый готический, или «черный», роман. Книги этого жанра детям не предназначались, но ими по сей день зачитываются подростки.
Таинственные предания, бледные привидения, прекрасные замки с высокими башнями и стрельчатыми окнами, подземные ходы, оживающие портреты предков, капающая из стен кровь, атмосфера ужаса и предчувствие чего-то страшного — вот классические признаки традиционного готического романа, который связан, прежде всего, с именами Томаса Лиланда и Мэри Шелли, Анны Радклиф и Вальтера Скотта. Этим жанром увлекались Уилки Коллинз и Эдит Несбит, Генри Джеймс и сестры Бронте, Оноре де Бальзак и Эдгар По, Оскар Уайльд и Артур Конан Доил.
Готический роман смело можно считать родоначальником научной фантастики и детективной литературы, авантюрного и сатирически пародийного романов в их современной форме. Он зародился в Англии в связи с кризисом просветительского романа. Это время научной революции и аграрно-промышленного переворота, когда излишняя рационалистичность и прагматизм мышления побуждали к поискам противоядия. Так возникла мода на различные фантасмагории, фантазии, чудеса и ужасы. И, как это часто бывает, новое оказалось хорошо забытым старым — особенный интерес возбуждают кельтские и скандинавские древности.
Именно в это время пробуждается интерес к сказкам Востока — и в 1786 году выходит повесть «Ватек» Уильяма Бекфорда (1759—1844), написанная в стиле арабской сказки, но по сути являющаяся готическим романом. Влияние этого произведения на творчество Д. Байрона и Т. Мура, а также на сказочное творчество В. Гауфа, неоспоримо.
Готический роман существовал в трех формах — роман ужасов, сентиментальный и исторический.
Как правило, в центре сентиментального готического романа - трогательная история молодой и невинной девушки. Обязательно присутствие мрачного злодея, который во что бы то ни стало хочет разлучить героиню с возлюбленным. В области сентиментального готического романа несомненным лидером является Шарлотта Смит (1749—1806), чьи романы, помимо многих других достоинств, отличаются и блестящими описаниями готических замков, и поэтическими картинами природы. 
Писательница с наслаждением водит читателей по старинным лестницам, неожиданно заканчивающимся в подземельях и подземных ходах, таинственным комнатам с гобеленами, в которых живут привидения, громадным замковым залам с потемневшими потолочными балками, мрачным библиотекам, хранящимися в них манускриптами с преданиями о тяжелых грехах предков — наказание за них должно пасть на головы ныне живущих наследников...
Первый исторический готический роман вышел в 1762 году — сочинение шотландского священника Томаса Лиланды «Длинная шпага, или Граф Солсбери».
Из романа ужасов впоследствии развилась «черная ветвь» литературы (например, Брем Стокер) и классические фильмы ужасов XX века (Хичкок). «Франкенштейн» же Мэри Шелли (1797— 1851), который тоже является готическим романом, дал жизнь целому жанру научной фантастики.
Готический роман часто упрекают в излишней развлекательности и поверхностности, но тут уместно привести слова Г.К. Честертона: «Отказывать людям (а уж тем более детям. — Н. Б.) в возможности упиваться развлекательными сериями — все равно что отказывать им в праве разговаривать на бытовые темы и иметь крышу над головой».
Как бы то ни было, но в XIX веке детская литература в Англии— как и во многих других странах — расцвела пышным цветом.
В круг детского чтения вошли книги таких классиков английской литературы, как Вальтер Скотт и Чарльз Диккенс, Роберт Стивенсон, Редьярд Киплинг и Оскар Уайльд.
ВАЛЬТЕР СКОТТ (1771-1832)
Этот писатель по праву считается создателем классического дорического романа, первым введшим в ткань сухого исторического повествования живых людей (часто это придуманные им персонажи), что позволило ему сделать свои творения интересными для всех слоев общества.
Перу сэра Вальтера Скотта, эдинбургского адвоката, собирателя народных баллад, крупного издателя, коллекционера и владельца роскошного готического замка, принадлежат 26 романов, несколько поэтических сборников, четыре пьесы, великое множество литературных обработок народных баллад, переводов, журнальных статей, рецензий и фельетонов, ряд блестящих исторических исследований. Нельзя не упомянуть его заслуг и в издательской деятельности, ибо Скотт задумал и выпустил серию собрании сочинений английских романистов со своими вступительными статьями. Он написал также ряд работ, посвященных народным преданиям и поверьям, обрядам и ведовству, колдунам и ведьмам.
Сейчас романы Скотта считаются романами для юношества, но в свое время ими зачитывались Байрон и Гёте, Гейне и Стендаль. Пушкин называл его «шотландским волшебником», а Бальзак считал своим учителем.
Вальтер Скотт родился в Шотландии в Эдинбурге в семье юриста из знатного шотландского рода. «У каждого шотландца, — писал Скотт в автобиогрофии, — имеется родословная, это национальная привилегия, столь же неотъемлемая, как его гордость и его бедность. Мой род... считался знатным, ибо как по отцовской, так и по материнской линиям я был связан с древнейшими фамилиями».
В феврале 1772 года Скотт заболевает детским параличом и утрачивает подвижность правой ноги. Несмотря на усиленное лечение, он так на всю жизнь и остался хромым. Сам Скотт считал, что во многом благодаря этой болезни и невозможности играть вместе с другими детьми в подвижные игры он стал терпеливым читателем и увлекся чтением «волшебного и страшного». А желание прочесть в подлиннике литературные памятники средневековья подвигло его на усиленное изучение итальянского, немецкого и французского языков.
Из-за физического недуга Скотт провел свое детство у бабушки в ее загородном доме. Это время навсегда осталось в его памяти. На воображение маленького Вальтера неизгладимое впечатление произвели рассказы о славном прошлом Шотландии и доблестных героях, защищавших ее границы. Тетя Джанет читала мальчику старинные героические и волшебные баллады, которые он легко заучивал наизусть.
В 1792 году Скотт, уже получивший звание адвоката, предпринимает свою первую поездку по шотландской границе, изучает историю приграничной полосы, осматривает старинные замки собирает предметы старины и народные шотландские баллады, составившие впоследствии три тома «Песен шотландской границы». В это время писатель усиленно изучает творчество современных ему немецких романтиков, в книгах, которых его особенно привлекала их мистическая, волшебная сторона. В 1799 выходит первый сборник баллад Вальтера Скотта — «Страшные истории».
С 1844 года Скотт пишет в основном романы, которые и принесли ему  мировую славу. В его романах перед нами предстает вся история Англии и Шотландии — от времен завоевания нормандцами до современных писателю событий на шотландской границсе. Действие романов переносится иногда и в другие страны, но всегда остается неизменно связанным с историей Англии.
Наиболее известны два произведения В. Скотта — «Айвенго» «Квентин Дорвард», посвященные соответственно эпохе короля Ричарда Львиное Сердце и Робин Гуда и событиям во Франции ХУ века.
В России переводы романов Скотта — с французского — стали появляться еще в начале Х1Х века и издаются большими тиражами до наших дней.
В творчестве Вальтера Скотта отразился переход от романтизма к реализму. Опираясь на традиции предшественников, в частности Филдинга, которого считал своим учителем, он разработал новые принципы построения романа и раскрытия характеров. Романтизм в творчестве Вальтера Скотта соединился с ярко выраженными реалистическими тенденциями. Глубокое знание истории соединяется в его творчестве с философским осмыслением событий прошлого и блестящим мастерством романиста.
В романах всегда описываются значительные исторические события, но писатель был первым, кто посмотрел на них не глазами королей или выдающихся исторических личностей, а глазами литературных героев. В предисловии к «Айвенго» Скотт писал, что для воспроизведения и описания исторического прошлого совсем не обязательно пользоваться архаизированным языком и изображать человеческие чувства примитивными. Романист, по его мнению, обязан рассматривать историю с точки зрения человека своего времени.
Заслугой Скотта является и новая интерпретация роли пейзажа в романе. Пейзаж должен действовать на воображение, вызывать определенные ассоциации, а не быть просто красивым фоном. Писатель также всегда очень внимательно относился к выбору декораций для своих произведений, говоря, что, бродя по древним развалинам Шотландии, мы «всегда ступаем ногой на какое-нибудь священное историческое событие».
Скотт явился создателем многопланового романа с громадным количеством персонажей и различными коллизиями, что создает яркий и сложный рисунок повествования. А элемент неожиданности и фантастики с налетом легкой самоиронии придает романам неповторимое своеобразие.
В совершенстве владел Скотт искусством возбуждать интерес к сверхъестественному, и для его произведений раннего периода характерно построение сюжета на «страшных» темах —появлении сверхъестественных существ, которые круто меняют жизнь героев и решают их судьбы. Впоследствии писатель отказался от этого приема, считая, что «чудеса нагромождаются друг на друга без всякого смысла». Сверхъестественное стало получать естественное объяснение — привидения чаще всего существовали лишь в больном воображении героев либо были порождением их суеверия. Исключением является роман «Монастырь», где призрак Белой Дамы как бы реально существует.
В историю мировой литературы Вальтер Скотт вошел как создатель исторического романа, он считается одним из лучших мастеров этого жанра.
Последователем Скотта в жанре исторического приключенческого романа был Фредерик Марриет (1792—1848), творения которого высоко оценил Диккенс.
Романтика морских завоеваний и прославление Англии —вот основные темы произведений Марриета.
Мир его героев — это светлый и радостный, полный юношеского оптимизма мир приключений, где все подчинено воле Судьбы. Его героями чаще всего становятся дети, которые не хуже взрослых справляются со всеми трудностями и заслуживают не меньшего уважения, чем взрослые.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС (1812—1870)
Произведения Диккенса вошли в сокровищницу мировой литературы. Он один из самых популярных писателей в мире: тонкий психолог, романтик-мечтатель, реалист-урбанист, писатель-демократ и писатель-сатирик... Диккенс многолик и непредсказуем, его воображение безудержно, а герои, сойдя со страниц  книг, продолжают жить своей собственной жизнью.
Родился Диккенс в 1812 году в Портсмуте. Когда мальчику исполнилось двенадцать лет, его отец, работавший в Адмиралтействе, растратил казенные деньги и попал в тюрьму, и Чарльзу пришлось самому зарабатывать себе на хлеб. Тема несчастливого детства впоследствии найдет свое отражение в его книгах. И не случайно, что свой роскошный особняк в Чатаме Диккенс завещал приюту для девочек.
Исследователи отмечали, что писатель был настолько привязан к памяти своего детства, что время для него словно остановилось. Например, герои его романов продолжали ездить на почтовых дилижансах, когда все в Англии уже давным-давно пользовались услугами железной дороги.
Успех пришел к Диккенсу рано — в 21 год, когда он работал журналистом. Но настоящее признание Диккенса-писателя связано с его первым серьезным романом — «Посмертные записки Пиквикского клуба» (1836—1837), по формальным жанровым признакам — повестью в духе «романа больших дорог», что позволяло писателю вводить в ткань повествования в любое время все новых и новых персонажей.
Веселый и остроумный роман несет в себе огромный нравственный заряд, сущность которого сформулировать очень легко — «добро против зла». Пиквик — первый из длинного ряда чудаков, населяющих произведения писателя и позволяющих ему вопреки суровой логике жизни утверждать торжество непобедимого добра, несмотря на все происки зла.
Не закончив «Пиквикский клуб», Диккенс приступает к новому роману — «Оливер Твист» (1837—1838), в котором сосредоточивает внимание на совершенно другом мире, ничем не похожем на мир представителей аристократического мира джентльменов-спорстменов. Действие переносится в лондонские трущобы.
«Оливер Твист» — это типичный «роман воспитания», жанр, столь любимый писателем. Сюжетное построение этих романов довольно однотипно: одинокий ребенок, преследуемый злобными и жадными родственниками, которые хотят использовать его в своих целях, неожиданно благодаря счастливому стечению обстоятельств выкарабкивается из нужды, получает все блага и занимает достойное положение в обществе.
Непременное условие построения сюжета в «романах воспитания»— элемент тайны, что помогает удерживать внимание читателя и интриговать его.
Диккенс никогда не попрекает своих героев бедностью и нищетой, а обвиняет в их несчастьях общество, допустившее, что подобная беда произошла с ребенком.
 К романам того же типа относится и «Жизнь и приключения Николаса Никлби» (1838—1839). В 1840 году выходит в свет роман «Лавка древностей» — история маленькой хрупкой девочки, которую преследует ужасный карлик. Этот роман роднит с предыдущими произведениями Диккенса сочетание романтического и реалистического начал, но в нем очень силен элемент «готики» и фольклора. Здесь впервые писатель дает концепцию собственного понимания христианских добродетелей и истинного блага. Смерть Нелл (в конце книги) должна восприниматься как искупление ее земного существования и начало нового, духовного, существования. Чтобы стать лучше, по Диккенсу, необходимо очиститься страданием и пройти испытания добром и злом.
Уже в первых своих романах Диккенс стал прибегать к иронии, гротеску и сатире, но неожиданно создает цикл произведений, в которых отступает от избранного им «реалистического курса». Мы имеем в виду «Рождественские повести и рассказы».
Сам жанр рождественского (в России — святочного) рассказа предполагает добрую, просветленно-умилительную атмосферу. В них происходят всевозможные чудеса, самые необыкновенные приключения и превращения. Достаточно сильно в этих произведениях проявляется и элемент «готики», столь свойственный раннему Диккенсу («Лавка древностей», «Мартин Челз-вит»). Им написан цикл рассказов о привидениях, объединенных общим названием «Дом с привидениями», в которых повествуется о том, как на Рождество компания друзей решила доказать всему городу и самим себе, что в таинственном доме привидения нет и быть не может, и о том, что с ними произошло. Цикл строится по принципу «Тысячи и одной ночи» или «Декамерона»: каждое утро очередной рассказчик живописует о событиях прошедшей ночи.
К рождественским творениям Диккенса относятся также «Рождественская повесть в прозе», «Колокола», «Сверчок за очагом». «Битва жизни», «Одержимый». В них прославляются простые людские радости и на первое место выдвигается ценность человеческого тепла и счастья.
Роман «Домби и сын» (1846—1848) как бы подводит итог раннему периоду творчества Диккенса. В нем на первый план выходит серьезный анализ психологических и социальных проблем жизни.
В 1849—1850 годах Диккенс создает первый и единственный автобиографичекий роман «Дэвид Копперфильд», рассказывающий историю маленького мальчика, который, пройдя через лишения и всевозможные испытания, обретает счастье и становится писателем.
В «Дэвиде Копперфильде» снова решается Диккенсом вопрос: «Что есть зло и что есть добро? И все ли так просто?» Образы героев становятся неодназначными и психологически усложненными, почти в каждом персонаже есть хорошие и плохие стороны. Это произведение положило начало жанру современного психологического романа.
«Холодный дом» (1853—1858), «Тяжелые времена» (1854) и «Крошка Дорит» (1855—1857) — это романы зрелого Диккенса, романы социальные, в которых дается картина взаимосвязи сложных событий личного и общественного характера. В них Диккенс окончательно расстается с мечтой о том, что деньги могут принести добро и счастье. Писатель показывает власть денег, но позволяет своим героям — наделяет их достаточной для этого нравственной силой — освободиться от ее влияния. Всепрощение и сострадание уступают в этих его произведениях место сатире и иронии.
Исследователи творчества Диккенса писали, что в своих поздних романах он возвращается к темам раннего периода и как бы заново «прорабатывает» их. Причем на первый план выходят темы самоотречения, самоочищения, испытания и искупления.
Самым лучшим творением позднего Диккенса по праву считается роман «Большие надежды» (1860—1861). В интригующей форме детектива таится проблематика большой нравственной глубины. Маленький мальчик, которому покровительствует беглый каторжник и который по наивности считает своей покровительницей мизантропку аристократку, внезапно оказывается на грани пропасти — его «большие надежды» рухнули, иллюзии и мечты разбиты. Мальчику самому приходится пробивать себе дорогу в жизни, учиться разбираться в людях, ценить доброту и порядочность, видеть в человеке Человека и самому стараться стать таким.
Популярность Диккенса была поистине удивительной, Честертон писал, что нам трудно даже представить ее размеры. О Диккенсе с восторгом отзывались Гоголь, Тургенев, Гончаров. О нем с большим уважением и восхищением писал Достоевский. Известны слова Льва Толстого: «Чарльз Диккенс — крупнейший английский писатель-романист XIX века... его книги, проникнутые истинно христианским духом, приносили и будут приносить очень много добра человечеству...»
ТОМАС МАНН РИД (1818—1883)
Приключенческая литература в Англии представлена именами литературных звезд первой величины. И одно из них — имя Майн Рида, жизнь которого сама по себе напоминает роман невероятных приключений. Писатель побывал в Северной и Южной Америке, исколесил всю Мексику, принимал участие в английской революции и был близко знаком с известным венгерским революционером Лайошем Кошутом.
Родился Майн Рид в Ирландии в семье священника. Хотя родители и настаивали на его посвящении в сан, будущий писатель проявил настойчивость и... ушел в море. «Десять лет мне и недели не случалось прожить на одном месте. Я изъездил Америку вдоль и поперек. Я спускался вниз по Миссисипи и поднимался в челноке до истоков Ориноко. Сегодня я замерзал в хижине эскимоса, а через месяц грелся в гамаке под пальмами. Я питался сырым мясом со звероловами Скалистых гор и ел жареных обезьян у индейцев», — писал Майн Рид.
Все свои книги писатель основывал на собственных приключениях, тем не менее от настоящей жизни их отличает крайняя стремительность (если не сказать —ускоренность) действия. На самом же деле в реальности все происходило совсем не так, и сам Майн Рид говорил, что ему приходилось запасаться терпением на долгие недели, прежде чем натолкнуться на какое-нибудь приключение.
Все его книги пронизаны романтикой приключений, любовью к ближнему, прославлением мужества, честности и преданности. Они учат подрастающее поколение идеалам добра и справедливости.
Наибольшей известностью пользуется «Всадник без головы», который, как и многие другие лучшие романы Майн Рида (например, «Белый вождь» или «Морской волчонок»), написан в пятидесятые годы XIX века.
Писателя можно назвать настоящим романтиком приключений — все герои его сильны и благородны, мужественны и нежны. Они настоящие Рыцари, защищающие слабых и сирых, служащие Прекрасной Даме и поклоняющиеся Красоте.
Любимые герои писателя — охотники, натуралисты и путешественники, неизменно оказывающиеся в центре сражений, нападений и преследований. Но, к чести Майн Рида, надо заметить, что авантюрная интрига ничуть не мешает прекрасным описаниям природы и блестящим этнографическим зарисовкам.
Майн Рид выступал как автор не только приключенческих, но и научно-познавательных романов и как популяризатор зоологии, ботаники, этнографии и географии.
РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН (1850—1894)
Стивенсон — романтик и идеалист, превращавший в своих книгах серый и скучный мир викторианской Англии в мир смелых и сильных людей, борющихся с опасностями и всегда побеждающих.
Сам писатель так сформулировал свое литературное кредо — принцип «мужественного оптимизма»: «Будем по мере сил учить народ радости. И будем помнить, что уроки должны звучать бодро и воодушевленно, должны укреплять в людях мужество».
Стивенсон — основоположник, теоретик и ведущая фигура английского неоромантизма, важнейшие принципы которого он изложил в статье «Замечания о реализме». Писатель считал, что любое художественное произведение должно соединять в себе реальное и «возвышенное». Он выделял три разновидности в жанре романа — приключенческий, драматический и роман характеров, и сам создавал романы приключенческого направления, умело вплетая в них элементы других направлений. Однако история для него — всего лишь фон, на котором и происходит развитие сюжета. Он —мастер приключенческого жанра, лихо закрученной интриги и мгновенного развития сюжета. Главный герой романов — его величество случай.
Лучшими произведениями Стивенсона считаются «Остров сокровищ» (существует несколько продолжений этого романа, написанных другими авторами), «Похищенный», «Черная стрела» и «Катриона».
Он не только великолепный прозаик, но и прекрасный поэт. Первый сборник стихов — «Детский цветник стихов» — вышел вскоре после его первого романа и имел большой успех. Самым же известным поэтическим творением Стивенсона является, без сомнения, его баллада «Вересковый мед», построенная на фольклорных мотивах и переведенная на русский язык С. Маршаком.
Стивенсон родился в Эдинбурге, столице Шотландии, в семье морского инженера, смотрителя маяков. С детства Роберт Льюис страдал болезнью бронхов, что, с одной стороны, заставляло его чувствовать себя инвалидом, а с другой — стремиться к наиболее полной и насыщенной жизни.
Страстный жизнелюб, Стивенсон был и неутомимым путешественником. Многие его приключения описаны в книгах путевых заметок. Это и путешествие на байдарке, и пешком с навьюченным осликом, и на торговом судне по Атлантическому океану, и поездка по Америке. Особенно полюбился писателю тихоокеанский архипелаг Самоа, где он прожил последние годы своей жизни и где похоронен.
На надгробном камне, по желанию Стивенсона, выбиты его стихи, которые заканчиваются следующими строками:
С моря вернулся, пришел моряк, 
И охотник вернулся с холмов.
Свою любовь к жизни Стивенсон страстно желал передать подрастающему поколению, вселить в него радость новых открытий и стремление преодолевать трудности, встречающиеся на жизненном пути.
Самый известный роман писателя — «Остров сокровищ» напоминает игру в пиратов, однако приключения, описываемые в нем, — вовсе не игра. Писатель призывает своих юных читателей на примере Джима Хопкинса найти в себе силы преодолеть любые невзгоды и постараться обрести духовные сокровища, воспитать в себе силу воли и храбрость, мужество и целеустремленность, доброту и отзывчивость, преданность дружбе и чувство долга.
В отличие от другого популярного мастера приключенческого романа Г. Райдера Хаггарда, Стивенсон не старается живописать всевозможные происшествия и приключения, а обращает внимание прежде всего на нравственную сторону описываемых событий, которые из-за этого ничуть не становятся менее увлекательными. Не менее захватывающе написана и повесть «Странная история доктора Джекиля и мистера Хайда», созданная в жанре готического детектива. По сути дела, перед нами философские рассуждения автора о понятиях добра и зла, о привлекательности порока и неизбежности наказания за него.
Во всех своих произведениях Стивенсон утверждает романтическую мечту о торжестве человеческого достоинства и высоких идеалов.
Кумиром многих поколений подростков вот уже чуть ли не столетие является Генри Райдер Хаггард (1856—1925), певец морских приключений и экзотических стран.
Его перу принадлежит целый ряд приключенческих романов, главным действующим лицом которых выступает охотник Аллан Квортермейн.
Помимо приключенческих Хаггард писал и исторические романы, посвященные истории Англии, Скандинавии, Испании. Древнего мира.
Джозеф Конрад (1857—1924) вошел в английскую литературу и круг юношеского чтения как автор психологических приключенческих романов, действие которых неизменно связано с морем и происходит вдали от цивилизаций, в тропических странах. При описании их писатель основывался на собственном богатом опыте.
Романы Конрада отличают прекрасные описания природы, яркие характеры сильных и мужественных людей, высокие моральные устои и романтические идеалы. Основной проблемой книг писателя неизменно является познание тайны человеческой личности.
Джозеф Конрад — это псевдоним Теодора Юзефа Конрада Коженевского, поляка по происхождению. Несмотря на свою изначальную «инородность», Конрад много значит для истории английской литературы, ибо был первым писателем, применившим новую повествовательную технику, — он впервые использовал прием «точки зрения».
Будущий писатель родился в семье польского повстанца, сосланного царским правительством в Вологду. Конрад с детства тянулся к морю, в юности он уехал в Марсель, где нанялся на парусник и дослужился до капитана. Но через десять лет из-за частых приступов тропической лихорадки вынужден был оставить службу. Он посвящает себя целиком писательскому труду.
Успех приходит сразу же после издания в 1895 году первого романа «Каприз Олмейера», хотя в этом произведении и чувствуется еще некоторая скованность автора в английском языке. Впоследствии Конрад преодолел языковой барьер, и его произведениями восхищались такие мастера прозы, какГолсуорси, Герберт Уэллс, Генри Джеймс.
Постепенно у писателя складывалась собственная концепция восприятия литературы и ее задач. Конрад считал, что литературное произведение должно стремиться к скульптурной пластике, символичности и изяществу музыки, выразительности графического рисунка. Его творческим кредо был синтез различных видов искусств. Большое внимание писатель уделял иллюстрациям к собственным произведениям, считая, что иллюстрации должны органично дополнять текст книги.
Программное произведение Джозефа Конрада — его роман «Лорд Джим», где в центре внимания сильная личность, бывший моряк, человек, попавший в экстремальные обстоятельства. Именно поведение человека в такой ситуации и интересует Конрада. Лорд Джим вместе с другими членами команды покинул тонущий корабль, а на нем еще оставались люди. Но муки совести не дают ему забыть об этом преступлении, и он сам отдает себя на милость правосудия.
Конрад был прекрасным писателем-маринистом, мастером психологической прозы, создателем ярких героических характеров, воспевавшим мужество и стойкость, прославлявшим идеи добра и справедливости.
Уилки Коллинз (1824—1889) — автор знаменитых остросюжетных романов, один из основоположников жанра детектива, произведения которого отличает строгое совершенство сюжетных линий. Для писателя характерен интерес к мотивам поступков человека, тайнам его внутренней жизни. Отсюда пристрастие к элементам готического романа — таинственным фигурам в белых одеждах, зловещим предзнаменованиям, старинным замкам, двойникам, переодеваниям, призракам и привидениям. Тем не менее во всех его романах описана реальная жизнь и даны психологически достоверные характеры персонажей.
Стоит отметить, что Коллинз не является собственно детским писателем, тем не менее его книги вызывают неизменный интерес у подрастающего поколения и пользуются большим спросом в детских библиотеках, особенно «Женщина в белом» (1860) и «Лунный камень» (1868).
Помимо напряженной интриги и атмосферы тайны, романам Коллинза присущи виртуозно сложный узор сюжета, насыщенный постоянно возрастающим напряжением, философские размышления о Добре и Зле, причем неизменно побеждает первое.
Коллинз стал основоположником жанра, который затем был продолжен и развит его не менее славными соотечественниками — Артуром Конан Дойлом и Агатой Кристи.
АРТУР КОНАН ДОИЛ (1859—1930)
Конан Доил — один из основоположников детективного жанра, автор и многих исторических и научно-фантастических романов, множества рассказов, повестей, стихов. Он создал образ сыщика Шерлока Холмса, раскрывающего самые запутанные преступления благодаря силе своего интеллекта и неизменно становящегося на защиту обиженных и бедных.
Впервые Шерлок Холмс появляется в «Этюде в багровых тонах». Холмс и доктор Ватсон становятся главными героями его следующих книг: «Приключения Шерлока Холмса», «Собака Баскервилей», «Возвращение Шерлока Холмса», «Случаи из судебной практики Шерлока Холмса».
Шерлок Холмс, вне всякого сомнения, относится к числу литературных героев, которых знает почти каждый человек. Один из биографов Конан Доила X. Пирсон писал: «В настоящее время есть только три героя в английской литературе, занимающих такое же место, как Холмс, в умах и речах простых людей с улицы». Эти три героя — Ромео, Шерлок и Робинзон Крузо. Общеизвестен факт, что, когда писатель захотел убить своего героя, порядком ему надоевшего, читатели буквально завалили его возмущенными и взволнованными письмами, и Конан Дойлу не оставалось ничего другого, как возродить к жизни Холмса.
Конан Дойл создал также талантливые научно-фантастические романы, в центре их – необыкновенные открытия ученых. Всего он написал, кроме произведений о знаменитом детективе, около семидесяти романов и считал их болле серьезными, чем рассказы о Шерлоке Холмсе. Особено ценил Конан Дойл свои исторические романы («Родни Стоун», «Смерть Артура», «Белый отряд» и др.)
Родился Конан Дойл в семье ирландского художника, происходившего из одной из самых родовитых семей Британии. Писать увлекательные рассказы Артур начал еще в школе, однако после окончания ее решил посвятить себя не писательскому труду, а профессии врача. В 1881 году он получает степень бакалавра медицины и зарабатывает себе на жизнь врачебной практикой. Но писательский труд постпенно начинает отнимать все больше и больше времени, да и приносит солидный достаток, так что начиная с 1890 года (год выхода «Знака четырех») Конан Дойл полностью посвящает себя литературе.
Многие исследователи творчества Артура Конан Дойла указывают, что, несмотря на несомненное наличие реального прототипа Холмса – Джозефа Белла, в этом герое есть многое и от самого автора. Недаром в одном из интервью Конан Дойл сказал: «Шерлок Холмс – это я сам и есть».
Шерлок Холмс – человек богатого воображения, подчиняющегося железной логике, и необычайной наблюдательности. Это и помогает ему разгадывать тайны запутанных преступлений. Кстати, Конан Дойл и сам однажды доказал, что мастерски владеет методами своего героя. В 1906 году, напечатав в «Дейли телеграф» несколько сьаьей по делу некоего Джорджа Эдалжи, писатель добился оправдания незаконно осужденного человека.
В историю литературы – и в круг юношеского чтения – Артур Конан Дойл вошел прежде всего как создатель лучших образцов детективного жанра, где он следовал традициям Эдгара По,  развивал их.

Уильям Моррис (1834-1896) – классик английской литературы, известный в России прежде всего как пропагандист социалистических идей, имеет к детской и юношеской литературе самое непосредственное отношение. Он является основоположником жанра «фэнтези», столь популярного в наше время среди подростков. По словам одного известного английского критика, «Моррис – самая значительная фигура среди романтиков… - по таланту и интенсивности чувства не уступающий Валь Скотту».
Моррис был переводчиком, музыкантом, художником, архитектором, поэтом, прозаиком, дизайнером, скульптуром, владельцем художественных мастерских, создающих прекрасные копии образчиков материальной культуры средних веков, знатоком средневековой литературы, собравшим библиотеку редких книг. Он был восторженным певцом средневековья и блестящим литературным стилизатором.
Год 1888-й очень важен для истории английской литературы, ибо в этом году выходит в свет роман «Дом сынов Волка», ставший первым и едва ли не одним из лучших образчиков нового жанра, развившегося из стилизации под средневековый рыцарский роман и существующий ныне в виде героической «фэнтези». Моррис создает в своих произведениях мир нереальный, сказочный, волшебный. И делает это не ради сопоставления его с «грязью мира современного», не ради критики и просвещения, но ради эстетического наслаждения своего и читательского.
Романы Морриса восходят к средневековому рыцарскому роману с его сказочно-фантастическим сюжетом, но речь идет не о влиянии, а о намеренном подражании этому жанру. Герои его мифологичны, а историческое в изображении автора органично сливается с фантастическим. Магия и волшебство пронизывают ткань произведений, ибо они совершенно обычны для таинственного мира — авторского мифа — Морриса. Но не стоит воприни-мать его романы как забаву или искусное подражательство. В книгах Морриса неизменно торжествуют добро, мужество, смелость, преданность долгу и слову. Для его героев непререкаем кодекс рыцарской чести и обет служения Прекрасной Даме. Это относится и ко всему его творчеству, но особенно — к наиболее известным произведениям: «Воды Дивных Островов», «Дом сынов Волка», «Сверкающая равнина», «Корни горы», « Лес за пределами моря».
Романы Морриса трудно поддаются переводам на другие языки, ибо, создавая новый жанр, писатель применил и совершенно необычный язык, основанный на языке древних памятников, изобилующий устаревшими грамматическими конструкциями и архаизмами. Можно утвержать, что Моррис является создателем искусственного языка — очень красивого, утонченного и живописного. Писатель смело экспериментирует с языком, прибегая — одним из первых в истории современной английской литературы — к совмещению прозы и стиха. Этот прием применен им, в частности, в романе «Дом сынов Волка», когда герои в особо важных для них ситуациях вдруг переходят с прозы на стихи.

ГЕРБЕРТ ДЖОРДЖ УЭЛЛС  (1866-1946)
В круг юношеского чтения входят и произведения — преимущественно ранние—знаменитого фантаста Герберта Уэллса.
Уэллс написал более сотни книг — бытовые и фантастические романы,  повести и новеллы, киносценарии и готическая проза, мемуары и документальная проза. 
В своем творчестве Уэллс опирался преимущественно на подлинные разработки ученых и продолжал традиции критического реализма, используя жанр научного-фантастического романа для «прикрытия» критики существующих социальных противоречий. Уэллса сравнивали со Свифтом, обращавшимся к фантастике в широком смысле этого слова, чтобы иметь возможность влиять на жизнь общества.
В свое время Уэллс был столь известен, что современники предпочитали называть его просто по инициалам — Г. Дж. Один из исследователей творчества английского классика заметил: «Он был самым популярным среди серьезных писателей своего времени и самым серьезным среди популярных».
Уэллс родился в семье садовника, который вскоре стал профессиональным игроком в крикет, затем содержал лавку, но разорился. В 13 лет Герберту пришлось начать трудовую жизнь. Тяжелое детство и юность закалили будущего писателя, научили его пробивать себе дорогу в жизни. Герберт Уэллс был человеком, «сделавшим самого себя», как принято говорить в Англии.
1893 год — начало литературного творчества Уэллса: именно в это время появляются его первые газетные публикации.
В 1895 году выходит его знаменитая «Машина времени» — первый научно-фантастический роман, одна из «обязательных» книг для досуга юного читателя. Затем последовали «Остров доктора Моро», «Человек-невидимка», «Когда спящий проснется», «Первые люди на Луне», «Пища богов» и многие другие романы. Сама атмосфера надвигающегося нового века побуждала писателя заглянуть в будущее, проанализировать глубинные процессы, происходящие в обществе, и их возможные последствия для всего человечества.
Романы Уэллса существенно отличаются от социальных утопий — жанра, который был столь распространен среди английских писателей в начале XX века, — прежде всего напряженностью сюжета, увлекательной интригой, наличием тайны, а также тем, что в основу любого романа были положены научные открытия.
Тем не менее сквозь самый невероятный узор фантастического сюжета в романах Уэллса неизменно просвечивает современность. По сути дела, любой научно-фантастический роман Уэллса смело можно назвать и острой социальной сатирой.
Во многих своих произведениях — и прежде всего в «Человеке-невидимке» — Герберт Уэллс поднимает вопрос о существовании человека талантливого и не похожего на других в среде мещанской, обывательской. Писатель нисколько не сомневается в прогрессе науки, но остерегает читателя, напоминая ему, что косная сила мещанства является реальной угрозой для светлого будущего человечества.
Сам Уэллс как-то сказал: «Подлинным писателем имеет право называться только тот, кто в силах научить хоть чему-нибудь своих современников, кто лучше видит вокруг и больше видит впереди. Я всегда склонен был думать, что я все-таки таков».
Кажется, что нечего и добавить к этой самооценке писателя. Ибо Уэллс учил своих читателей быть сильными и мужественными, добрыми и мечтательными, бороться с несправедливостью, а не пасовать перед нею. Он звал вперед — и прызыв этот был услышан.
Этель Лилиан Войнич (1864—1960)—представитель английских писателей, на которых сильное влияние оказали социалистические идеи. Ее раннее творчество посвящено теме революционной борьбы и героического подвига.
Дочь известного математика Джорджа Буля, Этель родилась в Ирландии. В Берлине получила музыкальное образование. Одновременно с занятиями в косерватории Этель Буль посещала лекции по славянской филологии. В это же время она знакомится с русскими эмигрантами, дружит с революционером и писателем С. М. Степняком-Кравчинским.
В результате общения с русскими революционерами Этель отправляется в Россию, где проводит два года (1887—1889). Вскоре она выходит замуж за польского революционера Войнича и начинает активно помогать ему в его революционной работе. Одновременно она переводит на английский язык произведения Салтыкова-Щедрина, Гоголя, Островского, Гаршина, Степняка-Кравчинского.
Близость Войнич к революционной эмиграции и ее тесные связи с революционерами многих стран отразились в ее романах «Овод», «Джек Реймонд», «Прерванная дружба» «Сними обувь свою» (последние два романа являются продолжением «Овода»), автобиографическом романе «Оливия Лэтам».
Наиболее известен роман Войнич «Овод», входящий в круг юношеского чтения. Формально «Овод» — роман исторический, действие его перенесено в Италию тридцатых—сороковых годов. Однако история — лишь фон создания романтического и героического характера молодого революционера Артура Бертона — Овода. Он действует в неординарных условиях, преодолевая все трудности благодаря силе воли и уверенности в истинности собственных идеалов. Путь Овода — это путь отречения от либерализма и религиозных убеждений, которые, по мнению автора, несовместимы с революционной борьбой и активными действиями на благо человечества. Читателя юного в романе прежде всего привлекают цельность характера и благородство героя.
Нельзя не отметить и занимательности сюжета, и напряженной интриги, и атмосферы тайны, окутывающей жизнь Артура, что тоже не может не увлечь юного читателя.
В поздних романах Войнич, в том числе и в романах, продолжающих историю жизни Овода, на первый план выходят нравственные проблемы, однако и в этих произведениях писательница остается верной основной теме своего творчества — воинствующему гуманизму.
РАФАЭЛЬ САБАТИНИ (1875—1950)
Рафаэль Сабатини вошел в английскую литературу как мастер исторической прозы, чьи книги одинаково интересны как юным, так и взрослым читателям. Творческое наследие писателя включает в себя около сорока романов, короткие рассказы, пьесы, историко-популярные очерки. Критики называют Сабатини «английским Дюма»: отчасти следуя образцам приключенческого романа XVII—XVIII веков, он возвышается над популярной исторической беллетристикой благодаря исключительной эрудиции, безупречному чувству стиля и тонкой самоиронии, пронизывающей все произведения писателя. Блестящий диалог, изобилующий афоризмами и парадоксами, заставляет вспомнить о Бернарде Шоу.
Сабатини родился в старинном итальянском городке Ези; возможно, детство, проведенное среди романтических руин средневековых церквей и дворцов обусловило интерес будущего писателя к историческому прошлому. Космополит по рождению и воспитанию (отец его был итальянец, мать — англичанка; оба — оперные певцы с мировым именем), Сабатини свободно говорил и писал на шести языках уже к 18 годам (родным, впрочем, считая английский); учился в Швейцарии и Португалии, много путешествовал по Европе и, наконец, обосновался в Англии, в городе Ливерпуль, где некоторое время работал в издательстве местной газеты.
Начало литературной карьере Сабатини положил ряд коротких рассказов, которые, как и у большинства начинающих авторов, то принимались, то отвергались солидными журналами. Первый роман, «Рыцарь таверны», вышел в свет в 1904 году; за ним последовали и другие, снискавшие автору умеренную популярность. С публикацией «Скарамуша» и «Капитана Блада» в двадцатых годах в англоговорящих странах начинается «бум Сабатини», и читающая публика с энтузиазмом обращается к романам более ранним, прежде прошедшим незамеченными. 
      Действие романов Сабатини развивается на фоне исторического прошлого, идет ли речь о политических интригах семейства Борджиа или о событиях Великой французской революции. «Каролинец» посвящен американской войне за независимость, в центре «Игрока» — инфляция и финансовая паника во Франции, последовавшие за смертью ЛюдовикаХ1У, и легендарная фигура  финансиста Джона Ло, создателя Генерального Банка: из «Одиссеи капитана Блада» читатель узнает о восстании Монмута, из «Ловушки» — о наполеоновских войнах. Несомненной заслугой автора являются яркие портреты реальных исторических лиц —пап, инквизиторов, светских правителей, политиков и военных, населяющих европейскую историю: Людовик Х111 в «Великолепном Барделисе», Веллингтон в «Ловушке», судья Джефрейс в «Одиссее капитана Блада», Робеспьер, Марат, Демулен и Дантон в «Скарамуше», Великий Инквизитор в историческом труде «Торквемада и испанская инквизиция» изображены живо и убедительно и порою с несколько неожиданной стороны. Позния автора в области европейской и английской истории отличаются редкой энциклопедичностью. 
                    Мировую известность автору принес «Скарамуш» (1921),  роман «плаща и шпаги» с глубоким психологическим подтекстом. На фоне бурных событий Великой французской революции разворачивается непримиримая борьба между молодым республиканцем-идеалистом Андре-Луи Моро и жестоким, беспринципным аристократом маркизом де Латурд'Азиром. Сценическое имя главного героя, вынесенное в заглавие, удачно характеризует мировосприятие Андре-Луи, как, впрочем, и самого автора: «Обостренное чувство смешного и врожденное ощущение того, что мир безумен». В канву захватывающих приключений вплетаются мотив вины и возмездия. Последствия греха молодости отнимают у маркиза де Латур д'Азира все, что составляет смысл его : жизни: Андре-влюбленный одерживает верх в соперничестве за руку прекрасной Алины, Андре-актер мешает интрижке циничного аристократа с легкомысленной Клименой, Андре-фехтовальщик побеждает врага на дуэли; Андре как представитель республиканской Франции лишает маркиза поместьев, титула и положения в обществе.
Лучшей книгой Сабатини справедливо считается «Одиссея капитана Блада» (1922), продолжением которой явились романы «Хроника капитана Блада» (1931) и «Удачи капитана Блада» (1936). Первое произведение отличается законченным сюжетом, два последующих представляют собою пересказ отдельных эпизодов из пиратской карьеры главного героя. 
        Историческим прототипом Питера Блада, столь полюбившегося читателям, был английский хирург Генри Питман, проданный в рабство на Барбадос и впоследствии бежавший с плантаций. История капитана Блада отчетливо перекликается и с биографией Генри Моргана, знаменитого флибустьера, также бывшего рабом на Барбадосе, впоследствии посвященного  в рыцари и назначенного вице-губернатором Ямайки. События трилогии разворачиваются на «флибустьерском», то есть Карибском, море в XVII веке. Изрядно идеализируя «береговое братство», автор создает один из самых обаятельных образов образов английской литературы: капитан Блад, «рыцарь до идиотизма», остается поборником справедливости на палубе пиратского судна; все поступки его диктуются кодексом чести, столь типичным для героев Сабатини.     
      С неменьшим успехом Сабатини обращается к истории пиратства романах «Морской ястреб» (1915) и «Черный Лебедь» (1932). 
        Герои Сабатини на удивление человечны — в отличие от клишированных персонажей приключенческой беллетристики, и в этом  секрет их обаяния. Они допускают ошибки и совершают глупости; они предстают перед нами как в час триумфа, так и в минуту слабости. «Скарамуш» Андре-Луи не боится показаться смешным, выйдя на сцену в комической роли; однако он же стыдится любого проявления истинных чувств; Оливер Трессилиан («Морской Ястреб») с совершенно мальчишеской бравадой разыгрывает неумолимого мстителя; слова «вор и пират» из уст любимой девушки лишают самообладания непреклонного капитана Блада.
     Не менее привлекательны любимые героини автора — Арабелла Бишоп («Одиссея капитана Блада»), Присцилла Харрадин («Черный Лебедь»), Алина де Керкадью («Скарамуш»): они непосредственны, смелы, решительны, ничуть не похожи на томных  и пассивных героинь приключенческого романа; и в облике их, и в характере ощущается нечто задорно-мальчишеское. При этом, подобно прекрасным дамам куртуазного романа, они вознесены  на пьедестал:  оказывая неизменно облагораживающий эффект на  своего поклонника — пирата, бунтаря, авантюриста, — они отнюдь не спешат к нему снизойти. Любовная интрига у Сабати
ни—лишь одна из сюжетных нитей романа и, как правило, отнюдь не главная.
В одном из интервью Сабатини утверждал, что любой новеллист должен оставаться реалистом; даже вымышленную историю следует написать так, чтобы читатель не усомнился в ее истинности. Однако подлинный художник не копирует действительность рабски, подобно заурядному фотографу, но добивается эффекта правдоподобия, тщательно отбирая материал и подразумевая больше, нежели сказано напрямую. Все грязное, жестокое и безобразное в романах Сабатини остается как бы за кадром, подразумевается согласно требованиям сюжета, но не выносится на первый план, дабы не шокировать читателя.
Эссе Сабатини «Историческая проза» лишний раз подтверждает, что автор воспринимал труд романиста и историка в равной степени серьезно. Согласно Сабатини, писатель-историк обязан изучить описываемый период во всех подробностях, так, чтобы почувствовать себя в минувшей эпохе как дома. Отсюда — три возможных подхода к творчеству. Роман исторический может касаться «исключительно исторических лиц и событий». Таков «Королевский любимец» (1930): здесь Сабатини едва ли выдумал даже второстепенные характеры. Но возможно и «представить придуманный сюжет, развивающийся силами придуманных персонажей, но на реальном фоне, с которым персонажи так или иначе соотносятся». Таков Моро-Скарамуш, изобретение автора и тем не менее во всем—дитя своей эпохи. Возможно и «смешивать события реальные с теми, что разумно и логически домыслены, и персонажей реальных и вымышленных» — этим методом Сабатини пользовался наиболее часто.
Написанные в XX веке, романы и пьесы Сабатини отличаются повышенной событийностью и эмоциональной насыщенностью, воскрешают антураж, нравы и традиционные элементы романтической литературы XVIII—XIX веков. Желание оживить прошлое — не просто воссоздать, но войти в него, оставив настоящее позади, — вот типичная черта романтизма, унаследованная Сабатини. Согласно критику начала века Льюису Мелвиллу, «если вы возьмете в руки том мистера Сабатини и отложите его в сторону, не дочитав, поверьте мне, что тут вина не автора».
* **
Литературная сказка возникла в Англии в начале XIX века. Возникла она не сразу и не сама по себе, а выросла, выкристаллизовалась из записей фольклористов в эпоху романтизма, когда появился пристальный интерес ко всему народному, национальному.

   Отличительной особенностью английской народной сказки является сближение ее с быличкой. Прежде всего это сказки об эльфах и феях, характерные для многих областей Великобритании. Исследователи считают, что эти сказочные существа пришли в английский фольклор из кельтских преданий и являются своеобразной «помесью» кельтских природных духов и германских карликов. 
   Хотя авторская (литературная) сказка возникла в Англии относительно поздно по сравнению с остальными европейскими странами, интерес к народному творчеству, легендам и сказаниям заметен еще в произведениях авторов позднего средневековья — например, в книгах Томаса Мэлори. 
Невозможно, говоря о сказке, не упомянуть и имени великого В Шекспира, знатока английского фольклора. В духе народной сказочной поэзии написаны им пьесы «Зимняя сказка» и « Буря», а в «Сне в летнюю ночь» на сцене появляется король фей Оберон и эльф-проказник Пак (последний станет главным героем двух прекрасных сказочных сборников Редьярда Киплинга «Пак с холмов Пэка» и «Подарки фей»).
  Герои сказок и легенд (особенно Робин Гуд) вдохновляли писателей на создание собственных произведений не только во времена Шекспира, однако собирать и записывать народные сказки в Англии стали лишь в конце XIX века. И одними из самых известных собирателей и издателей сказок были Эндрю Ланг, издавший около десяти сказочных сборников, названия которых соответствовали цвету их обложки, и Джозеф Джекобс, редактор журнала «Folklore», автор пяти фольклорных собраний. Значительное место сказка и легенда занимают в творчестве знаменитых  поэтов Р. Саути и У. Теннисона. Несомненно влияние фольклорной традиции и на произведения Вальтера Скотта. 
Возникновение же литературной английской сказки связано с творчеством писателя и ученого Вильяма Роско и писательницы Кэтрин Дорсет. Роско по праву считается основоположником анималистической сказки в Англии, а ее традиции продолжили и развили в своем творчестве Роберт Саути, который обработал народную сказку о трех медведях, Беатрис Поттер, Хью Лофтинг, Редьярд Киплинг и Кеннет Грэхм.

ДЖОЗЕФ РЕДЬЯРД КИПЛИНГ (1865—1936)

     Киплинг — фигура в английской литературе неоднозначная и крайне противоречивая. Критики много писали о его стремлении к идеалам силы, порядка и солдатской доблести. Его идеи были довольно просты и незамысловаты: Британская империя превыше всего, а сами англичане — высшая нация в мире, призваная просвещать другие народы и заставлять их жить по своим— лучшим—законам.

Вот они. Джунглей Законы, запомнить обязан их Волк. 
Начало ж и корень и сердце Закона в одном: Послушания долг.

Однако сказки Киплинга — одни из лучших в мире, и дети совсем не думают об идеях силы и порядка, когда читают «Книги джунглей», отрывки из которых известны на русском языке под названием «Маугли».
Киплинг долгое время работал в индийских колониях журналистом, прекрасно знал восточный фольклор и воочию видел все красоты природы Востока, что не могло не найти отражения в его творчестве.
«Беззаконной кометой», ворвавшейся в английскую литературу, называли Киплинга. И для этого были основания: в эпоху литературного безвременья, на закате викторианства его произведения привлекали стройностью и ясностью, силой и мужеством, жизнестойкостью и здоровым оптимизмом персонажей.
Писателя упрекали — в том числе и Оскар Уайльд — в излишней грубости и журналистском вульгаризме. Друзья — например, Генри Джеймс — не принимали его «резких патриотических стихов», считая их слишком назойливыми. Враги просто называли «литературным хулиганом».
После «прихода» в литературу писателей-авангардистов книги Киплинга были преданы забвению как никому ненужные творения мастодонта «стухшей цивилизации» (по образному выражению Эзры Паунда), а в похоронах «забытой знаменитости» (Т.С. Элиот) в Вестминстерском аббатстве (что само по себе является большой честью) не захотел принять участие ни один крупный английский писатель.
Однако «время простило писателя и его взгляды, потому что он хорошо писал», а полемика вокруг политических взглядов Киплинга лишь вернула ему в наши дни утраченную известность.
Детям всего мира прекрасно знакомы анималистические сказки из сборника «Вот так сказки» (или «Просто сказки»), первые из которых писатель стал создавать, отвечая на бесконечные «откуда» и «почему» своей маленькой дочери Эффи. И как бы критики ни старались найти в них влияние «железного» Киплинга, детям нравятся смешные животные и невероятные приключения, нравятся ответы на вопросы: «Почему у верблюда горб?» и «Почему у кита такая большая глотка?».
У Киплинга и раньше были детские книги, например «Отважные капитаны», двухтомная «Книга джунглей», но настоящую известность ему как детскому писателю принесли именно «Просто сказки». Это не «просто» сказки, а невероятно домашняя книга, написанная любящим отцом для любимого ребенка, и дети не могут не заметить и не оценить этого. 
Тут уместно будет заметить, что Киплинг продолжил традицию детской английской литературы — сам проиллюстрировал свои сказки и дал пояснения к ним.
Помимо анималистической сказки, Киплинг творил еще и в жанре сказки фантастической. Он, по сути, был одним из родоначальников жанра «фэнтези», создав сказочную эпопею в двух томах — «Пак с холмов Пэка» и «Подарки фей», главным героем которой стал шекспировский Пак, рассказывающий сестре Юне и брату Дану историю Англии и веселящий их своими проделками и волшебством. Дилогия Киплинга — это классика жанра «фэнтези» — волшебных историй про эльфов и духов.
Начинается книга Киплинга с того, что Дан и Юна дают спектакль по пьесе «Сон в летнюю ночь», и Дан играет в ней Пака. Появившийся на поляне Пак собственной персоной посвящает детей в тайны Холмов и произносит заклинание, передавая им во владение земли Старой Англии. Именно Пак, как уже было сказано выше, рассказывает маленьким брату и сестре историю Англии, но рассказывает не сухо, как на уроке в школе, а перенося их в давно минувшие времена.
Таким образом, дилогия Киплинга может считаться своеобразным учебником по истории, написанным в живой и увлекательной форме, — от каменного века и времен правления римлян до разгрома Армады и войны с Наполеоном. 
Двухтомник состоит из двадцати одной новеллы, ни в одной из которых нигде конкретно не указывается дата или век. Читатель должен сам догадаться об этом, чему способствуют щедро рассыпанные по всему тексту книг подсказки. 
Иногда Киплинг провоцирует своих читателей, предлагая им собственный взгляд на развитие истории, как это, например, случается в новелле о разгроме англосаксов войском Вильгельма Завоевателя при Гастингсе и смерти последнего англосаксонского короля Гарольда (этой же теме, к слову сказать, посвящен и знаменитый роман классика английской литературы сэра Эдварда Джорджа Бульвер-Литтона «Гарольд Англосаксонский»). Вопреки устойчивой исторической традиции Киплинг берет на себя смелость утверждать, что король Гарольд не погиб, а пошел бродить по Англии...

Почти во всех сказочных сборниках Киплинга текст построен по следующему принципу: каждую сказку предваряет небольшое (и лишь изредка — на несколько страниц) стихотворение, которое и создает «настроение» последующей прозы. Киплинг был не только прекрасным прозаиком, но и блестящим поэтом. Приведем ниже одно из его стихотворений из дилогии о Паке.
ПЕСЕНКА О ТРЕХ ЧАСТЯХ АНГЛИИ
Все три края страны я люблю круглый год: 
Меловые холмы, Уильд, Край Болот. 
Что больше из них я люблю всей душой: 
Болота, Уильд или Край Меловой?
Мое сердце навеки в распадке том, 
Между низкой долиной и стройным холмом. 
Ах, желтый хмель, голубой дымок, 
Без вас я совсем захиреть бы мог.
Край Болот раскинулся среди полей, 
Когда в Англии не было королей. 
Равнина Ромни и тростники, 
Вы навек спасете меня от тоски.
Южный край, где травы в лугах шелестят, 
Колокольчики нежно на овцах звенят, 
Фэрл и Датчинг, скользят паруса на воде, 
И душе моей лучше не будет нигде.
Анималистическая сказка в английской детской литературе получила дальнейшее развитие благодаря бессмертному творению Хью Лофтинга (1886—1947) о докторе Дулитле, известному в русском переводе под именем доктора Айболита. Сказку эту Лофтинг сначала написал в письмах домой с фронта в Первую мировую войну, снабдив их собственными иллюстрациями. Перевел же ее — в стихах — на русский язык в 1925 году К. Чуковский.
Инженер и архитектор по образованию, Лофтинг создал две книги о докторе Дулитле, последняя из которых была опубликована уже после смерти автора в 1953 году.
Лофтинг не только сочинил замечательную сказку о животных, но ввел в нее и элементы веселых перевертышей. Сказка буквально излучает доброту и веселье, а все потому, что, пребывая на войне, Лофтинг в письмах своим детям не хотел рассказывать им об ужасах войны, а предпочел смешить и радовать их забавными историями.
Фантастическую сказку в английской детской литературе создали Э. Несбит, Э. Фарджон, Лорд Дансени, Дж.Р.Р. Толкин, Б. Л. Пикард, Алан Гарнер.
Среди лучших представителей этого жанра нельзя не упомянуть Джорджа Макдональда (1824—1905), англо-шотландского поэта, проповедника, лектора и автора многочисленных традиционных романов в викторианском стиле, прославившегося и своими замечательными сказками для детей. Честертон, оценивая творчество Макдональда, назвал его «одним из трех или четырех величайших умов XIX века». На русский язык произведения Макдональда почти не переводились, и лишь в последнее время стали появляться отдельные его сказки в различных антологиях. 
Именно сказки и принесли Макдональду посмертную славу. Это прежде всего сборники «За спиной Северного ветра», «Принцесса и Гоблин» и другие. Впервые в истории английской литературной сказки в произведениях Макдональда становится не сказочный принц, а простой мальчик или юноша из народа. Не менее популярны сейчас в Англии и его фантастическо-аллигорические романы «Фантасты» и «Лилит». Макдональда называют основоположником традиции, продолженной уже впоследствии К.С. Льюисом и Дж.Р.Р. Толкином.
Лорд Дансени (полное имя - Эдвард Джон Моретон Дракс Планкетт Дансени, 1878—1957) — известный на Западе англо-ирландский писатель, один из основоположников жанра «фэнтези», прозаик, эссеист, драматург, переводчик, блестящий стилизатор, создатель собственной мифологии. 
Жизнь его удивительна и полна приключений. Восемнадцатый барон одного из трех древнейших родов Ирландии, участник бурской и первой мировой войн, азартный охотник, он принимал активное участие в движении «Ирландского возрождения», основной целью которого были развитие и подъем ирландской национальной культуры.
 Перу Дансени принадлежит ряд пьес, среди них самые известные — «Враги королевы», «Боги гор» и «Сверкающие врата», несколько автобиографий и сборники и романы на мифологическо-фэнтезийные темы — «Боги Пеганы», «Меч Велларена», «Рори и Бран», «Дочь короля Эльфландии» и многие другие.
   Почти все произведения Дансени основаны на переработанной мифологии Востока и Европы. В них встречаются как традиционные персонажи сказок и легенд, так и выдуманные самим автором. Тонкая стилизация подчас заставляет читателя забыть, что изящные новеллы написаны в начале века.
Мир Дансени — это мир воображения, где все возможно и необъяснимо. Тем не менее герои Дансени всегда стремятся к добру, и неизменно побеждает зло, иногда ценой собственной жизни.
Эдит Несбит (1858—1924) вошла в историю детской литературы как автор многочисленных сказок с элементами мифологии, научной фантастики и детектива. Ее сказки отличаются эпическим размахом и небольшими размерами, магической властью героев и реалистичностью и даже некоторой заземленностью отдельных сюжетов... Все ее произведения отмечены печатью живого юмора.
Некоторые произведения написаны Несбит в соавторстве с мужем под псевдонимом Фабиан Блэнд.
Литературный успех писательнице принесли романы о семействе Бастбал, основанные на воспоминаниях о собственном детстве: «Искатели сокровищ», «Примерные дети» и «Новые искателей сокровищ». Несбит считала себя «одной из тех, кому дано остаться детьми во взрослом мире». Ее произведениям присущи свежесть и живость непосредственного детского восприятия, яркая образность. Сказки писательницы неизменно имеют хороший конец, какими бы трагическими ни представлялись судьбы ее героев.
Повести и рассказы Несбит привлекательны прежде всего для девочек, ибо речь в них идет о принцессах и принцах. Все они построены на традиционных сюжетах, самый распространенный из которых — сватовство к королевской дочке. Но сюжет этот развивается писательницей каждый раз по-новому — и совершенно не предсказуемо.
Критики утверждают, что Несбит удалось создать свой собственный сказочный мир, во многом похожий на мир Кэролла, в котором все наоборот. Неслучайны поэтому постоянные отсылки в тексте — незаметные для непосвященного Читателя — к произведениям создателя Алисы. В ее творениях широко применяется игра слов, «перевертыши», которые часто довольно сложно (как и сказки Кэролла) перевести на русский язык. Встречаются в сказках Несбит и аллюзии на произведения других авторов — например на повести Стивенсона.
Несбит смело вводит в мир своих сказок реалии повседневной современной ей жизни, умело обыгрывает последние достижения техники. Тем не менее основным в ее творчестве являются традиционные «волшебные» приемы — это и перелеты в другие миры, и магическое кольцо, обладающее сверхъестественной силой, и путешествие в царство мертвых.

Элинор Фарджон (1881—1965)—известная детская писательница и поэтесса, автор многочисленных литературных сказок. Успех пришел к ней после выхода в свет первой же книги — «Мартин Пиппин в яблоневом саду», в которой проза перемежалась со стихами. Активно используя фольклорные мотивы и народную поэзию, писательница создала целый ряд книг о Мартине Пиппине и написала пьесу «Хрустальная туфелька» по мотивам сказки о Золушке, но наибольшую известность приобрел ее сборник сказок «Маленькая книжная комнатка», за которую Фарджон получила в 1955 году Золотую медаль Х.К. Андерсена. 
Столь высокая награда была вручена Фарджон первой из современных детских авторов. Писательница также награждена медалью Карнеги.
Родилась Элинор Фарджон в семье писателя и актрисы, активно поощрявших литературные занятия дочери. Сочинять и читать девочка начала практически одновременно. Большое влияние на творчество Фарджон оказали сказки Андерсена, с которыми она познакомилась в раннем детстве. У ее родителей была прекрасная библиотека, и Элинор разрешалось брать любые книги. В весьма преклонном возрасте писательница вспоминала ее как «пруд радости, из которого можно выуживать все, что душе угодно».
В сказках Фарджон всегда рассказывает о чем-то удивительном и необыкновенном, и действие может происходить как в вымышленном королевстве, так и в современном мире. Но даже мир домышленный, фантастический, необыкновенный, всегда легко узнаваем и проектируем на действительную жизнь.
Барбара Леони Пикард (род 1917) продолжает традиции Лорда Дансени и Дж. Р. Толкина, создавая фантастическую сказку, построенную на основе мифов и древних преданий. Ее перу принадлежат пересказы легенд и эпических песен для детей — «Русалка и простак», «Фавн и дочь дровосека», «Северные сказания о богах и героях», «Повести о королях и его рыцарях» и «Одиссея».
Пикард увлекается мифологией и религиоведением, историей древнего мира и средних веков, что находит яркое отражение в ее произведениях. Привычные и известные с детства сюжеты легенд и преданий по новому — и зачастую очень неожиданно — интерпретируются сказочницей.
Пикард считают классиком современной детской литературной, а ее пересказы памятников старины и эпических поэм признаются непревзойденными.
На русский язык ее произведения переводились крайне мало, и лишь в последнее время стали доступны россиянам.
Алан Гарнер (род. 1934)—современный английский писатель, книги которого переведены практически во всех странах Европы. В его произведениях, как правило, переплетаются две реальности, два времени — времена давно минувшие, легендарные, и настоящая реальность. Причем герои и события мира мифологического обладают способностью влиять на современность. Источником вдохновения для Гарнера служат кельтские легенды и предания о короле Артуре и его рыцарях и древнегерманский эпос. На русский язык переведены основные произведения писателя, в том числе — «Волшебный камень Бризингамена» и «Элидор».
Почти все творения писателя отличает слияние сказки и детектива. Одним из лучших романов Алана Гарнера считается «Элидор» (1965), в котором рассказывается о том, как ребятишки Уотсон волей случая попадают в иной, фантастический мир и становятся Хранителями Сокровищ—Меча, Чаши, Копья и Камня. Возвратившись в современную Англию, старшие дети предпочли бы вычеркнуть происшедшее из памяти, однако судьбы Николоса, Роланда и Хелена слишком тесно переплелись с судьбой Элидора...
Английская «абсурдная» сказка имеет свою историю. В 1839 году выходит в свет «Невероятная история о великанах и эльфах» Кэтрин Синклер — первая сказка-нонсенс, сказка-нелепица, сказка-абсурд, жанр которой со временем станет столь популярен в Англии. В ее сказках возможно все — великан кипятит котел на Везувии, для того, чтобы нагулять аппетит, совершает прогулки вокруг земного шара, а чай заваривает в озере.
В 1846 году свою первую (из четырех) «Книгу нелепиц» («Книгу нонсенсов») выпустил поэт и художник Эдвард Лир (1812—1888) — книгу, где все наоборот: стихи, загадки, картинки и даже музыка. Именно Эдварду Лиру принадлежит честь создания слова «нонсенс», которое теперь существует во всех языках мира.
В историю детской мировой литературы Лир вошел и как родоначальник нового стихотворного жанра для детей — лимерика, названного по имени города Лимерика в Ирландии. Лимерик— шуточное стихотворение из пяти строк, где рифмуются первая, вторая и пятая, третья и четвертая строки, в котором заключена притча, шутка, небылица. Короче, перед нами — еще один вариант умной бессмыслицы.
Лучшие циклы стихотворений Лира на русский язык блестяще переведены С. Маршаком.
Стиль Лира очень изящен и отточен, каждое слово, при всей своей внешней «никчемности» и «легкости», имеет строго определенную для всего текста значимость и занимает не случайное, а выверенное до математической точности положение в предложении.
Приведем отрывок из одного из произведений Лира: «...Это был остров, полностью состоящий из воды и со всех сторон окруженный сушей. Остров воды, или, вернее, водяной остров. Мало того, этот водяной остров, а точнее, островная вода, омывалась со всех сторон знаменитыми теплыми течениями Гольфстрим и Чулоксним, и оттого эта островная водянистость, а если быть совершенно точным, водянистый остров, омываемый сушей, был необыкновенно прекрасен, и росло на нем дерево одно-единственное, но зато в целых пять футов, что вполовину больше метра».
ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ ( 1832—1898)
Особенно известна «абсурдная» сказка стала благодаря профессору Оксфордского университета, специалисту в области математической логики и анализа Чарльзу Доджсону, известному во всем мире как Льюис Кэрролл, сочинившему сказки для своей любимицы Алисы Лидделл, дочери ректора колледжа, по имени которой и названы эти книги. Он был блестящим математиком, работы которого до сих пор поражают парадоксальным ходом мысли и оригинальностью суждений. Профессор увлекался также фотографией, и сделанные им снимки прочно вошли в анналы художественной фотографии.
  Вошел он навсегда и в историю сказки. С литературной точки зрения, сказки об Алисе и для Алисы связаны с классической (например, сказки Андерсена и романтиков) и фольклорной традициями. Однако автору удалось создать собственную форму — интеллектуальной, иронично-пародийной сказки. 
«Алиса в Стране Чудес», как, впрочем, и «Алиса в Зазеркалье», отличается тем, что абсурд в них часто прикрывает здравый смысл, что под детскими шутками скрывается социальная сатира, что милые стихи на самом деле — злая пародия. Не случайно исследователи творчества Кэрролла до сих пор находят в его сказках признаки каких угодно идей и теорий — от релятивизма до сюрреализма.
Книги Кэрролла оказались такими «недетскими» еще и потому, что это был единственный способ писать о проблемах, которых не позволяло коснуться викторианское ханжество. Первым почувствовал «взрослую направленность» ее иллюстратор Джон Теннил, опытный политический карикатурист, изобразивший Алису «недетской девочкой», что не особенно, к слову сказать, понравилось самому автору.
Тем не менее нельзя отрицать необычайную привлекательность «Алисы» для детей — в первую очередь видящих в этих сказках волшебные приключения маленькой девочки, с которой происходят невероятные и увлекательные происшествия. Алиса поистине бессмертна, и в Ландудно, на берегу Ирландского моря, сооружен мемориал в честь нее и Белого Кролика.
Близка к «Алисе» и сказка Уильямса Мейкписа Теккерея (1811—1863) «Кольцо и роза». Эта единственная сказка неисправимого скептика и весьма ядовитого сатирика представляет собой н е что иное, как ироничную пародию на сказку и рыцарский роман.
Именно с Теккерея и начинается устойчивая английская традиция, когда сами авторы и иллюстрируют собственные произведения. Однако в случае с «Кольцом и розой» писатель сначала нарисовал свою сказку, а затем уже облек ее в слова.
Существенным отличием сказки Теккерея от дилогии Кэрролла является то, что Теккерей вещественный мир оставляет неприкосновенным, в то время как Кэрролл все ставит с ног на голову, переносясь в мир неудержимой фантазии. Недаром Честертон заметил, что в мире Кэрролла спокойный и логичный английский ум ощущает себя на каникулах. Вот стихи из «Алисы» в переводе Т. Щепкиной-Куперник:
Сияло солнце в небесах 
И весело светило
Изо всех сил свой лучший блеск 
На волны наводило: 
И странность заключалась в том, 
Что это ночью было.
Надувшись на него, луна 
С досадою глядела, 
Решив, что солнце по ночам 
Могло б ложиться смело. 
— Вот наглость, — думала она, 
— Так портить мне все дело.
Был сух на берегу песок, 
Мокра вода морская... 
Не видно было облаков 
На синеве без края. 
Не видно было также птиц; 
Их улетела стая.
Особое внимание следует обратить и на тот факт, что книги об Алисе — это первые сказки-сны в Англии. И хотя у нее уже были предшественницы («Щелкунчик» Гофмана и «Черная курица» Погорельского), сказка-сон стала особенно популярна именно в Великобритании и считается одной из особенностей английской детской литературы. Именно к этому виду жанра обращались Киплинг, Несбит, Льюис и многие другие мастера сказки. 
Двойная жизнь — явь и сон — характерна и для повести Стивенсона «Странная история доктора Джекиля и мистера Хайда». Это часто приводит к сравнению художественных миров Кэррола и Стивенсона, однако при всей своей внешней схожести отличаются они друг от друга тем, что произведениям Стивенсона свойственно драматическое напряжение, отсутствующее у Кэрролла: сны и кошмары у него приобретают качественно иной «оттенок», становятся веселыми и добрыми.
Сказкой-абсурдом являются и книги о Мэри Поппинс Памелы Трэверс (1902—1997). (Она известна в Англии также как театральный критик и журналист.) Действительно, разве это не а6сурдная ситуация, когда во двор банковского служащего средь бела дня сваливается с неба няня.
Эти произведения представляют собой продолжение традиции литературной эксцентрики, но писательница стремится показать мир современной ей Англии со всеми его заботами и проблемами с точки зрения восприятия ребенком. 
Книги Трэверс — а написано их о Мэри Поппинс четыре, последняя из которых «Мэри Поппинс от А до Я»— близки к нравоучительным романам с их неизбежным счастливым концом и нравоучительным подтекстом. Эта сказка затрагивает еще и проблемы неблагополучия в семье, что характерно для английской детской литературы еще со времен Диккенса.
Для детской литературы в Англии вообще и сказки в частности характерно внимание к ней «взрослых» писателей, классиков английской литературы.
ОСКАР УЙЛЬД (1856-1900)
Тесно связано с литературной сказкой имя Оскара Флингала О,Флайэрти Уиллиса Уайльда, поэта, романиста, всемирную известность которому принесли именно сказки. 
Сын преуспевающего врача, чрезмерно эксцентричного даже на вкус своих соотечественников, и поэтессы, державшей изысканный литературный салон, он получил прекрасное образование в Оксфорде, занимал блестящее положение в обществе, но после скандального процесса и тюремного заключения был вынужден уехать из Англии во Францию, где жил под именем Себастьяна Мельмота (несомненно взятыми под влиянием любимого романа Ч. Метьюрина «Мельмот Скиталец») и где вскоре умер.
Многие из сказок были созданы им первоначально «в устной традиции» — писатель рассказывал их на ночь своим сыновьям. Однако большинство сказок вряд ли можно — как и «Алису» Кэрролла — назвать детскими: они отмечены явными чертами душевного надлома, пессимизма, а порой их дидактизм, назидательность адресованы скорее взрослым.
Уайльд — одна из самых трагических фигур английской литературы конца XIX — начала XX веков. Культ красоты и искусства ради искусства был его творческим кредо. Он видел для себя единственный способ выжить в буржуазном мире, противопоставив его приземленности мир красивой выдумки.
Писатель умело пользуется языковыми средствами, добиваясь необыкновенного изящества формы и полной гармонии слова, ритма и смысла. Его сказки изысканны и утонченны, волшебны и хрупки и, несмотря на звучание в них нот разочарованности и тоски, исполнены света подлинной поэзии. А своей простой и определенной моралью они близки к сказкам Андерсена.
Полна трагизма сказка «День рождения инфанты» — самой «историчной» из написанных Уайльдом. В ней рассказывается о мрачных временах инквизиции в Испании, жестоких аутодафе, интригах и заговорах мадридского двора. Критики отмечают, что в этом произведении - отражение судьбы самого писателя: как и несчастному карлику в сказке, который жил в радости и неведении о собственном уродстве в лесах, общество открывает ему глаза на его «непохожесть» и делает это довольно жестоко.
В круг детского и юношеского чтения входит и чудесная шутка-пародия «Кентервильское привидение», остроумие которой не может оставить равнодушными ни детей, ни взрослых. Несчастное привидение борется за свои права с семейством здравомыслящих американских миллионеров, никак не желающих поверить в существование таинственных и могущественных сил и желающих избавиться от несмываемых пятен крови на дорогом ковре при помощи различных чистящих средств...
Уайльд написал ряд блестящих комедий и драм, довольно большое количество эссе, посвященных, в первую очередь, проблемам эстетизма, а также роман «Портрет Дориана Грея», в котором писатель ставит вопрос о жизненных ценностях и истинном смысле существования, и о цене, которую следует заплатить за исполнение своих призрачных желаний.

Не удержался от «соблазна» создания сказки и другой классик английской литературы - Вильям Сомерсет Моэм (1874— 1965), писатель-реалист, драматург, новеллист и критик. Широкому читателю хорошо известны романы «Бремя страстей человеческих», «Луна и грош», «Театр», но мало кто знает, что ему принадлежит и прелестная сказка «Принцесса Сентябрь», отмеченная прекрасным чувством юмора, свойственного этому писателю. Сомерсет Моэм - мастер короткого рассказа, многие из его произведений этого жанра считаются непревзойденными образцами английской прозы (характерным примером является и его сказка). Именно в них его искусство рассказчика проявилось в полной мере; совершенство формы, основываясь на принципах простоты и благозвучия, сочетается с мягкой иронией и ненавязчивой назидательностью.
Продолжая традиции английских писателей создавать сказки для своих детей, Кеннет Грэхм — респектабельный служащий банка—написал в письмах к сыну Алистеру и создал в устных рассказах историю об обитателях Речного Берега: романтике дядюшке Рэте, сумасшедшем автомобилисте Тоуде, застенчивом Кроте... 
Повесть «Ветер в ивах», в отличие от первых детских сборников — «Золотой век» и «Дни грез», Грэхмом к печати не предназначалась и была отдана им после долгих уговоров настойчивому американскому издателю, который ее так и не издал, а появилась она в Англии лишь в 1908 году и долгое время не пользовалась особенным успехом, хотя критики отмечали, что при всей внешней фрагментарности «Ветра в ивах» — а состоит повесть из 12 самостоятельных эпизодов — произведение это очень цельно и
А «Золотой век» и «Дни грез» привлекли читателя живыми и глубокими образами, игрой детской фантазии, противопоставленной скучному миру привыкших ничему не удивляться взрослых. Эта дилогия принесла Грэхму заслуженную славу, вызвав восторженные отклики критиков Англии и США. Успех же к «Ветру в ивах» пришел тогда, когда в 1929 году, повесть переделал в пьесу А.А. Милн. С тех пор она не сходит с подмостков всех театров мира. Знаменитый создатель Винни-Пуха А.А. Милн первым заметил и оценил эту прекрасную книгу. Он писал в эссе, посвященном Кеннету Грэхму: «Из года в год я все толковал об этой книге, пропагандировал ее, рекомендовал ее всем. Иногда мне начинало казаться, что я сам ее написал». И дальше: «Можно спорить о достоинстве большинства книг, и в споре даже иногда соглашаться с оппонентом, и даже прийти к заключению, что, может быть, он в конце концов и прав. Но о достоинствах «Ветра в ивах» спорить не надо. Это книга, необходимая в хозяйстве, домашняя книга. Книга, которую все в доме любят и все время цитируют, книга, которую читают вслух гостю и тем самым проверяют, чего он стоит. И я должен предупредить вас: когда вы приметесь ее читать, не будьте смешным и не думайте, что вы будете судить мой вкус или искусство Кеннета Грэхма. Вы будете судить самих себя. Вы можете оказаться достойными. Я не знаю»
Повесть замечательна еще и тем, что автор умело комбинирует различные жанры, переходя в каждой главе к новым их разновидностям — пасторальной идиллии, гротескной комедии, философским размышлениям и фантастическим приключениям. Не вызывает сомнения и сатирическая направленность глав, посвященных автомобильным эскападам мистера Тоуда, которые представляют собой не что иное, как продолжение и развитие традиций плутовского романов XVIII века Филдинга и Смолетта. Силен в повести и пародийный элемент — например, в главе шестой помпезно-принятый стиль явно неуместен при описании участи Тоуда.
На русский язык «Ветер в ивах» переводили несколько раз. Перевела ее также И. Токмакова, которая написала в послесловии к одному из изданий повести: «Истинная доброта, светлая любовь разлиты по всей книге! И ни одного назидания! Ни одного поучения! Читая сказку «Ветер в ивах», дышишь добротой, как свежим воздухом, не задумываясь над тем, что он питает тебя кислородом и что благодаря ему ты живешь».
АЛАН АЛЕКСАНДР МИЛН (1882—1956)
Он тоже написал специально для своего единственного сына Кристофера Робина одну из самых популярных во всем мире сказок — сказку о плюшевом медвежонке Винни-Пухе смешном, наивном и по-детски легкомысленном. «Я, собственно, ничего не придумывал, — писал сам Мили, — мне оставалось только описывать», ибо игрушки — и медвежонок, и Ослик, и Пятачок существовали в действительности — в виде игрушек Кристофера Робина Милна.
Хотелось бы особо отметить, что писатель, продолжая традиции анималистической сказки, создал свою собственную разновидность сказки — о животных игрушечных (в отличие от столь любимого им Кеннета Грэма, который писал о живых зверях, действующих, как люди).
Помимо сказок о Винни-Пухе («Винни-Пух» и «Домик на Вин-нипуховом перекрестке») перу Милна принадлежат стихотвореные сборники «Когда мы были совсем маленькими» и «Теперь нам уже шесть», а также две сказки на «вольную» тему. 
Началась его литературная слава как детского писателя с «Баллады о королевском бутерброде», знакомой русскому читателю в блестящем переводе С. Маршака:
— Никто, никто, — сказал он         
 И вылез из кровати,
— Никто, никто, — сказал он,         
Спускаясь вниз в халате,              
Никто, никто, — сказал он,         
Съезжая по перилам, 
Никто не скажет, будто я 
Тиран и сумасброд, 
За то, что к чаю я люблю 
Хороший бутерброд!
Тем не менее все «безоблачно-веселые» сказки и стихи Милна не так уж и безоблачны, как кажутся на первый взгляд. Они заключают в себе, прежде всего, призыв не унывать в послевоенную эпоху всеобщего уныния и «потерянности». 
Отношение самого Милна к своим детским книгам весьма отрицательно — ведь они буквально отрезали ему путь обратно — во «взрослую» литературу. В предисловии к одному из своих детективных романов Мили писал: «Дети оказались для меня сущим бедствием».
Тем не менее Милн — автор романов и антивоенных статей, биографий и коротких рассказов, блестящих эссе. Довольно долгое время он проработал в журнале «Панч» помощником редактора, и известность пришла к нему в первую очередь благодаря журналисткой работе. Сразу после Первой мировой войны он приобрел широкую известность и как драматург, создав такие пьесы, как «Мистер Пим приходит», «Жаб из Жабсфорда», «Правда о Блэйдсе».
Родился Милн в семье директора частной школы, в которой преподавал и Герберт Уэллс. В своей автобиографии он вспоминает, как маленьким мальчиком он принимал участие в издании школьного журнала. Впоследствии именно Уэллс и ввел молодого Милна в круг литераторов и активно помогал ему утвердиться на этом поприще.
С самого детства Алан Александр был убежден, что станет писателем, и прямо заявил об этом отцу, когда тот стал обсуждать с сыном его будущее. Первым опубликованным произведением Милна была пародия на Шерлока Холмса, в которой автор одним росчерком пера разделывается с профессором Мориарти: на вопрос доктора Ватсона о Мориарти Холме отвечает: «А никакого Мориарти и не было. Так назывался винегрет». 
Искрящийся юмор и необыкновенная легкость стиля так и остались визитной карточкой Милна, о какой бы из сторон его творчества ни шла речь - о серьезных его вещах, детективных романах или чудесных сказках и стихах.

ДЖОН РОНАЛЬД РУЭЛ ТОЛКИН (1892—1973)

Вклад этого крупнейшего филолога, лингвиста и переводчика в литературу трудно переоценить: определение XX века как «века Толкина» в сфере литературной жизни не является особенным преувеличением.
Один из наиболее читаемых английских авторов, Толкин получил образование в Оксфордском университете; участвовал в составлении Большого Оксфордского словаря английского языка в качестве помощника лексикографа; преподавал английский, англосаксонский, а потом занял должность профессора английского языка и английской литературы в одном из оксфордских колледжей. Переводы Толкина средневековых поэм «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» и «Перл» по праву считаются лучшими из всех существующих. Лекция Толкина на тему «Беовульф: монстры и критики», прочитанная перед Британской Академией в 1936 году, стала знаменательной вехой в истории изучения англосаксонской поэмы. 
В жизни Толкина две, казалось бы, несовместимые сферы — , литературное творчество и ученые занятия — нимало не противоречат друг другу. Критики единодушно соглашаются в том, что успех его как писателя многим обязан филологическим познаниям Толкина-ученого; профессиональное освоение эпических традиций прошлого позволило автору создать собственный эпос, эпос необыкновенно правдоподобный, сочетающий в себе убедительность подлинных древних текстов и выразительную образность и отточенностъ формы, достигаемые лишь немногими авторами XX века.
Художественное наследие Толкина включает в себя многоплановую, непревзойденную по убедительности и масштабности, авторскую мифологию, разработанную в крупнейших произведениях — «Властелине Колец» и ряде текстов, объединенных сыном писателя в цикл «Сильмариллион» после смерти автора. В них писатель поставил целью создать мифологию для Англии — нечто подобное финскому эпосу «Калевала», но отнюдь не подражание уже готовым образцам, а нечто свойственное только Англии и не возникшее само собою в ходе истории только по досадной случайности.
Сам Толкин охарактеризовал свой замысел так: «Некогда... я задумал создать цикл более-менее связанных между собою легенд — от преданий глобального, космогонического масштаба до романтической волшебной сказки; так, чтобы более значительные основывались на меньших в соприкосновении своем с землею, а меньшие обретали великолепие на столь величественном фоне; цикл, который я мог бы посвятить просто стране моей Англии... Одни легенды я бы представил полностью, в деталях, но многие наметил бы только схематически. Циклы должны быть объединены в некое величественное целое — и, однако, оставлять место для других умов и рук, для которых орудиями являются краски, музыка, драма». Эта цитата лучшего всего характеризует авторскую мифологию Толкина: монументальный цикл легенд, начиная от мифа о Песне Творения, обретшей видимое бытие, до жизнеописаний отдельных героев мира, называемого Арда.
Литературный успех пришел к Толкину с публикацией детской книги «Хоббит, или Туда и Обратно». Проверяя экзаменационные эссе, он рассеянно набросал на чистой странице фразу: «В норе под землей жил себе хоббит», — и решил выяснить, кто же такие хоббиты: в воображении автора имена и названия всегда порождали целую историю. Опубликованная в 1937 году, сказка разошлась мгновенно, немедленно была переиздана в Америке и признана газетой «Геральд Трибьюн» лучшей детской книгой сезона. Сезон затянулся — «Хоббит» по-прежнему остается одной из наиболее любимых и читаемых детских книг. По выходе ее в свет на автора обрушился поток писем приблизительно следующего содержания: «Дорогой мистер Толкин, я только что прочел вашу книгу «Хоббит» в одиннадцатый раз и хочу рассказать вам, что я о ней думаю. Я думаю, что ничего более замечательного я не читал... Если вы написали еще какие-нибудь книги, пожалуйста, не сообщите ли вы мне, как они называются? (Джон Барроу, 12 лет)».
Сам по себе «Хоббит» задумывался как развлекательная сказка: повествуя о комических приключениях респектабельного хоббита Бильбо Бэггинса, против воли отправившегося воевать с драконом, автор не отдавал себе отчета в том, сколь важную роль хоббитам предстоит сыграть в истории Арды. По словам самого Толкина, хоббиты, патриархальный маленький народец, — это, по существу, английские селяне: им недостает воображения, зато с лихвой отпущено стойкости и мужества. По меткому замечанию английского исследователя Т. Шиппи, Бильбо Бэггинсу отведена роль посредника, медиатора между миром привычным и миром волшебным, между обыденной современностью и героическим прошлым; по мере того как авторская мифология набирают силу, такой персонаж отступает на задний план. Бильбо излагает современные взгляды на вещи, не проявляет ни малейшей тяги к мести либо осознанному героизму; он—воплощение консервативной благопристойности. Даже изъясняется он канцеляризмами современного бизнесмена. «Я также хотел бы подробнее услышать о степени риска, о непредвиденных расходах, о том, сколько времени отводится на все это предприятие, о вознаграждении и прочая, и прочая», — важно заявляет Бильбо перед тем, как отправиться на приключение. 
При этом Бильбо присущи и лучшие черты английского характера: он гордится своим героическим предком, великодушен, щедр и не трус; следовательно, и он вхож в мир героизма и волшебства. Кольцо, найденное им в подземной пещере, становится связующим звеном, соединяющим комическую авантюру «Хоббита» с величественным эпосом «Властелина Колец». 
Непревзойденных высот мастерство Толкина-рассказчика достигает в «малой прозе». Неизменным успехом среди читателей юных и взрослых пользуется «Фермер Джайлс из Хэма» (1949), ироничное, комическое повествование о событиях, навеянных названием «Уормингхолл» (Worminghall означает «чертог змея»), деревушки к востоку от Оксфорда. Автор откровенно забавляется, остроумно обыгрывая условности рыцарского романа в «приземленной» ситуации: трусливый Джайлс, благодаря типично фермерской практической сметке, одерживает верх над оказавшимся не менее трусливым драконом Хризофилаксом. Комизм ситуации дополняется пародийностью манеры изложения: подражая языку и стилю средневековых хроник, автор остроумно обыгрывает имена, даты, события и этимологии, почерпнутые из реальной истории.
Особое место в творчестве Толкина занимает сказка-аллегория «Кузнец из Большого Вуттона» (1967), задуманная как предисловие к изданию притчи Джорджа Макдональда «Золоченый ключ». Это переосмысление сюжета о смертном, побывавшем в Волшебной Стране, становится не только источником неизбывной тоски, но и высшим благом — как для самого Кузнеца, так и для его близких. Сила эльфийских чар осеняет колдовским светом привычный мир —для тех, кто достаточно зорок, чтобы увидеть, и достаточно мудр, чтобы поверить. Сам автор называл свое произведение «историей старика, проникнутой предчувствием утраты». Подобно Кузнецу, вместе с волшебной звездой получившему право доступа в страну Фаэри, Толкин в воображении своем всю жизнь бродил по таинственным землям; и, подобно своему герою, однажды осознал приближение конца—необходимость передать звезду в другие руки. «Кузнец из Большого Вуттона» — последнее законченное произведение, вышедшее из-под пера Толкина.
Начиная с 1920 года, когда старшему сыну писателя, Джону, исполнилось три года, и на протяжении более двадцати лет таланты Толкина-рассказчика и иллюстратора объединялись в ежегодном «письме от Деда Мороза»: каждый декабрь дети автора получали долгожданное послание с Северного Полюса, адресованное лично им. Письма содержали шутливый отчет о подготовке Деда Мороза к наступающему Рождеству, сопровождающийся забавными картинками и руническими надписями. От письма к письму разрастается число персонажей: здесь и Белый Медведь, который в силу собственной бестолковости и неуклюжести постоянно попадает впросак, и эльф Ильберет, прилежный секретарь Деда Мороза, гномы и гоблины, пещерные медведи и снежные эльфы. Объединенные впоследствии в отдельный сборник, «Письма Деда Мороза» (1976) продолжают радовать маленьких читателей. В настоящее время традицию этих писем продолжает Гэри Ханневелл, издатель толкиновского «Равенхилла»: каждое Рождество почитатели Толкина получают послание, в точности стилизованное под подлинные «Письма».
К «Письмам Деда Мороза» примыкает «Мистер Блисс» (1982), небольшая сказка для самых маленьких о злосчастном владельце автомобиля, изрядно пострадавшем от своего приобретения. «Мистер Блисс» отчасти напоминает книжки Беатрис Поттер, где изящные иллюстрации являются столь же неотъемлемой частью повествования, как и сам текст.
Благодаря «Хоббиту» Толкин занял почетное место среди детских писателей, однако значимость его творческого наследия далеко превосходит рамки чисто детской литературы. По мере взросления ребенок, воспринимавший чисто событийную канву толкиновского эпоса, переходит на новую ступень восприятия, мало-помалу оценивая мастерство мифологических построений и глубину философского подтекста. От «Хоббита» до «Сильмариллиона» вместе с автором этот путь проходят все новые поколения читателей.

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ. КАНАДА
Детская литература в США и Канаде имеет не столь долгую, хотя и не менее яркую, историю, как в родственной ей по языку Англии.
В США детская литература сформировалась во второй половине XVIII века. Объясняется это историей страны, начавшейся, собственно, после переселения в XVI веке в Америку европейских колонистов. Хотя и до появления в Америке первых белых людей там существовала прекрасная и богатая культура коренных индейцев.
Нас в первую очередь интересует их фольклор, основной особенностью которого является пронизывающее все сказки и легенды ощущение свободы. В центре повествования в них всегда — герой-индеец или пророк-учитель, который учит индейцев жить в мире и дружбе, а также разным ремеслам. В Америке есть множество собраний сказок североамериканских индейцев, выходили они и на русском языке.
Другой замечательный источник для вдохновения детских писателей США — фольклор американских негров, которые впервые ступили на землю своей новой и не очень гостеприимной для них родины в 1619 году в городе Джеймстаун, штат Виргиния. 
Первым собирателем сказок американских негров был Джоэль Чендлер Харрис (1848—1908), издавший сборник сказок, известный на русском языке под названием «Как Братец Кролик победил льва». Для всех этих сказок характерен протест против угнетения и призыв к борьбе за права негров. Как правило, в сказках действуют герои-животные, и неизменно слабый братец Кролик оказывается умнее и благороднее кровожадного и хитрого Братца Лиса.
Заметно в американской детской литературе и влияние европейского фольклора, ибо переселенцы приезжали в Новый Свет со всех концов Старого Света. Постепенно из привезенных с собой песен и сказок Голландии, Англии, Норвегии, Ирландии, России, Франции, Италии и других европейских стран создается свой собственный неповторимый фольклор.
Историю детской американской литературы обычно начинают с Вашингтона Ирвинга (1783—1859), одного из американских романтиков, известного прежде всего своими готическими ироническими историями, составляющими большую часть его литературного наследства, — и их читают подростки.
Для истории же русской литературы Ирвинг интересен еще и тем, что Пушкин — об этом писала Анна Ахматова в своей статье «Последняя сказка Пушкина» — обработал сюжет одной из новелл Ирвинга и создал свою «Сказку о золотом петушке».
Особая роль среди американских романтиков и важное место в истории детской литературы принадлежит Джеймсу Фенимору Куперу (1789—1851), одному из лучших мастеров приключенческого жанра, книгами которого зачитываются дети всего мира.
Он создал особый вид приключенческого романа — патриотический. Это прежде всего «Пионеры» (1823), «Последний из могикан» (1826), «Прерия» (1827), «Следопыт» (1840), «Зверобой» (1841) и составляющие пенталогию о Кожаном Чулке. В центре повествования — проникновение цивилизации в дикую — для белых людей — и такую прекрасную культуру коренного населения Америки и постепенное разрушение ее.
Сам писатель говорил: «Если какому-либо произведению, вышедшему из-под моего пера, суждено пережить себя, то это, бесспорно, будет серия романов о Кожаном Чулке». Куперу принадлежит честь открытия Америки индейцев, дремучих лесов и бескрайних прерий. Именно так его воспринимали современники — Лермонтов и Вальтер Скотт, Жорж Санд, Теккерей и Гёте.
Однако Купер не был первым, кто писал о коренном населении Америки. Впервые к этой теме обратился писатель-романтик Филипп Френо (1752—1832), который в своих произведениях создал образ неиспорченного цивилизацией белого человека, ввел в литературное произведение фольклорного героя.
В пенталогии о Кожаном Чулке Купер обратился к раннему периоду истории Америки — ко времени колонизации будущих Соединенных Штатов. Главный герой романов — охотник, следопыт, зверолов Натаниэль Бампо. Особенно важны для писателя не смелость, сноровка и охотничье чутье Натти, а его доброта, преданность, честность, простодушие и прямота. Купер противопоставляет своего героя алчному миру колонизаторов, стремящихся лишь отхватить себе кусок побольше и пожирнее и совсем не озабоченных судьбой коренного населения и проблемами природы.
Писатель утверждает, что в истреблении коренного населения не было исторической необходимости, как это хотели представить колонизаторы. Индейцы просто мешали белым захватить лучшие земли, и самым простым оказалось их уничтожить. Купер видит в них наследников великой культуры, некогда существовавшей на этом континенте. Дружба Бампо с индейцами — это идиллическое представление самого писателя о том, как могли бы сложиться отношения коренного и белого населения Америки. 
Джеймс Фенимор Купер считается также основателем традиции американского исторического романа и основоположником «морского романа» в мировой литературе. После романа «Шпион» (1821) его стали называть американским Вальтером Скоттом, — он показал, что и в США, стране с не столь долгой историей; тоже возможен исторический роман, основанный на темах гражданской истории.
И «морской» роман как жанр тоже возник в Америке именно в  творчестве Купера. Первым таким был «Лоцман» (1823), произведение, во многом еще несовершенное. А «Красный корсар» (1827) уже представляет собой сложившийся тип морского романа. В ткань повествования вводятся корабельная лексика и жаргон матросов, богатый материал из морской жизни. Впервые применяется принцип, который затем станет основополагающим для всей маринистики, —действительность показывается глазами профессионального моряка. Другие известные «морские» романы Купера — его произведения «Морские львы» и «Два адмирала».
Романтиком, чьи книги тоже читают подростки, был и Эдгар Алан По (1809—1849), создавший первые образцы детективной новеллы: «Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Роже», «Украденное письмо». Точный математический анализ и железная логика приводят героя произведений По к раскрытию преступлений. Именно логика и анализ помогают герою приключенческой повести «Золотой жук» разгадать загадку капитана Кида и найти закопанные им пиратские сокровища. 
Одним из основных достоинств детективных рассказов писателя является то, что в центре его внимания оказывается не преступление и его раскрытие, а человек, ведущий поиск. Именно По впервые ввел в детективную литературу постоянного героя — Дюпена, который расследует преступления, демонстрируя возможности разума и красоту решения логической загадки. Для  всего его творчества характерна мрачная окраска, что особенно заметно и в наиболее известных его новеллах — «Маска Красной Смерти», «Падение дома Ашеров», «Колодец и маятник». 
Этому автору принадлежит и научно-фантастический роман В «Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфалля», в котором описан полет на Луну, и некоторые другие произведения в этом же жанре.
Жюль Верн и Герберт Уэллс называли Эдгара По своим учителем и ссылались на его произведения, когда говорили о литературе, оказавшей влияние на их творчество. Жюль Верн даже посвятил памяти По один из своих романов.
Мастером приключенческого жанра был Герман Мелвилл (1819—1891), написавший ставший всемирно известным роман о море и охоте на китов «Моби Дик, или Белый Кит». Моби Дик, которого пытается настичь смелый и мужественный капитан Ахав, —настоящий романтический герой, олицетворяет собой стихию моря, грозную и опасную, ее трудно победить даже очень сильному человеку.
Роман Мелвилла с его прославлением лучших человеческих качеств — мужской дружбы, смелости, преданности — и романтикой моря и приключений имел большое влияние на творчество Джека Лондона.
Джек Лондон (1876—1916) — один из самых замечательных мастеров приключенческого жанра, его героями были золотоискатели, бродяги, охотники. Он писатель чисто американский, потому что в его произведениях герои часто стремятся к обретению богатства и обретают его, но никогда не поступают против совести и скорее готовы отказаться от денег, чем нарушить рыцарский кодекс чести.
Да и сам Джек Лондон, благодаря усилиям американских журналистов, превратился в символ «равных возможностей» в США. Простой парень из рабочих, не получивший университетского образования, стал известным писателем, добившимся в жизни всего, о чем только может мечтать человек.
Романы Лондона носят откровенно воспитательный характер, привлекая подростков своими сильными и волевыми, честными и открытыми героями, всегда становящимися на защиту справедливости, побеждающими все препятствия на своем пути. Романы эти учат жизненной стойкости, увлекают романтикой и суровой поэзией приключений.
В ранних произведениях Джека Лондона центральной становится тема испытаний, которые должны пройти его герои, чтобы понять истинные ценности в жизни. Персонажи его книг — не безвольные игрушки в руках судьбы, но волевые люди, которые сами могут решить, как им жить.
Довольно сильна в творчестве Лондона и «зеленая» тема. Прежде всего это роман «Белый клык». Он был одним из первых писателей XX века, кто всерьез заговорил об отношениях с братьями нашими меньшими, о месте человека на земле, о его отношениях с матерью природой. Следует заметить, что после таких произведений писателя отличительной чертой американской детской литературы стала «экологическая» ориентация. В ней как ни в одной другой детской литературе в мире представлены прекрасные произведения о природе.
Так уж повелось традиционно, что в обзор творчества американских «зеленых» писателей неизменно включают и рассказ об Э. Сетоне-Томпсоне, англичанине по происхождению, но прожившем большую часть своей жизни в Канаде.
Эрнест Сетон-Томпсон (1860—1946) известен своими книгами о животных, почти все они проиллюстрированы им самим и по сей день продолжают издаваться с рисунками автора. 
Обычно в рассказе о Сетоне-Томпсоне цитируют его слова о книге «Дикие животные, как я их знаю»: «Нет сомнения, что эта книга положила начало новому, реалистическому направлению в литературе о животных. До сих пор были известны только басни, сказки о животных и такие рассказы, где животные разговаривают и ведут себя, словно люди, переодетые в шкуры зверей».
Таким образом, Сетон-Томпсон сам определил свое место в истории литературы. Но он не просто описывает животных и их повадки с научной точки зрения, он еще и восторженно любит природу, и этой любовью освещены его книги. 
Последователями Сетона-Томпсона считают канадцев Джеймса Кервуда, Фарли Моуэта и Серую Сову, а также американцев Вилли Джеймса, Арчи Биндза и Элен Кей.
Джеймс Кервуд (1878—1927), прирожденный охотник и неутомимый путешественник, замечательный натуралист и писатель, оставил своим читателям прекрасные повести о животных. Во вступлении к одной из своих книг он писал, что слишком много в своей жизни убивал животных, и теперь решил загладить свою вину книгами о природе. Это признание вполне отражает эволюцию взглядов писателя.
Книги Кервуда о животных проникнуты любовью к природе и  воспитывают уважение к братьям меньшим у юных читателей. Во многих произведениях показаны странные—с точки зрения обыкновенного человека — пары животных. В «Гризли», одном из лучших романов писателя, это здоровенный медведь-самец и крошечный медвежонок-сирота. Они так трогательно дружат и заботятся друг о друге, что нравственный урок для юного читателя очевиден—лишь дружба и поддержка в трудную минуту помогают выжить и слабому, и сильному.
Гарриэт Бичер-Стоу (1811—1896), впервые попавшая на рабовладельческий Юг во взрослом возрасте, не могла не возмутиться ужасным положением негров-рабов, и даже сама не раз помогала им бежать с плантаций.
Не менее действенной помощью им стала и ее нашумевшая книга «Хижина дяди Тома», в которой рассказана история старого негра и его семьи. Изображая все тяготы и несправедливости жизни негров-рабов, писательница показывает истоки зарождения ненависти негров к своим угнетателям.
Ее книга учит добру и воспитывает у подростков умение сопереживать, а также раскрывает глаза юным читателям на расовые предрассудки. Нельзя не заметить, что Бичер-Стоу возмущается рабством не по социальным мотивам, а прежде всего из соображений морали.
Главный герой ее книги — тихий, доброжелательный и, что очень важно для писательницы, покорный негр дядя Том. Америка тогда была страной узаконенного рабства, безжалостного угнетения черных белыми. Африканские негры, привезенные работорговцами в Америку, были куплены белыми плантаторами и не имели никаких прав и уж тем более привилегий. «Хижина дяди Тома» написана дочерью, сестрой и женой скромных пасторов, матерью семерых детей, и ее дядя Том вовсе не думает о борьбе. Он даже помыслить не может, что имеет право на малейшее сопротивление. Он во всем следует христианским заповедям, полагаясь на Бога и проповедуя любовь к врагам своим.
С самого раннего детства Бичер-Стоу была воспитана в строгих традициях пуританства, и во всех ее произведениях (а их не так и мало, есть даже продолжение «Хижины дяди Тома» — «Ключ к хижине дяди Тома») сохраняются две тенденции: склонность к проповедническому морализаторству и интерес к родной истории. Однако, преодолев свои религиозные убеждения и идеалы, писательница создала яркие, живые образы героев и показала весь ужас и бесчеловечность рабства. Но есть в романе и образы истинных борцов, которые в итоге и одерживают победу, — это мятежный Джордж Гаррис и мужественная Элиза. 
Роман Гарриэт Бичер-Стоу стоит у истоков традиции, довольно сильной в американской литературе, — исследования проблем дискриминации негров, которые, к сожалению, не исчезли с отменой рабства законом.
Эта же проблема поднимается и в современной литературе, например в книге, на нескольких недель ставшей бестселлером ^1960 года и получившей Пулитцеровскую премию, — повести Харпер Ли «Убить пересмешника». Действие в книге происходит в Алабаме. Отец главной героини, судья Аттикус, борется за спасение жизни негра, которого обвинили, не имея на то никаких оснований, в изнасиловании белой женщины.
В детских книгах современной Америки черные дети с течением времени превосходят белых умом и богатством воображения. Хрестоматийным примером в данном случае является роман Э.Л. Конигсбург «Мы с Дженифер» (1967), где рассказывается о белой девочке Элизабет, которая была самым одиноким ребенком во всех Соединенных Штатах, пока не встретила негритяночку, ставшую ей другом. 
Но вернемся в прошлый век.
Мэри Мейпс Додж (1831—1905) известна одной своей книгой— сентиментальной повестью «Серебряные коньки», где рассказывается история о хороших детях — брате и сестричке Хансе и Гретель, оставшихся без отца и вынужденых зарабатывать себе на жизнь. Действие книги происходит не в Америке, а в Голландии, что придает повести познавательный интерес. Довольно большое место в ней занимает рассказ о путешествии детей на коньках по городам Голландии. 
Точно так же, как и М.М. Додж, к школе сентиментальных детских писателей принадлежит и Луиза Олкотт (1832—1888), которую Марк Твен тем не менее гневно называл «нежной реалисткой». Ее романы — прежде всего дилогия «Маленькие женщины» — принадлежат к так называемому чтению для девочек и отличаются духом мелодраматизма.

МАРК ТВЕН (1835 – 1910)
Этот писатель — настоящее его имя Сэмюэль Ленхорн Клеменс — хорошо известен и детям, и их родителям. Его книги с одинаковым удовольствием читают люди всех возрастов.
Жизнь самого Марка Твена напоминает приключенческий роман. В юности он работал лоцманом на Миссисипи, во время Гражданской войны сражался на стороне конфедератов, а через месяц вместе с братом отправился в Неваду, где заболел «серебряной» лихорадкой. В 1862 году в печати появляются его первые статьи и заметки, и к Твену вскоре приходит известность.
Среди юных читателей наиболее известны два его романа — «Приключения Тома Сойера» (1876) и «Приключения Гекльберри Финна» ( 1884). Первую книгу Марк Твен называл гимном детству, переложенным прозой, а Джон Голсуорси считал обе книги «очаровательным эпосом юности».
Прозе Твена вообще свойственны юмор, улыбка, и в «Приключениях Тома Сойера» мы находим массу тому подтверждений. Главный герой книги — смелый, веселый и озорной мальчишка — не только играет и шалит. Он протестует против скучного мира взрослых, их глупых запретов, лицемерия и «лжи во спасение». Твен не просто создал веселую книгу—он затронул многие важные вопросы, и не только воспитания детей, но и другие гражданские проблемы.
Этот роман относится к раннему периоду творчества писателя, в нем еще закладываются основы того реалистического метода, который станет основополагающим для зрелого Марка Твена.
В «Приключениях Тома Сойера» очень сильны фольклорный элемент и стихия гротеска. В этом романе появляются уже и черты сатиры. Мир маленького городка, описанного Твеном, не только уютен, мил и добр, но и коварен, жаден и эгоистичен. Марк Твен пародирует нравоучительные «воспитательные» романы и повести для детей с их безжизненными персонажами и надуманными сюжетами.
В «Приключениях Гекльберри Финна» писатель обращается к более сложным проблемам.
«Вся современная американская литература, — писал Э. Хемингуэй, — вышла из одной книги Марка Твена, из его «Гекльберри Финна»... Лучшей книги у нас нет. И ничего равноценного с тех пор не появилось». Часто «Приключения Гекльберри Финна» считают лишь продолжением «Приключений Тома Сойера», однако это не совсем так. Если первая книга — гимн детству, то «Приключения Гекльберри Финна» — острое критическое произведение, в котором обличаются рабство и социальная несправедливость. Критики отмечали, что тон романа определяет подспудно звучащая тема взаимоотношений свободного белого мальчика и беглого раба-негра.
Основным конфликтом в романе становится противоборство естественной жизни и цивилизации. Гек преступает границы общепринятой морали, помогая беглецу обрести свободу и жестоко страдает при этом. Он идет наперекор всему обществу, но очень хорошо отдает себе отчет в собственных поступках в отличие от Тома Сойера, неутомимого выдумщика и озорника, часто не предвидящего последствий веселых проделок. Сам Твен писал о Геке в одной из своих записных книжек: «Доброе сердце и изуродованная совесть приходят в столкновение, и совесть терпит поражение».              
Тем не менее заканчивается роман на мажорной ноте: белый подросток и беглый раб плывут на плоту по Миссисипи, и образ могучей реки выступает символом освобождения, символом величия человеческой души, способной преодолеть все препятствия и победить жестокости реальной жизни. 
Образ честного, умного, смелого и доброго Джима совершенно не соответствует образу жалкого, глупого и забитого негра, который был принят в так называемой плантаторской литературе. Не случайно, что впервые роман был опубликован не в США, а в Англии. Книга о Геке неоднократно запрещалась на родине Твена и изымалась из библиотек.
Однако помимо этой дилогии в круг детского чтения входят два произведения Твена — «Принц и нищий» (1882) и сатирический роман «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (1889). Последний представляет собой фантастическое приключение современных писателю людей во времена короля Артура. При этом было бы неправильно утверждать, что юные читатели могут увидеть в романе лишь его «приключенческую» сторону и не задуматься над содержащейся в книге едкой сатирой на существовавшие и существующие государственные и политические устройства.
«Принц и нищий» — роман исторический по своему содержанию, действие в нем происходит в XVI веке, во времена мрачного средневековья... Книга, обладающая высокой художественной убедительностью, заключает в себе большой познавательный потенциал — так много в ней информации. Юный читатель не только погружается в атмосферу жизни средневековой Англии, но и узнает о ее реалиях. По своему построению и заложенным в нем идеям роман этот просветительский и близок к жанру философской притчи.
Однако в «Янках из Коннектикута» этот просветительский элемент исчезает, уступая место острой сатире. 
«Личные воспоминания о Жанне д'Арк сэра Лиу де Конта, ее пажа и секретаря» (1896) завершают исторический цикл Твена и являются последней попыткой писателя изобразить героический характер. Гибель Жанны, по Твену, совершенно объяснима и предсказуема. Таким, как она, — честным, прямым, смелым, верным — в реальной жизни нет места, Жанна обречена из-за людской корысти и продажности. 
Марк Твен в своем творчестве затронул многие проблемы, которые после него продолжали волновать умы писателей и читателей. Его уроки бесценны для всей мировой литературы. 
Во многом схож с юмором Марка Твена и заразительный смех, а порой и едкая ирония О. Генри (1862—1910), произведения которого тоже столь любимы подростками. 	
Жизнь самого писателя напоминает одну из его новелл. Настоящее имя О. Генри — У.С. Поттер. Банковский служащий, он  был обвинен в растрате казенных денег, бежал в Гондурас, но вернулся домой, когда узнал, что жена его тяжело больна. Будущий писатель был арестован сразу после похорон и посажен в тюрьму. Именно там, боясь, что его несчастная дочь останется без подарка на Рождество, он написал свой первый рассказ. О. Генри стал знаменит сразу же после его выхода в свет. 	
Хотя очень часто о новеллах О. Генри и его единственном романе «Короли и капуста» видят лишь занимательный и смешной сюжет, тем не менее все они повествуют еще и об униженности маленьких людей, о социальном неравенстве и несправедливости. Читать его произведения интересно и полезно людям любого возраста.
Современным Геком Финном окрестили критики Холдена Колфидда, героя всемирно известной повести «Над пропастью во ржи» Джерома Дэвида Сэллинджера (род. 1919). 	
Сэллинджер — один из самых известных и самых таинственных из ныне живущих писателей Америки. Все дело в том, что начиная с конца пятидесятых годов он почти безвыездно живет в своем доме в Коннектикуте, где в бетонном бункере в саду каждый день по многу часов работает над очередной книгой. Такова одна из легенд. 	
В основе повести Сэллинджера «Над пропастью во ржи» — история нервного срыва подростка, которую читатели США восприняли как иносказательный рассказ о деградации нации. «Все напоказ, все притворство или подлость», — убежденно говорит герой повести, рассуждая о мире, в котором живет он сам и окружающие его люди. 	
Американцы восприняли Холдена как человека, живущего своими чувствами и эмоциями в мире людей, для которых подобных эмоций и чувств не существует. Он как бы абстрагируется от общества и смотрит на происходящее со стороны. Он нисколько не боится высказывать собственное мнение и тем резко отличается от окружающих. Холден — бунтарь в полном смысле этого слова, посмевший заявить, что все в государственной и социальной системе Америки — «липа». 
Критики сравнили, как уже было сказано выше, героя Сэллинджера с героем Марка Твена, но между этими героями есть важные различия. Если Гек, как ни тяжело ему это порой дается, поступает по совести и вопреки законам общества, то Колфилд сделать этого не в силах. Он бунтует только на словах и ничем особо не рискует. 
Тем не менее в ходе развития сюжета Колфилд меняется, он идет по пути взросления, старается вглядываться в реальную действительность и вместо пустого отрицания начинает понимать людей и тот мир, в котором они живут, — со всеми его хорошими и плохими сторонами.
В романе есть стилистические и композиционные особенности, которые были восприняты многими современными американскими писателями, — стремительный темп развития действия, вве-дение большого количества персонажей по ходу его, отсюда — подвижность сюжета и эпизодическое построение книги. Хронология повествования все время нарушается, в книге довольно заметно влияние натурализма, а язык максимально приближен к юношескому (подростковому) жаргону.
На смену Сэллинджеру в американской литературе пришло поколение «джинсовых» писателей — представителей поколения бунтарей-шестидесятников, пишущих «джинсовую» прозу. Одним из самых ярких представителей этого движения является Пауль Зиндель, школьный учитель, получивший в 1968 году Пулетцеровскую премию за роман «Опасные игры». Речь в нем идет о двух подростках, уставших от школы и разочаровавшихся в своих надеждах. Они бесцельно обзванивают город и случайно знакомятся со стариком, мистером Гриззатом, который никак не может смириться со смертью жены, живет в собственном мире грез и тешится собранием фарфоровых поросят. Подростки начинают двусмысленную игру со стариком, в результате которой он умирает. Чтобы хоть как-то искупить свою вину, Джон и Лоррейн решают описать случившееся так, как оно было. 
Особенно сильна в романе критика взрослых (в отличие от ^Дйдлинджера, где родителям худо-бедно, но можно доверять, просто в критической ситуации от них нет никакой помощи). Джон однажды ночью смотрит на звезды и говорит: «Я бы предпочел умереть, чем стать таким взрослым, каких я знаю. Не могу понять, как можно жить, когда все смотрят на человека, как на какого-то урода, лишь потому, что он размышляет о Боге и смерти, о Смысле существования и Любви». Но тем не менее у Джона и Лоррейн есть надежда на счастливое будущее, и, пройдя через моральные испытания и нравственное очищение, они вновь возвращаются к нормальной жизни.
В современной Америке выпускается громадное количество книг. Они стали, по образному выражению одного критика, уже не просто потоком, а настоящим потопом, обрушивающимся на головы детей.
Условно их можно разделить на несколько типов: классические книги, о которых мы попытались кратко рассказать; литература о животных и природе; детективы и приключения, написанные специально для детей и подростков; книги в стиле «фэнтези». которые очень популярны у юных американцев и не всегда отличаются высоким качеством; научно-популярные книги и энциклопедии (многие из них слишком американизированы) и громадное количество комиксов.
В большинстве дешевых книг в жанре «фэнтези» мир осаждают силы космического зла, с которыми должен справиться герой-супермен и восстановить тем самым космическое равновесие. В центр внимания таких книг попадает не сам человек с его неповторимым внутренним миром, а макрокосмос. Тем самым на первый план выдвигается «экшен»—действие, и в итоге на рассуждения об этических проблемах просто не остается времени. Все куда-то спешат, кого-то взрывают, спасают, убивают, добивают...
К сожалению, в последние два-три года именно низкопробные детские книги США и переводились на русский язык.
Особняком стоят книжки издательства Уолта Диснея, но лишь первые выпущенные им книги считаются классикой тридцатых— сороковых годов, а вся последующая продукция — чисто коммерческая.
Очень сильна американская фантастика. Лучшие авторы в этом жанре, которые также входят в круг детского чтения, — это Рэй Брэдбери, Гарри Гаррисон, Пол Андерсон, Урсула Ле Гуин.
Рэя Дугласа Брэдбери (род. 1920) называют самым выдающимся из ныне живущих фантастов. Им написано более 800 романов, повестей, статей, рассказов, пьес, сценариев, стихов, рецензий. Одними из самых ярких детских его впечатлений были книги Л. Фрэнка Баума «Страна Оз» и новеллы Эдгара По. Первые пробы пера Брэдбери — готические рассказы-страшилки и страшные истории. С 1942 года он уже целиком отдается писательскому труду, зарабатывая им себе на жизнь.
Его романы и рассказы можно по праву называть научно-фантастическими, ибо писатель всегда уделял большое внимание успехам науки и техники. Во всех его произведениях говорится о конфликте творческого начала и механической тупости и неодухотворенности. В 1950 году появляются «Марсианские хроники», а в 1953 году — «451 градус по Фаренгейту», особенно глубоко разрабатывающие эту тему. На творчество Брэдбери несомненное влияние оказали романы Эдгара Бэрроуза, создателя книг о Тарзане и сериала о полете на Марс.  Брэдбери один из самых гуманных фантастов в мире: он неустанно пишет о реальной опасности исчезновения всего человеческого в период наступления машин и электроники. И тем не менее он оптимист, ибо видит реальную сферу применения достижений научно-технического прогресса. Это космос.
 В семидесятых годах на весь мир прославилась своей фантастической трилогией Урсула Ле Гуин. Герои ее перемещаются во времени и пространстве при помощи физических сил, подчиненных белой и черной магии. В первой части трилогии «Волшебник» рассказывается о Геде, который приезжает в школу волшебников учиться. Прежде всего ему предстоит понять, что сила, которая ему даруется, должна служить благому делу, а не удовлетворению собственных страстей и низменных желаний. Во втором томе трилогии — «Гробнице Атуана» Гед отваживается пробраться в зловещую гробницу Атуана и спасает жрицу, которую похитили еще в младенчестве. Ей он внушает, что она рождена не для зла, а для добра и должна нести его людям. В последней части — «Самый далекий берег» речь идет о поездке Геда вместе с принцем Арреном к самому дальнему берегу — границе с землями зла, чтобы испытать отвагу принца и сразиться с собственными грехами и темными силами. Фантастика Ле Гуин уходит корнями в книги Толкина и Льюиса. В них идет борьба между добром и злом, жизнью и смертью, тьмой и светом. И спасение можно обрести в знаниях и уверенности в себе и своих силах. Критика называет романы Ле Гуин интеллектуально-морально-философскими, экзотическими и увлекательными, заставляющими подростков задуматься над этическими вопросами. Ее книги свободны от политических лозунгов какого бы то ни было вида пропаганды. Они решают исключительно нравственные проблемы. Таковы основные этапы развития детской и юношеской англоязычной литературы Америки.

СКАНДИНАВИЯ: ДАНИЯ. НОРВЕГИЯ. ШВЕЦИЯ
Можно смело утверждать, что вся детская — как, впрочем, и взрослая — литература в Скандинавии выросла из древнеисландской литературы.
Открытие и заселение Исландии явилось одним из результатов походов викингов. Известный исландский ученый Иоунас Кристианссон пишет: «На своих быстрых и прочных судах викинги пересекали моря, как молния обрушивались на острова и побережье и пытались создать новые государства на западе — и Шотландии, Ирландии и Англии, на юге — во Франции и на востоке — на Руси.
Но племена, населявшие эти земли, были настолько могущественны, что немногочисленные группы чужеземцев постепенно растворились среди местного населения, утратив свои национальные черты и язык».
Ученый обращает внимание на то, что викинги могли продержаться лишь на тех землях, которые до их прихода не были заселены, и Исландия осталась единственным государством, созданным в этот период.
История исландской литературы, как, собственно, и история страны, насчитывает более тысячи лет. Во всем мире известны сказания о богах и героях, дошедшие до нас благодаря песням «Старшей Эдды».
«Старшая Эдда» — это сборник мифологических и героических песен, сохранившийся в единственном списке — «Королевском кодексе», найденном в Исландии в 1643 году.
Вся древнеисландская поэзия распадается на два вида поэтического искусства —эддическую поэзию и поэзию скальдов, о которой речь пойдет ниже.
Эддическая поэзия отличается тем, что авторство ее анонимно, форма относительна проста, а рассказывает она или о богах и героях, либо содержит в себе правила житейской мудрости.
Самой знаменитой песней «Старшей Эдды» считается «Прорицание вёльвы», в которой дается картина мира от его сотворения до трагического конца — «гибели богов» — и нового возрождения мира.
Ранняя исландская поэзия тесно связана с языческими верованиями. Многие из древнейших поэм посвящены языческим богам, а само искусство стихосложения считалось даром верховного бога Одина.
Есть в «Старшей Эдде» и песни общегерманского происхождения, например песни о Сигурде и Атли. Сказание это южногерманского происхождения и наиболее известно по «Песне о Нибелунгах».
Правила поэзии и пересказ древнескандинавской мифологии держится в «Младшей Эдде», принадлежащей скальду Снорри Стурлусону (1178—1241). Скальдическая поэзия, столь похожая на вязь скавдинавской резьбы, не может быть воспринята современным человеком без специального объяснения.
Именно в изощренной форме и заключался смысл скальдической поэзии, ибо форма должна была не обнаруживать смысл, то актуальное настоящее, и так хорошо известное аудитории скальда, а наоборот, с помощью особых, строго регламентированных, приемов скрывать его, ибо только особая вычурность формы и возможность ее варьирования могли сделать факт простого настоящего предметом поэзии. 
Основной заслугой скальдов было то, что они впервые избрали предметом поэзии не эпическое прошлое, а единичный факт настоящего, часто самый прозаический. Скальдическую поэзию можно назвать хитросплетением речи, полной условностей и завуалированных намеков, ориентированных на догадливость и определенный фонд знаний слушателей. «Скальды первыми в истории литературы стали считать себя непосредственными авторами произведений, хотя их авторство было направлено лишь на форму, а не на содержание. 
Скальдическое искусство исконно было связано с рунической магией. Не случайно с происхождением и скальдической поэзии, и рунического искусства в мифах связан именно Один — верховный бог древних скандинавов. Не раз руны и скальдическое искусство в древнескандинавской литературе употребляются как синонимы.
Руны — это общий для англосаксов алфавит, которым пользовались и все родственные им племена. Свидетельства подтверждают, что алфавит этот был в ходу повсеместно на всей заселенной ими территории, как в самых отдаленных областях Скандинавии, так и в землях, орошаемых водами Дуная и Рейна. Происхождение этой ранней письменности невозможно установить с точностью; одни говорят о заимствовании из латинского алфавита, другие ссылаются на греческие источники. В силу широкого распространения рун среди германских племен можно сделать предположение, что письмо это существовало с незапамятных времен, и куда древнее, чем самые ранние скандинавские надписи, которые, по всей вероятности, относятся к III веку нашей эры. Доказано, что письменность эта использовалась и в IV веке. Руны, 1 по всей вероятности, изначально вырезались на дереве, причем полости порою заполнялись красной краской, чтобы сделать знаки более отчетливыми.
Невозможно говорить с уверенностью об исконном предназначении рун. Английский историк литературы А.К. Пауи пишет, что неизвестно, употреблялись ли они изначально в качестве букв алфавита или в качестве магических знаков, вместилища тайных чар. Древнейшие образчики литературы германских народов содержат в себе многочисленные подтверждения магической природы рун, начиная от «Старшей Эдды» и вплоть до народных песен современности, — повсюду встречаются свидетельства мистического влияния рун на судьбы смертных. Руны могли оживлять мертвых, могли сохранить или отнять жизнь, могли исцелить страждущего или наслать жестокий недуг; могли вызвать благодатный дождь или свирепую бурю с градом; могли разбить оковы или, напротив, сковать надежнее, чем цепи и кандалы; могли сделать воина непобедимым и наделить его меч смертоносной силой; могли отнять рассудок или защитить от вероломства коварного друга. Более того, происхождение рун считалось божественным, поскольку в «Эдде» говорится, что Один пожертвовал собою ради того, чтобы узнать об использовании рун и овладеть тайным знанием. Один считался также величайшим «повелителем рун» древнегерманского мира.
Существовал даже особый жанр скальдической поэзии - н и д, хулительные стихи, и рассказывали, что когда один скальд сказал нид, на стенах в зале оружие пришло в движение, многие присутствующие на пиру были убиты, а ярл — богатый военачальник, против которого был направлен нид, упал без сознания, у него отгнила борода и половина волос по одну сторону пробора. Сочинение нидов запрещалось законом, а за заучивание их взимался штраф.
В основе такой веры лежит убеждение в том, что слово может оказать магическое действие. Именно поэтому конунги — скандинавские короли — всегда платили за хвалебную песню - драпу, которую сочинял для них скальд. Исландские законы запрещали также сочинение стихов о женщинах, ибо считалось, что такие строфы могут подействовать как приворот.
Большинство скальдических стихов дошло до наших дней в виде вкраплений в саги.
Саги - это рассказы о прошлом, которые были записаны в Х111 – Х1У веках. Бывают как саги о простых людях, так и саги о королях. Последние объединены в книге Снорри Стурлусона «Круг земной». Эта книга представляет собой «обзор истории» норвежских королей в хронологическом порядке с мифических времен до современных автору времен. Каждому королю посвящена отдельная сага.
В России существовало великое множество переложений и пересказов древнескандинавских мифов. После 1917 года было опубликовано лишь одно переложение этих мифов для детей, принадлежащее Ю. Светланову. Однако недавно на русском языке появилась прекрасная книга современного датского писателя Хенрика Ольсена «Эрик сын человека», представляющее собой в  увлекательной форме написанное путешествие по миру богов и героев.
В последние годы в литературе для детей всех скандинавских стран наблюдается своеобразное «мифологическое» Возрождение», когда писатели пересказывают для юношества сказания «Старшей» и «Младшей Эдды». 
Скандинавская баллада. Отдельные записи баллад сохранились с ху века, однако систематическое собирательство и запись текстов и мелодий начались в Скандинавии в эпоху романтизма.1
В Швеции первые сборники баллад вышли в 1814—1818 годах. Тогда же началось собирание баллад и в Дании, где их было собрано больше всего. Самое знаменитое собрание баллад в 10 томах начали издавать в 1853 году, но закончили этот многотомник в 1943-м.
Древнейшие исландские рукописные сборники баллад относятся к XVII веку, а изданы они были только в конце XIX века. 
Значительно позже стали записываться баллады в Норвегии. Первым издал «Сборник народных песен и баллад на норвежском крестьянском языке» в 1840 году Йорген Му. Еще через несколько лет, в 1858 году, вышло собрание «Норвежских народных баллад» М.Б. Ландстада. Именно из этого сборника впоследствии заимствовал тексты и мелодику для своих баллад Эдвард Григ.
Знаменитый исследователь скандинавской баллады датчанин Грундтвиг делил их на героические, легендарные, исторические, сказочные и рыцарские. Героическими называют баллады о древних героях и баллады, построенные на мифологических сюжетах. Легендарными — баллады религиозного содержания, часто о святых. В исторических речь идет о действительно существовавших людях. Среди этих баллад типично шведскими считаются те, где рассказывается о похищении богатой невесты, дочери могущественного человека, ибо такие похищения являются средством усиления собственного влияния, средством борьбы за власть.
Однако самыми распространенными в Скандинавии были рыцарские баллады с условным героем-рыцарем и волшебные баллады, или сказочные, связанные со сказкой. Граница между этими двумя видами баллад довольно расплывчата, ибо герои их неизбежно встречаются со сверхъестественными существами, чаще всего — эльфами и троллями.
Тут будет уместно заметить, что очень часто эльфы представляются современным читателям сказок и баллад в виде воздушных существ, легких, как перышко, и благожелательно настроенных к людям. Однако это представление совершенно не соответствует скандинавским народным верованиям. Согласно им эльфы по внешнему виду ничем не отличаются от людей, но обладают при этом магической силой и бессмертны. Живут они, как правило, внутри горы.
Эльфы очень музыкальны и любят по ночам водить хороводы и петь. Нередко они заманивают в свой круг людей и вступают с ними в любовную связь. Сохранилось и известно из одной баллады («У эльфов») поверье о том, что эльфийская женщина может не разродиться, если к ней не прикоснется человек. Умеют они приготовлять и напиток забвения. Об этом часто рассказывается в балладах. Довольно много баллад об эльфах, в которых рассказывается о внезапной болезни, поразившей молодого человека и причиной которой оказывается невидимая стрела эльфа. Убийство героя чаще всего объясняется тем, что он раньше любил девушку-эльфа, а потом бросил ее.
В сказочных балладах люди встречаются не только с эльфами и троллями, но и с водяными, русалками, привидениями, карликами, оборотнями и прочими сверхъестественными существами.
В волшебных балладах, как правило, довольно ясно видны сюжеты народных сказок или сказок-быличек. К сказкам-быличкам же относятся и те рассказы, которые когда-то представлялись правдой, а затем перешли в разряд небылиц.
Эдвард Григ писал, что в скандинавском фольклоре его «поражала сила и точность выражения, способность в немногих словах сказать многое... В народной песне высказывается внутреняя, духовная жизнь нашего народа». Эти слова Грига можно в полной мере отнести и к скандинавской балладе.

ДАНИЯ

ХАНС КРИСТИАН АНДЕРСЕН (1805-1875)

На чудесной почве народного творчества в Скандинавии взросла одна из лучших детских литератур в мире и ассоциируется она прежде всего с именем датчанина Х.К. Андерсена — прекрасного сказочника и фольклориста, великолепного рассказчика и тонкого писателя.
Он родился в маленьком датском городке Оденсе в семье сапожника. Детство и юность его прошли в лишениях. Увлекшись театром, он в 14 лет отправился в Копенгаген и пытался утвердиться на сцене. Больше всего это удалось ему в качестве начинающего драматурга. В 1828 он поступил в университет. С начала тридцатых годов Андерсен — профессиональный писатель. Ему принадлежит честь создания сказки литературной, авторской. Именно сказки (всего их 156) составляют большую часть его творческого наследия, хотя он писал и романы, стихи, пьесы, путевые очерки, создал стихотворную азбуку. 
Андерсен опубликовал четыре сборника сказок — «Сказки, рассказанные детям», «Новые сказки», «Истории», «Новые сказки и истории». Каждый из этих сборников представляет собой законченное целое. В России сказки издавались множество раз в основном в переводах супружеской пары Анны и Петра Ганзенов, которые в конце прошлого века и открыли для русского читателя этого замечательного писателя.
В одном из первых изданий Андерсена П. Ганзен писал, что эти гениальные сказки покорили сердца читателей во всем мире не только как творения богатой фантазии поэта, но и как изящные, имеющие благодаря глубине их содержания общечеловеческое значение произведения, по праву входящие в сокровищницу мировой литературы. Считать сказки и рассказы Андерсена исключительно детским чтением крайне ошибочно, они тем именно замечательны, что дают пищу уму, сердцу и воображению читателям всех возрастов. Дети, конечно, главным образом увлекутся самой фабулой, взрослые же поймут и оценят глубину содержания, так как большинство с виду незатейливых сказок и рассказов Андерсена, с их детски наивным тоном и всегда необыкновенно простым, близким к разговорной речи, языком, являются тонкими сатирами, в которых писатель метко и остроумно осмеивает разные человеческие слабости.
Сатиры эти были плодом не одних только наблюдений их автора над родной действительностью, но и впечатлений, вынесенных чутким и восприимчивым писателем из его постоянных странствий по белу свету, — отсюда универсальный характер и значение этих сатир.
«Во многих семьях, где Андерсен бывал, были маленькие дети, с которыми он возился. Он рассказывал им разные истории, частью сочиняя их, частью пересказывая старые известные сказки. Но что бы он ни рассказывал — свои ли, чужие ли, — он рассказывал настолько своеобразно и интересно, что дети были в восхищении», — писал Йонас Коддин, хорошо знавший писателя.
Исследователи подчеркивали, что заслугой Андерсена было сближение мира сказочного и фантастического. В этом полуреальном мире и создавался идеал положительного героя, живущего в соответствии с высокими нравственными требованиями самого писателя.
Сам Андерсен был очень недоволен, что его причисляют к чисто детским писателям, поскольку считал свои сказки адресованными читателям всех возрастов. Тем не менее дети особенно любят датского сказочника и с радостью читают его «взрослые» сказки.
Жизнь и творчество Х.К. Андерсена — высокий пример служения литературе, маленькому читателю. Недаром одна из самых престижных международных премий в области литературы для детей носит его имя. И его заслуга заключается также в том, что он ввел в литературу сказки народные, сделал их предметом интереса и других писателей.
В творчестве Андерсена, по его же собственным словам, сказка поднимается до уровня подлинной поэзии — королевской дочери, завоевывает ее и полкоролевства в придачу. Андерсен не просто собирал и записывал народные сказки, как это делали ученые-фольклористы, но перерабатывал ее, подчиняя задачам собственного творчества и своих литературных взглядов.
В ткань повествования он вводит элементы современной ему действительности, фигуру автора-рассказчика, литературных персонажей, бытовые описания и описания природы, большое внимание уделяет миру чувств и переживаний. Почти всем его авторским сказкам характерны социальность и злободневность.
Сказочное творчество Андерсена условно делится на два периода: ранний — тридцатые—сороковые годы, когда писатель в основном обрабатывал сказки народные, и этап более зрелого творчества — сороковые—семидесятые годы, когда он создавал сказки по им самим выдуманным сюжетам. Эти последние намного длиннее сказок, построенных по мотивам народных, и имеют собственную творческую историю.
Критики отмечают, что звезда великого сказочника столь высоко взошла на литературном небосклоне и столь ярка, что никто в Дании так и не смог затмить ее сияния. Творчество Андерсена имело громадное значение для развития мировой детской литературы.

ШВЕЦИЯ
Шведская литература и культура в целом для детей и юношества является одной из самых сильных и многообразных в мире. У ее истоков—скандинавский фольклор. Шведская народная сказка имеет много сходных черт с европейской сказкой, но также и свои отличительные особенности. В народных поверьях живет гном-домовой, маленький старичок в красном колпачке. Русалки, морские девы, известные по знаменитой сказке Андерсена, населяют волшебный мир и шведского фольклора. Частые персонажи в сказках — эльфы, которые обычно изображались как крохотные женщины, одетые в белое или красное и танцующие ночью на лугу. Представления о танцующих эльфах тесно переплетаются с кельтскими легендами о маленьких духах-сидах, заманивающих сбившегося с пути странника в свой круг. Но главное и типичное порождение скандинавского, в том числе и шведского, фольклора, как уже говорилось, — тролль, который живет в горах, в лесу или под землей, охраняя свои несметные сокровища, и предстает в обличье великана или карлика.
Образы фольклора самым тесным образом связаны со скандинавской мифологией, с язычеством и древними верованиями. Само слово «с а г а» означает в скандинавских языках и сказку в ее современном понимании, и сказание исторического или легендарного характера в древнескандинавской литературе. Так называемые родовые саги отличались большой достоверностью в передаче исторических фактов, личных имен, географических названий. Они повествовали о богах и героях скандинавской мифологии, о викингах и жизни древних родов Х—XI веков. Со временем саги становятся все фантастичнее, сказочнее, обрастают невероятными и вымышленными подробностями. В устном народном творчестве преломились как языческие образы, поверья и предрассудки, так и народная мудрость, нравственные модели поведения.
Серьезный интерес к собственному фольклору пробудился в шведской, как и в других скандинавских литературах, в XIX веке, тогда же, когда возврат к национальному, народному стал, как мы знаем, одной из важных составных частей романтизма во всех европейских странах. В 1844 году в Швеции выходит сборник народных сказок и легенд, собранных Г.У. Хюльтеном-Каваллиусом и Г. Стеффенсом.
Именно народные истоки питали художественное творчество таких признанных классиков, писавших в том числе и для детей, как Захариас Топелиус, Сельма Лагерлёф. Романтики начала XIX века и позднее — неоромантики рубежа веков, создавая жанр литературной сказки, использовали народные сказания, видя в них поэтизацию чувств, иррациональные волшебные превращения. Они переплавляли языческую атрибутику фольклора и мифологии в особый художественный язык и символику. Древнее язычество стало в романтической сказке стилем, формой, тогда как мораль этой сказки утверждала чаще всего христианскую систему ценностей. Использовались волшебные сюжеты и мудрость народных сказаний, их легко узнаваемый символический язык, а в приключениях героев подчас представали искания человеческой души.
Золотым веком шведской литературной сказки по праву считается рубеж XIX—XX веков. В Швеции начиная с 1899 года издается серия книг под названием «Детская библиотека. Сказка». В это время выходят в свет и многие журналы, сборники, альманахи, печатающие сказки. Писатель Сирус Гранер в 1907— 1937 годах редактировал альманах «Среди домовых и троллей». В журналах для детей публиковали свои произведения такие известные тогда авторы, как Хелена Нюблум, Анна Валенберг и другие. Наиболее талантливой писательницей этого периода, которая осталась в памяти последующих поколений, была Эльза Бесков (1874—1953), не только сказочница, но и иллюстратор многих детских книг. На рубеже веков к жанру сказки для детей обращаются и известные писатели — Август Стриндберг, Сельма Лагерлёф, Яльмар Бергман. Именно их творчество вошло в золотой фонд мировой детской литературы.
Детская литература и культура вновь оказались в центре внимания и дискуссий в Швеции в 1950—1960 годы. В то время активно обсуждались особенности и возможности литературы, фильмов, спектаклей, теле- и радиопрограмм для детей и юношества. Появились и первые научные работы и монографии о детской литературе. Издавались книги, имевшие педагогическую, воспитательную направленность: как научно-популярные, познавательные, так и художественные произведения о животных, приключениях и путешествиях, об известных личностях.
В художественной литературе для детей, как этих, так и последующих десятилетий, нашла свое отражение современная жизнь: школьные проблемы, взаимоотношения детей и родителей, одиночество ребенка, но также затеи и проказы, свойственные детскому возрасту во все времена. В Швеции много детей, которые выросли в неполной семье после развода родителей, и подобные ситуации также достаточно часто описываются в современных книгах.
В эти же годы дебютировали многие писатели, прославившие национальную литературу для детей, в частности шведские литературные сказки, за пределами своей страны. Писатель Макс Лундгрен в своих произведениях шестидесятых годов, посвященных футболу, показывает потребность детей в общении, в коллективе, важность их сплоченности и дружбы. Его повесть «Мальчик в золотых штанах» (1967) выражает детское желание дарить, сделать других счастливыми. Волшебные карманы мальчика всегда полны денег, и он одаривает своего неудачливого отца, других детей, а также своих несчастных сверстников в далекой Африке.
Мария Грипе (род. 1923) создала в конце 1960-х — начале 1970-х годов цикл книг о смелом, добром и самостоятельном подростке Эльвисе Карлссоне, который быстро полюбился шведским детям и их ровесникам за рубежом.
Произведения Гуннель Линде (род. 1924) рассказывают о быте городской семьи, об отношениях между детьми и родителями. Писательница делала также радиопередачи для детей, и в ее книги включены детские песни с нотами.
Проблемы детской и юношеской психологии затрагивает другой известный писатель, также дебютировавший в шестидесятые годы, — Ульф Старк (род. 1944).
Авторами, прославившими детскую литературу Швеции во второй половине нашего века, в первую очередь являются Аст-рид Линдгрен и Туве Янссон. Они, как никто другой, сохранили в своем творчестве мудрость народной сказки и показали, что чувства и поэзия свойственны самой человеческой природе и еще в большей степени —детям. Вот почему их книги, добрые и увлекательные, служат неиссякаемым источником, утоляющим жажду чудесного.

СЕЛЬМА ЛАГЕРЛЁФ (1858—1940)
Литература неоромантизма в Швеции конца XIX века дала лучшие свои плоды в прозе Сельмы Лагерлёф, писательницы патриархальной старины и дворянских гнезд, чье творчество насыщено легендами и преданиями ее родной провинции Вермланд. Во многих романах и рассказах, созданных Лагерлёф на рубеже веков, прослеживается стилизация в духе легенд, ярко отраженных уже в первом ее романе — «Сага о Йесте Берлинге»(1891). Жизнь в отцовской усадьбе в Морбакке дала будущей писательнице богатые наблюдения быта поместья и жизни крестьян. После окончания учительской семинарии Лагерлёф стала учительницей в школе для девочек в южном городе Ландскруна. Но впоследствии она оставляет службу и посвящает себя целиком и полностью литературному труду.
Лагерлёф всегда хорошо понимала воспитательную ценность народных сказок, их близость к мышлению ребенка. Она была уверена, что, слушая сказки с детского возраста, ребенок формируется как личность, извлекает из народного творчества первые уроки нравственности. Фольклор был для писательницы не только поэтическим выражением народной мудрости, он стал основой для создания собственных сказок. Как сказочница она прославилась «Удивительным путешествием Нильса Хольгерсона с дикими гусями по Швеции» (1906—1907) и двухтомным сборником новелл «Тролли и люди» (1915—1921). Уже в самом названии сборника обозначено главное противостояние сказочного мира писательницы: тролли — зло, нечисть, а люди, побеждая их, являют собой доброту и милосердие.
Роман о путешествии Нильса с дикими гусями был первоначально задуман как учебник географии для шведских школ. Сказочное превращение заколдованного мальчика в гнома — наказание, обернувшееся для него в итоге благом, —волшебный мир животных — все это указывает на близость романа к народным истокам. И вместе с тем в этом произведении Лагерлёф предстает эпическая картина самой Швеции, географии страны, ее истории, быта и преданий различных провинций.
Писательница сама побывала во многих провинциях, исследовала быт, этнографические особенности, изучала народные сказки и предания, как волшебные, так и анималистические. Нильс, главный герой ее книги, похож и на Мальчика-с-Пальчик из сказок Шарля Перро, и на многих персонажей шведских и норвежских народных сказок. Это ребенок, не приносящий радости своим родителям. Нильс путешествует не просто по стране: он оказывается еще и в мире животных. В книге Лагерлёф мы видим диких гусей, лисиц, аистов, ворон, журавлей, белок и пр. Гусиную стаю возглавляет мудрая гусыня-предводительница Акка из Кебнекайсе. А лис Смирре, который непрестанно охотится за гусями, как и его фольклорный прототип, несмотря на все хитрости, терпит поражение. Писательница очеловечивает природу, животных и птиц, оживляет исторические памятники, и книга ее приобретает дыхание настоящей эпопеи, насыщается назидательными педагогическими элементами. Уроки географии и истории Швеции она превратила в увлекательную сказку для детей, в яркие, запоминающиеся поэтические образы и картины. Это еще и роман воспитания, где показывается духовное преображение героя. Непослушный, задиристый Нильс не только учится во время своего удивительного и чудесного путешествия через всю страну. Меняется и его характер: злой, нерадивый мальчик, он постепенно вырабатывает в себе доброе отношение к животным, а потом и способность сопереживать, и так становится настоящим человеком. Сказочное обрамление еще ярче подчеркивает именно жанр романа воспитания, но при этом назидательные, дидактические ноты не умаляют его художественных достоинств. Роман неоднократно издавался и на русском языке.
Питаясь романтическими традициями XIX века, творчество Лагерлёф близко по своей поэтике к сказкам Андерсена и Топелиуса. Важное место среди ее произведений, написанных для детей, занимают «Легенды о Христе» (1904), созданные под впечатлением путешествия автора по Ближнему Востоку. Это пересказ библейских сюжетов с позиций волшебного, сказочного мира детства. Того мира, который всегда помнила и сама писательница. В первой же легенде — «Святая ночь» — возникают воспоминания о бабушке, которая рассказывала своим внукам сказки, читала Библию, пела песни. Самым волшебным в памяти Лагерлёф осталось сказание о Рождестве Христовом. Именно поэтому, как она пишет, этим бабушкиным рассказом и открывается сборник. Рождественская святая ночь предстает перед нами в восприятии старого ворчливого пастуха, который недоумевает, отчего это собаки не кусают, посох не убивает, огонь не жжет и никто никому не может причинить вреда. Подобное одушевление вещей и природы — элемент сказочного мироощущения, который естественно вплетается в чудесное сказание о великой радости и милосердии, пришедших в мир с Рождеством Христовым.
В следующих легендах сборника Лагерлёф поочередно обращается к Евангельским событиям: это поклонение волхвов («Колодец мудрецов»), избиение вифлеемских младенцев («Вифлеемский младенец»), бегство в Египет, детство Иисуса в Назарете, его приход в храм. И всякий раз писательница находит неожиданный, увлекательный для детского восприятия ракурс, в котором предстают события Евангелий. Так, например, бегство в Египет передается от лица старой, высокой финиковой пальмы, растущей в далекой восточной пустыне и наблюдающей за святым семейством, а затем поклонившейся Младенцу Христу.
Итак, сказочный мир писательницы имеет своей основой воспоминания о родной усадьбе Морбакка в Вермланде, предания шведской старины, христианские легенды, а также наследует лучшие скандинавские и европейские традиции жанра литературной сказки с ее воспитательными элементами и фольклорной поэтикой.

АСТРИД ЛИНДГРЕН (РОД. 1907)
Лучшей и наиболее известной представительницей современного жанра сказки в детской литературе не только в Скандинавии, но и всего мира является Астрид Линдгрен. Ее книги переведены более чем на 50 языков, в том числе и на русский.
Будущая писательница выросла в крестьянской семье, на хуторе, в провинции Смоланд. Скромная конторская служащая из Стокгольма, она в конце сороковых годов вошла в литературу как автор рассказов для детей и юношества. Среди первых книг Линдгрен — «Пеппи длинный чулок» (1945), трилогия «Знаменитый сыщик Калле Блумквист» (1946), «Опасная жизнь Калле
Блумквиста» (1951), «Калле Блумквист и Расмус» (1953); «Мио, мой Мио!» (1954). Затем увидели свет трилогии о Малыше и Карлсоне, об Эмиле из Лённеберги, книги «Братья Львиное сердце» (1973), «Роня, дочь разбойника» (1981). Герои Линдгрен известны детям не только по книгам, но и по экранизациям и театральным постановкам.
Шведская писательница разнообразила жанровую палитру современной сказки, создавая социально-бытовые, детективно-приключенческие, героико-романтические произведения. Близки к фольклору ее сборник сказок «Солнечный луг» и повесть-сказка «Мио, мой Мио!»
Особенность сказок Линдгрен состоит в том, что она ставит ребенка — читателя или рассказчика — на место героя сказки. Ведь детям свойственно играть в других, им одиноко и неуютно в равнодушном мире взрослых. От самой волшебной сказки в ее традиционном понимании в творчестве писательницы остается как бы тоска по этой сказке, жажда волшебства. Так, принц Мио в действительности — это обделенный любовью и лаской приемыш, которому хочется иметь отца. И именно в своей сказке он получает и отцовскую любовь, и дружбу, и исполнение своих заветных желаний. Таким же одиноким и несчастливым чувствовал себя и Малыш, к которому стал прилетать забавный и добродушный, неистощимый на выдумки толстяк Карлсон, и братья Львиное Сердце, переселяющиеся из тягостной будничной жизни в волшебную страну. Но и в такой волшебной стране ничего не дается даром. Писательница заставляет своих маленьких героев приложить усилия, побуждает их к поступкам, к активным действиям. Именно так и происходит с принцем Мио, сумевшим победить злого рыцаря Като.
В сказке «Мио, мой Мио!» живет и действует также сама природа. Животные, травы, деревья, горы помогают Мио и его другу. Пленительные описания природы роднят современную сказочницу с Андерсеном и Топелиусом. Вот тополя с серебристыми листьями, упирающиеся вершинами в самое небо, так что звезды зажигаются прямо на их макушках. Вот дивные белоснежные лошади с золотыми гривами и копытами. Волшебные пастушьи флейты помогают друзьям в беде, ложечка сама кормит, плащ-невидимка спасает от преследования, то есть здесь налицо вся фольклорная символика. И старый колодец нашептывает по вечерам маленьким героям народные сказки. И в то же время к сказочной атмосфере постоянно примешивается будничная жизнь, реальность. Мальчику Мио трудно, страшно, временами он отчаивается и плачет, но все же совершает свой подвиг, становясь настоящим героем.
Сказки Линдгрен отличаются от фольклорных истоков большим психологизмом, детальной разработкой характеров. Однако их концовки, как в повести о Мио, приводят к традиционному моральному уроку: победа над злым рыцарем состоялась благодаря любви и дружбе.
Детство, как сказала писательница в одном из интервью, — это не возраст, а состояние души. Поэтому ее сказки адресованы не только детям, но и взрослым, а с детьми говорят серьезным, «взрослым» языком. Подобное отношение к детям, умение говорить с ними о важных взрослых проблемах проявляется во многих произведениях Линдгрен. Так, книга «Братья Львиное Сердце» рассказывает о неизбежности смерти, об утрате близких. Борьбу за справедливость ведет Пеппи: добрая и находчивая, она умеет защитить слабых и обиженных. Суровая действительность показана в «Расмусе-бродяге», где речь идет о приюте для детей-сирот. Социальный аспект постоянно присутствует в творчестве Линдгрен, и писательница считает, что детям надо рассказывать правду, даже если дело касается самых сложных и неприятных вещей. В случае с Расмусом действительность развеивает радужные мечты ребенка о бродяжничестве. Расмусу сперва весело с настоящим взрослым бродягой Оскаром, но потом он видит, что это за жизнь: голод, бесправие, жестокое обращение окружающих. Жизнь бродяги — «собачья». И только обретя свой дом и семью, Расмус понимает, в чем истинное счастье: «Маленькой, грязной, худой рукой Расмус гладил бревна своего родного дома» —так кончается эта повесть.
Со своим героем Эмилем Астрид Линдгрен возвращается назад на хутор, в страну своего детства, рисуя смешные и нелепые проказы этого веселого парнишки: «Эмиль из Лённеберги», (1963) «Новые проделки Эмиля из Лённеберги» (1966), «Жив еще Эмиль из Лённеберги!» (1970). Более романтична сказка «Роня, дочь разбойника» — о двух детях, мальчике и девочке. Герои, вопреки вражде, разделяющей их родителей, свирепых разбойников, проносят через все испытания дружбу и взаимную преданность. Малолетние Ромео и Джульетта не погибают в борьбе со злом, а выходят из нее победителями. Дети у Астрид Линдгрен олицетворяют собой надежду на добро и справедливость. Вновь звучит в этой книге тема любви к природе, близости к ней и умения в ней жить.
Опираясь на фольклорные традиции и используя лучшие образцы литературной сказки прошлого, Астрид Линдгрен создала современный сказочный мир детства с вполне реальными чертами: одиночество, сиротство, социальные проблемы большого города, но также и помощь, сострадание, дружба, радость и смех.

ТУВЕ ЯНССОН (РОД. 1914)
Известная писательница-сказочница, представляющая шведскую литературу Финляндии, Туве Янссон родилась в семье художников и сама начинала как график и иллюстратор, но всегда мечтала о том, чтобы писать. Она создала свой особый сказочный мир, населенный забавными существами — муми-троллями. Это не тролли народных сказок, а персонажи, наделенные всеми чертами человеческого характера. Таким образом, в этом вновь проявляется психологизация современной литературной сказки, свойственная творчеству Астрид Линдгрен.
Первая повесть Туве Янссон, «Муми-тролль и Комета», была написана в 1948 году. Затем последовала целая серия сказок про муми-троллей. Сама писательница, рассказывая о начале своего творческого пути, говорила, что выбрала в качестве сказочного персонажа ту маленькую злобную фигурку, которую она рисовала вместо подписи на своих карикатурах. Он был всегда сердит. Но со временем стал дружелюбнее, обзавелся семейством, друзьями, как обычно и происходит в жизни. У сказочных героев Янссон именно обычная жизнь, в чем-то даже банальная. Они действуют порой как забавные чудаки, порой как простые обыватели, и в их поведении обнаруживается то комический, то сатирический эффект. Народные традиции писательница использует очень условно, и наибольшей близостью к фольклору отличается ее повесть «Шляпа волшебника» (в других переводах — «Цилиндр чародея»). В целом же Янссон создала своеобразный тип авторской сказки и тем самым завоевала популярность. В финском городе Турку даже открыли Муми-музей, посвященный ее литературным героям.
Мир муми-троллей вмещает в себя самых разнообразных персонажей: это и Снифф, хвастливый трусишка, но вместе с тем добрый и отзывчивый, это Снорки, которые меняют цвет, наподобие хамелеонов, это всегда неунывающий путешественник Снус-мумрик. И все эти существа любят наведываться в большой и гостеприимный Муми-дом, где Муми-мама всегда готовит что-нибудь вкусное, а Муми-папа изобретает разные вещицы или пишет мемуары. И все они живут в Муми-долине, пейзаж которой похож на типично скандинавский: со скалистыми горами, лесами, островками и быстрыми речками.
На Муми-дом всегда что-нибудь да обрушивается: то наводнение, то ураган, то комета. Иногда сами муми-тролли отправляются в лодке на поиски приключений. Героям приходится проявлять рассудительность и изобретательность. После любого, самого рискованного путешествия они все равно вернутся в свой дом, зажгут на веранде керосиновую лампу, Муми-мама испечет торт, и все скажут: «Как здорово!» Преодоление страха и беспомощности перед надвигающимися бедствиями или катастрофами, ценность родного дома — таков лейтмотив многих сказок Туве Янссон.
В предисловии к сказке «Малютки тролли и страшное наводнение» писательница признается в том, что сильное влияние на нее оказал любимый писатель ее детства Жюль Верн. Сам сюжет ее повести заимствован из «Детей капитана Гранта»: Муми-тролль разыскивает своего отца. Узнаваемые мотивы «Маленького принца» Сент-Экзюпери или «Малыша и Карлсона» Астрид Линдгрен — желание подружиться с кем-нибудь, стать кому-то нужным, — прослеживаются в сказке «Комета летит!». Маленький Снифф пытается приручить котенка и ради этого совершает чудеса храбрости. И в конце концов они становятся друзьями.
Хвостатая комета символизирует собой гибель планеты. «Наша Земля такая крошечная и жалкая!» — восклицает Муми-тролль. «...Он живо представил себе, как, должно быть, испугалась Земля, увидев, что к ней подлетает горящий огненный шар. И еще он подумал о том, как ужасно любит все земное: и лес, и море, и дождь, и ветер, и солнце, и траву, и мох. Наверное, он никогда бы не смог жить без них. А потом он вспомнил: как все это спасти, наверняка знает мама». Сказка кончается благополучно, но призрак катастрофы так или иначе заставляет задуматься о ценности жизни, о тепле родного дома, об ответственности перед природой и всем живым на земле.
Волшебная сказка-повесть «Шляпа волшебника» насыщена чудесными играми и превращениями. Ее герои катаются на тучках по небу, словно на белых и мягких подушечках. Из таинственной шляпы, куда попадает словарь иностранных слов, расползаются по полу эти иностранные слова, будто диковинные насекомые. И одновременно с чудесами течет повседневная, обычная жизнь в Муми-долине, такая мирная и безмятежная: жители долины купаются, загорают, устраивают пикники, радуются солнцу и теплу.
Эту сказку отличают лиризм, добрый и мягкий юмор, забавные ситуации. И главная радость жизни для героев писательницы в том, что они вновь собрались вместе под крышей родного дома. Как и многие другие сказки Туве Янссон, повесть заканчивается счастливо — пышным праздником, на котором волшебный рубин исполняет загаданные желания. Испытания и катастрофы — позади. И хотя вступает в свои права прохладная осень, это тоже замечательно, как пишет автор, ибо без осени не бывает весны.
За последние двадцать лет в Скандинавии выходили прекрасные энциклопедические издания для детей и юношества. Назовем два из них — шведскую энциклопедию волшебных существ «Хек-сикон» (1981) и норвежскую детскую энциклопедию «Хугин и Мунин»(1995).
«Хексикон» написан Альфом Хенриксоном, Дисой Торгрен и Ларсом Ханссоном и представляет собой алфавитный справочник по выдуманным персонажам, существам и человечкам. И жившим в действительности людям, которые стали легендой. В этой энциклопедии можно найти персонажей скандинавских и русских сказок, рыцарских романов, библейских сказаний, знаменитых героев опер, Винни-Пуха, Шерлока Холмса и доктора Ватсона, короля Артура и Робинзона Крузо, Спящую красавицу и Пеппидлинныйчулок, Питера ПэнаиДон Кихота. Основную цель книги сами авторы видят в том, чтобы «заманить» юного читателя в чудесный мир литературы и искусства, а затем и заставить его обратиться к первоисточникам — Библии, Гомеру, сказкам братьев Гримм, «Тысяче и одной ночи»...
«Хугин и Мунин» создавались целым коллективом авторов и известных детских писателей для маленьких читателей восьми— десяти лет. Издание состоит из десяти томов: «Луна и солнце. Книга неба», «Вокруг Земли. Книга путешествий», «Что ты говоришь? Книга знаков», «Эврика! Книга открытий», «Золото и блеск. Книга ценностей», «Ведьмы и черные кошки. Книга магии и ведовства», «Каменные джунгли. Книга городов», «В свете рампы. Книга искусств», «От чистого сердца. Книга веры, надежды, любви», «Живой цветок. Книга Земли». Рассказ в них ведется обо всем на свете от имени двух вещих воронов главного бога древних скандинавов Одина—Хугина, что значит Мысль, и Мунина, что значит Память.

ФРАНЦИЯ
Первые памятники французской литературы относятся ко второй половине IX века. Это были произведения чисто религиозного содержания. Но уже вХ веке возникает «поэзия жонглеров» — бродячих певцов, поэтов, знакомых с латинской литературой. «Жонглеры» создали первые эпические поэмы — жесты — «песни о деяниях». В основе их сюжетов лежали важнейшие исторические события VIII и начала Х веков — эпохи переселения народов, войн Карла Великого. Записаны жесты были в конце XI и в начале XII веков. Первоначально это были песни (поэмы) о каком-либо событии. Затем на первый план в них стал выдвигаться какой-то герой, выдающаяся личность, наконец отдельные такие произведения стали складываться в циклы.
Наиболее популярным был цикл повествований, связанных с именем Карла Великого. И в наши дни широко известна, например, входящая в этот цикл «Песнь о Роланде» — великолепный памятник французского героического эпоса. Это сказание о неравной битве с жестоким врагом, проникнутое любовью к своей земле, мотивами верности и самопожертвования. В его основе (оно дошло до нас в рукописи, датированной 1170 годом) лежит подлинное историческое событие, связанное с неудачным походом Карла Великого в Испанию: когда Карл со своим войском покидали 15 августа 778 года эту страну, на них напали баски.
В поэме исторический эпизод, преображенный фантазией сочинителей, превратился в героическую песню о битве франков с «неверными» — сарацинами. В соответствии с существовавшей тогда традицией народного творчества в повествование были также введены персонажи христианской мифологии, например архангел Гавриил, принимающий перчатку Роланда. Здесь явно сказалось влияние подготовки крестовых походов. Главный герой, вступивший в тяжкий неравный бой, воспевается за его беспримерную храбрость и верность долгу, а предавший франков вероломный Ганелон всячески порицается. Ярко обрисован и верный друг Роланда, благоразумный и уравновешенный Оливье. Он просит рыцаря трижды протрубить в рог, чтобы призвать на помощь войско Карла.
«Песнь о Роланде» — самое раннее произведение французской литературы, с которым знакомятся дети многих стран.
Традиция литературной сказки во Франции, причем не столько для детей, сколько сперва для взрослых, сложилась в XVIII веке До этого времени детской литературы как таковой не существова-ло, и лишь в последующие столетия начали издавать адаптированные взрослые книги, предназначенные для детского чтения. К таким адаптированным изданиям можно отнести великое творение Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», написанное в XVI веке и ставшее одним из программных для эпохи Возрождения.
Как и во всей Европе, во Франции эта эпоха определяется как открытие мира и человека, достоинства человека, его творческих устремлений и возможностей. Наслаждение земным бытием не отвергало гармонии плоти и духа, главенства духа.
Писатели и поэты Возрождения охватывали своим творчеством все сферы человеческих эмоций. Вместе с тем жанровая система в литературе отвергала сказки и басни как «презренное» искусство, и чисто «сказочная» традиция существовала не в серьезной, а в низкой, лубочной литературе. К которой, впрочем, не гнушал ся прибегать Рабле, используя фольклорные образы великанов I своем знаменитом романе. Интерес к народной культуре как пол неценному эстетическому явлению, как мы знаем, возник вместе с романтизмом, а собирать и записывать сказки во Франции нача ли позднее, чем в других странах Европы, —только в семидесятые годы XIX века.
Конец XVII века ознаменован появлением сказок Шарля Пер-ро, которые сделались впоследствии лучшими и непревзойденными образцами французской литературной сказки. Сказки с волшебными превращениями писали на рубеже XVII—XVIII веков Мари-Жанна Ларитье де Виллодон, Мари-Катерина д'0нуа, Жанна-Мари Лепренс де Бомон. И в это же время сказки Перро, его современников и последователей начинают переводить в России.
Именно XVIII век считается золотым веком сказки во Франции. В эпоху Просвещения многие писатели прибегали к этом} универсальному жанру, насыщая его актуальным содержанием I:
используя его эстетические возможности. Так, Вольтер писал философские сказки. Нередко прибегали и к стилизации сказок в духе, например, восточных легенд, так как во Франции началось увлечение Востоком после перевода на французский язык арабских сказок «Тысячи и одной ночи».
Но в том же XVIII веке мода на сказки стала одновременно ослабевать. Собственно детской литературы тогда не существовало, и дети читали то же, что и взрослые, В последующие века из сокращенных сказок Шарля Перро были сделаны чисто детские сказки. Из них были удалены все намеки на фривольность, жестокость, литературную игру.
В адаптированном виде были предназначены для детей сказки и басни Жана деЛафонтена( 1621—1695). Он писал комедии, трагедии, поэмы, оды, но славу принесли ему два «презренных» жанра: «Басни» (1669—1694) и «Сказки и новеллы в стихах» (1665. 1666, 1671). На русский язык произведения Лафонтена начали переводить с середины XVIII века, и среди переводчиков и тех, кто работал над русскими вариантами басен, были М.В. Ломоносов, И.А. Крылов, В.А. Жуковский, К.Н. Батюшков и другие.
С эпохой Просвещения, с культом человеческого разума и сознательного отношения к миру связаны педагогические теории Руссо. К творческому и философскому наследию энциклопедиста обращаются как к кладезю новых для того времени идей и понятий о воспитании и обучении детей.
ФРАНСУА РАБЛЕ
(1494—1553)
Этот величайший художник французского Возрождения и один из крупнейших гуманистов Европы родился в Шиноне, в семье мелкого судебного чиновника. Рабле стал монахом францисканского монастыря, затем принял сан священника. Он занимался естествознанием, медициной и в 1528 году, с разрешения церковных властей, отправился в Париж. Затем, уже в Лионе, он становится врачом большой больницы и в этом же городе начинает печататься. Некоторое время Рабле жил в Италии, где занимался ботаникой. Известно, что именно церковь и монастыри славились своими фруктовыми садами и селекционной работой. Рабле изучал и собирал неизвестные ему семена и образцы овощей и плодов и отсылал их во Францию.
В 1533 году появилась первая часть «Пантагрюэля». По сути, Рабле использовал и переработал сюжет народной книги «Великие и неоценимые хроники о великом и огромном великане Гаргантюа». В этом лубочном «Гаргантюа» содержалась широкая фольклорная основа и явная сатира на героику старых рыцарских романов. «Пантагрюэль» был задуман Рабле как продолжение этой народной книги, имитирующее наивную эпичность оригинала.
В 1534 году вышла в свет его «Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля», но она затем сделалась первой книгой романа, отодвинув «Пантагрюэля» на место второй книги.
Одним из важных вопросов, поставленных Рабле в этом знаменитом романе, был вопрос о воспитании Гаргантюа. Король Грангузье сначала поручил воспитание своего сына схоластам. Но сама схоластика как метод к тому времени превратилась в буквоедство. Учителя заставляли мальчика зубрить так, что он мог произнести все без запинки наизусть, не вникая в смысл произносимого. И он так ничему и не научился. Рабле представляет читателям свои идеалы в главах, посвященных обучению Гаргантюа гуманистами.
Основные педагогические взгляды Рабле совпадают с принципами итальянских гуманистов и Эразма Роттердамского. Ум и тело человека должны развиваться гармонично, то есть умственное образование обязательно должно сопровождаться физическим воспитанием. В самой же системе воспитания и образования должны чередоваться различные дисциплины, перемежаясь отдыхом, с тем, чтобы ученик учился охотно и с радостью.
Итак, сюжет его романа взят из народной, лубочной литературы, у него фольклорные корни. И сам язык Рабле — в основном народный язык, который автор обогащает литературными и учеными элементами. В романе множество пословиц, поговорок, сказок, песен, изобилие жанровых картин, сочный и здоровый юмор. В обращении к читателям автор формулирует свое собственное отношение к написанному:
Читатель, друг! За эту книгу сев, 
Пристрастия свои преодолей, 
Да не введет она тебя во гнев;
В ней нет ни злобы, ни пустых затей. 
Пусть далеко до совершенства ей, 
Но посмешит она тебя с успехом. 
Раз ты тоскуешь, раз ты чужд утехам, 
Я за иной предмет не в силах взяться:
Милей писать не с плачем, а со смехом, — 
Ведь человеку свойственно смеяться.
В жизни для Рабле самое интересное — это люди, и он создал в своем романе живых персонажей, описав их в ироническом, гротескном или юмористическом тоне. Перед взором читателей предстает галерея типов эпохи великого гуманиста и жизнелюба. Мудрость и смех Рабле помогли ему создать поистине бессмертный в истории мировой культуры роман. Главы его книги о детстве и воспитании Гаргантюа и Пантагрюэля выдержали множество изданий в адаптированном для детского чтения виде.

ШАРЛЬ ПЕРРО (1628—1703)
В 1697 году во Франции вышла книга «Сказки моей матушки Гусыни». Ее автором считался П. Дарменкур, хотя на самом деле сказки написал известный тогда поэт, член Французской академии Шарль Перро. Автор многих книг, он не хотел ставить свое имя под «несерьезными» сказками и выпустил их под именем своего сына. Но именно эти волшебные сказки, как их теперь называют, вошли в золотой фонд мировой литературы и принесли писателю славу. Сказки Перро много раз переиздавались на русском языке, и среди их переводчиков был И.С. Тургенев.
В предисловии к своим сказкам Перро указал на то соединение серьезного и забавного, смешного, которое лежит в основе сказочного жанра: «...Эти безделки вовсе не безделки, а заключают в себе полезную мораль... и игривый склад повествования был выбран только затем, чтобы они действовали на ум читателя с большей приятностью, вместе и поучая и развлекая».
С раннего детства нам знакомы «Красная Шапочка», «Маль-чик-с-пальчик», «Золушка», «Кот в сапогах», «Спящая красавица», «Синяя Борода» и другие. Героями одних сказок выступают дети, которые спасаются от злого волка или людоеда. Это, как правило, младшие дети, напоминающие библейского Иосифа, который платил добром за причиненное ему зло. Таков Мальчик-с-пальчик: он, как пишет автор в конце своей сказки, отплатил добром своим близким и обеспечил всю семью — и отца, и братьев. Такова и Золушка, она была столь же добра, сколь красива, и взяла своих сводных сестер с собой во дворец. Справедливость в сказках Перро торжествует, и на помощь героям приходят волшебные персонажи: добрая фея, она же крестная, к Золушке, или кот в сапогах — к младшему сыну мельника. Волк, кот говорят человеческим языком, и это тоже одна из примет фольклорной сказки, на богатые традиции которой опирается писатель, создавая свой авторский жанр. Типично фольклорная основа ярко выступает в «Красной Шапочке» — это повторы («пирожок несу да горшочек масла»), параллелизмы в вопросах Красной Шапочки и ответах переодетого бабушкой волка.
В других сказках Перро выступает на первый план романтическая история любви. Добро побеждает зло, и герой, пройдя через испытания, получает свою награду, — как в «Спящей красавице» или «Синей Бороде».
Имена героев в сказках Шарля Перро давно уже стали нарицательными. Истории Золушки или Синей Бороды, с различными вариациями, множество раз разыгрывались в мировой литературе.

ЖАН ЖАК РУССО (1712—1778)
Один из выдающихся энциклопедистов эпохи Просвещения во Франции, Руссо родился в Швейцарии, в Женеве. С десяти лет, оставшись без родителей, мальчик воспитывался у родственников. В детстве он много читал. В круг его чтения входила глав ным образом античная литература, в частности «Сравнительные жизнеописания» греческого автора Плутарха. Стремясь походить на античных героев, Жан Жак мужественно переносил физическую боль, несмотря на свое слабое здоровье.
Родственники отдали мальчика на обучение в граверную мастерскую. Но жестокое обращение с ним хозяина заставило его пойти на разрыв со своей родней. В 1728 году начинается пери од его скитаний. Средств к существованию не было, и Руссо был вынужден наняться в лакеи. Его природная доброта и любознательность помогали ему в жизни. Он много занимался самообразованием, познакомился с теорией музыки, научился играть на клавесине, сочинял дуэты и кантаты. Он изучил латинский и итальянский языки, и ему стали доступны в оригинале Вергилий, Петрарка, Тассо. Во французской литературе интерес юноши привлек прежде всего роман Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Руссо сам берется за сочинение стихов, поэм комедий. После скитаний по Швейцарии и Франции Руссо решает наконец отправиться в Париж, чтобы покорить своими талантами французскую столицу. Здесь он познакомился с философом Дени Дидро. Благодаря своему трудолюбию и непрерывному самообразованию, Руссо добивается успехов на дипломатическом поприще.
К этому времени он был уже хорошо известен как композитор и поэт, по праву занявший свое место среди французских энциклопедистов, так как статьи о музыке в «Энциклопедии» Дидро написаны Жан Жаком Руссо. Духом просветительской философии проникнуты и его трактаты: «Рассуждение о науках и искусствах» (1750), «О происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1755) и другие.
Эстетические взгляды Руссо сложились на том основании. что все настоящие образцы вкуса — в природе, и незачем ее исправлять. В XVIII веке, когда в светских кругах отвергалось все стихийное и естественное, Руссо открыл истинное чувство природы. Культ природы — стержень эстетики Руссо. Все природное и естественное — красиво. На принципах простоты и естественности покоятся и педагогические идеи французского просветителя.
Философско-педагогический роман «Эмиль, или О воспитании» знакомит нас с воображаемым воспитанником и его учителем. Свое детство Эмиль, сирота, проводит в деревне, что благоприятствует физическому и душевному здоровью ребенка. Гуманное воспитание Руссо отличается чутким вниманием к задаткам ученика, развивает в нем охоту к ручному труду, хотя Эмиль — дворянского происхождения. Эмиль учится у самой природы, а роман Дефо о Робинзоне Крузо подсказывает ему, что усердным трудом можно прожить даже на необитаемом острове.
Воспитание ребенка — а Руссо уповает прежде всего на воспитание домашнее или воспитание со стороны природы — должно иметь свои ограничения для ученика: самый верный способ сделать вашего ребенка несчастным, пишет автор, — это приучить его ни в чем не встречать отказа. В то же время нельзя, по мнению Руссо, приказывать детям и вообще претендовать на какую-либо власть над ними. Не следует читать ребенку нотацию: он должен получать уроки из опыта, на практике. «Дайте детству созреть в детях», — эта мысль лейтмотивом проходит через все рассуждения Руссо о воспитательном процессе.
Строгость и снисхождение — вот две стороны одной и той же медали воспитания. «Люди, будьте человечны! Это ваш первый долг. Будьте такими по отношению ко всякому состоянию, всякому возрасту, во всем, что только не чуждо человеку! Разве есть какая-нибудь мудрость для вас вне человечности? Любите детство, будьте внимательны к его играм и забавам, к его милому инстинкту! Кто из вас не жалел подчас о том возрасте, когда улыбка не сходит с уст, когда душа наслаждается постоянно миром?»
Роман Руссо «Юлия, или Новая Элоиза» — один из лучших романов XVIII века о любви, типичный образец литературной школы сентиментализма. Цельность и естественность любви Сен-Пре и Юлии встречают преграду в виде сословных предрассудков родителей девушки.
Огромное педагогическое значение имеет последняя книга Руссо — «Исповедь». Здесь картины его детства, юности и взросления, нравственный анализ его поступков, раздумья над превратностями судьбы.
Идеи Руссо оказали большое влияние на литературу, философию и социологию XIX века. Его чувство природы восхищало романтиков Франции, Англии, России: Виктора Гюго, Жорж Санд, Шелли, Байрона, В.Ф. Одоевского и других. Просветительские взгляды французского мыслителя существенно повлияли на мировоззрение его русских современников: Н.И. Новикова, А.Н. Радищева, Н.М. Карамзина. Пушкин называл Руссо в «Евгении Онегине» защитником вольности и прав. Понятие Руссо о «естественном человеке», человеке сердца, было близко Льву Толстому.
В первой половине XIX века, с возникновением во французской литературе школы романтизма, начинается собирание образцов народного творчества. В 1830-е годы Жорж Санд собрала сказки провинции Берри, а Жерар де Нерваль — сказки провинции Валуа.
Французские романтики опоэтизировали сказку, превратив ее в полноправный жанр серьезной литературы.
Жорж Санд (1804—1876), известный романист, сама также писала сказки для детей на основе фольклорных мотивов, и ее «Историю истинного простофили по имени Грибуль» очень любил А.И. Герцен. Простофиля Грибуль сродни Иванушке-дурачку из русских народных сказок. У него все получается наоборот, но именно он приходит на помощь другим в нужную минуту. О подвигах и приключениях Грибуля и рассказывает писательница. Это романтическая сказка с прекрасными феями и злыми волшебниками, в которой армия шмелей сражается с армией птиц, где Грибуля спасает голубая стрекоза и где правит царица лугов — незабудка.
Вместе с развитием капитализма в XIX веке появились и новые социальные элементы в изображении детей: в художественной литературе выступают на первый план образы униженных и оскорбленных, картины детства, полного лишений и невзгод. Таковы маленькие герои известной эпопеи Виктора Гюго «Отверженные». И такой же обездоленный ребенок стоит в центре повести Мало «Без семьи».
Гектор Мало (1830—1907) остался в памяти последующих поколений автором одной книги. Его повесть «Без семьи» (1878) написана от лица мальчика Реми и подкупает искренностью и неподдельностью чувств. Реми-сирота скитается по чужим людям. Его друзья — пудель Капи, обезьянка Душка. В книге выведены самые различные персонажи: крестьяне, шахтеры, бродячие актеры, мошенники и проходимцы, бедные и богатые. Симпатии автора — на стороне простых людей, так как у богачей родственные отношения теряют всякое значение, когда появляется возможность разбогатеть еще больше. Так, Джеймс Миллиган, чтобы завладеть имуществом брата, хочет любой ценой избавиться от его наследников, то есть своих племянников. С этой целью он похищает одного из них - Реми. Однако мальчик, после всех страданий и злоключений, обретает наконец счастье и благополучие.
Жанр исторического романа, выдающимся представителем которого в середине XIX века был Александр Дюма, в равной степени остается интересен и взрослым, и детям. Вместе с тем вторая половина XIX века отмечена во французской литературе также появлением нового жанра — романа о путешествиях и приключениях, предназначенного для юношества. Это была эпоха великих путешествий, открытий и изобретений. Изучаются новые земли в Азии, Африке, Австралии. Героями новых романов становятся смелые, находчивые, мужественные и великодушные люди. Главными представителями приключенческой литературы во Франции были Габриэль Ферри, Гюстав Эмар, Луи Буссенар, Луи Жаколио. Особое место среди них занимает Жюль Верн, создатель жанра научной фантастики.
В 1911 году на русском языке было издано полное сорокатомное собрание сочинений Луи Буссенара (1847—1910). Сам писатель много путешествовал, был в Африке и Австралии и в основу своих романов положил личные впечатления и наблюдения. Буссенар был врачом в действующей армии во время франко-прусской войны 1870—1871 годов. Свою литературную деятельность он начал сотрудником парижского «Журнала путешествий». Его первые романы «Через Австралию» (1879) и «Путешествие парижского гамена вокруг света» (1880) принесли ему известность. В его знаменитом романе «Похитители бриллиантов» (1883) возникает тема колониализма в Южной Африке. Она же найдет свое отражение в книге «Капитан Сорвиголова»(1901). Это историческая повесть об англо-бурской войне и об отважных юных героях, которые проявляют симпатию к народу буров.
Примечательны романы и повести о путешествиях в глубь веков, познавательные произведения о каменном веке и доисторических людях, об их борьбе со стихиями природы, с хищниками, с враждебными племенами. Доисторическим временам посвящены повести Жозефа Рони-старшего «Борьба за огонь», «Пещерный лев», «Вамирэх (человек каменного века)», а также повесть Э. д'Эрвильи «Приключения доисторического мальчика».
ВИКТОР ГЮГО (1802—1885)
Личность Гюго была разносторонней. Это великий национальный поэт Франции, реформатор стиха, драматургии, публицист-патриот, мастер графики.
Он родился в Безапсоне в семье военного, и кочевая жизнь началась для него уже с рождения: его семья жила во Франции Испании, Италии. Крайним поэтическим опытам Гюго относятся стихотворные переводы римских поэтов Горация, Лукиана, Вергилия. В 1819—1821 годах Гюго выпускает журнал «Литературный консерватор», где, в частности, печатает свои оды. Первая книга стихов, «Оды», вышла в свет в 1822 году. В ней автор выражает свое резкое неприятие просветительской философии XVIII века и фигуры Наполеона. В духе новой романтической школы он прославляет эпоху средневековья и дореволюционную монархическую Францию.
Ранние романы Гюго — «Бюг Жаргаль», «Ган Исландец» — написаны в жанре романтической фантастики. А его сборник стихов «Восточные мотивы» ознаменовал собой победу романтизма во французской поэзии, тогда как драмы «Кромвель», «Марион Делорм», «Эрнани» стали зрелым воплощением романтических принципов драматургии.
Идеализация средневековья имела особое значение для романтиков: именно с этого времени, как писал Гюго, начинается новая эпоха — эпоха христианства как главной системы духовных ценностей. Христианство видит в человеке борьбу двух начал — земного и небесного, животного и божественного—начал тления и бессмертия, греха и праведности. Отсюда же происходят и эстетические принципы романтизма: изображение в искусстве контрастов, крайностей, прекрасного и безобразного. И средством для выражения служат романтическая ирония и гротеск.
Первый, наиболее значительный, роман Виктора Гюго — «Собор Парижской Богоматери» (1831). Как и в своих драмах, писатель обращается в нем к истории, изображая Париж конца XV века. Картины города, его главного собора, описание нравов эпохи у Гюго основываются на тщательном изучении исторического материала. Вместе с тем история переплетена в романе с легендой. Народные предания, сказки имели особое значение для писателей-романтиков. Произведение Гюго пронизано борьбой света и мрака, добра и зла, милосердия и жестокости, а его главные герои Эсмеральда и Квазимодо давно уже стали литературными типами. Гибель горбуна Квазимодо в конце романа воспринимается как торжество красоты духа вопреки телесному уродству.
«Собор Парижской Богоматери» отличается поэтичностью. Как поэт Гюго в ближайший период своей жизни много работает. Он выпускает четыре стихотворных сборника: «Осенние листья», «Песни сумерек», «Внутренние голоса» и «Лучи и тени». Любовь, природа, детство —постоянные темы его лирики. Ребенок для поэта — воплощение вечной тайны жизни. И его не может оставить равнодушным зрелище обездолепного и беспризорного детства Поэтические сборники «Возмездие» и «Созерцания», а также драматургия и политическая публицистика Виктора Гюго имеют ярко выраженный критический характер, связанный с неприятием поэтом Луи Бонапарта и бонапартистского режима во Франции.
В богатейшем творческом наследии Гюго важное место занимает десятитомное издание романа-эпопеи «Отверженные», начавшее выходить с 1862 года. Французский народ увидел в зеркале этой грандиозной эпопеи свою историю и современность. Романы Гюго сплавляют в себе элементы приключенческого повествования, реалистического исследования жизни и нравов, лирической исповеди. В предисловии автор писал: «До тех пор, пока в силу законов общества и его нравов над человеком будет тяготеть проклятие, которое в эпоху расцвета цивилизации создает для него ад на земле и отягчает его судьбу, зависящую от Бога, пагубными усилиями людей; до тех пор, пока не будут разрешены три основные проблемы нашего века: угнетение мужчины, принадлежащего к классу пролетариата, падение женщины по причине голода, увядание ребенка вследствие мрака невежества; до тех пор, пока в некоторых слоях общества будет существовать застой; иными словами и беря шире —до тех пор, пока на земле не перестанут царить нужда и невежество, — книги, подобные этой, будут, пожалуй, небесполезны».
Один из героев эпопеи, Жан Вальжан, является символом возрождения человечества, пробужденного от мрака жестокости и невежества светом любви и милосердия. Этот бывший каторжник становится в своей жизни почти святым. Он помогает нуждающейся Фантине, воспитывает ее дочь Козетту, спасает Мариуса, устраняет себя с пути приемной дочери, чтобы не мешать ее семейному счастью. Это образ истинного отца, бескорыстного и прощающего.
Кто не помнит с детства Козетту и Гавроша! В своей эпопее Гюго обессмертил этих маленьких героев Парижа. Сирота Козетта, живущая у злого трактирщика Тенардье, была всегда беззащитна перед пронизывающим студеным ветром беды, как пишет автор, и только с появлением Жана Вальжана она обрела защитника. Он был поддержкой ребенка, пишет Гюго, а ребенок был его точкой опоры.
Гаврош появляется в книге романа, которая называется «Париж, изучаемый по его атому». Это малая частица большого города, краса нации и ее недуг — так характеризует писатель парижских гаменов, забавных и несчастных, — беспризорных уличных мальчишек. «Будьте милосердны к несчастным!» — эту заповедь не устает повторять Гюго в своем романе. Гаврош — невинный ребенок, которого общество оттолкнуло от себя. Но недаром автор называет его «маленьким мальчиком с великой душой». Гаврош умирает от пули, собирая патроны для повстанцев. Жажда помочь другим, выручить из беды свойственна этому мальчику, которого так часто не выручали самого.
Позднее творчество Виктора Гюго отмечено прославлением труда, борьбы человека со стихией в романе о рыбаках «Труженики моря» (1866). Это своеобразная поэма о море, пластические и выразительные образы морской стихии и природы. Затем вновь последовал роман с исторической тематикой — «Человек, который смеется» (1869), действие его развертывается в Англии в конце XVII — начале XVIII века. Герой романа Гуинплен, обезображенный в детстве, — это вновь символ страдающих и отверженных. За страшным лицом этого человека скрывается благородная и любящая душа.
Наконец, уроками Парижской Коммуны был порожден последний роман Гюго — «Девяносто третий год» (1874). Его можно назвать творческим завещанием писателя, последним взлетом его гения. Симпатия Гюго к разгромленным коммунарам была искренней и сострадающей в обстановке наступившей реакции, но метод их борьбы — революционный террор — был для него неприемлем. На историческом примере Французской революции конца XVIII века писатель высказывает свое отрицательное отношение к насилию.
В последний путь Виктора Гюго провожал весь Париж, скорбя о национальном поэте, который и по сей день принадлежит всему человечеству.
АЛЕКСАНДР ДЮМА (1802—1870)
Этот известный во всем мире писатель вошел в историю литературы как создатель увлекательных и динамичных сюжетов, благородных и отважных героев, захватывающих исторических романов, которые до сих пор с интересом читаются и взрослыми, и детьми.
Он родился в семье генерала наполеоновской армии. Дебютировал как драматург в конце 1820-х годов, творил в духе романтической школы и прежде всего Виктора Гюго. Успехи Дюма открыли романтической драме путь на французскую сцену: среди его популярных пьес были «Генрих III и его двор», «Антони», «Нельская башня», «Кин, или Гений и беспутство»и др. Кроме драматургических произведений, Александр Дюма пишет исторические очерки, критические статьи. Вскоре под влиянием изучения национальной истории у него возникает замысел воспроизвести эпохи XV—XIX веков в большом романном цикле. Начало ему было положено романом «Изабелла Баварская» (1835).
В период своего творческого расцвета Александр Дюма создавал произведения, получившие широкую известность во многих странах мира. Он писал исторические романы, фантастические и реалистические новеллы, драмы и комедии, путевые очерки и газетные статьи. И хотя в его творчестве преобладает историческая тематика, одно из самых знаменитых его произведений — роман «Граф Монте-Кристо» (1844—1845) — посвящено современности. Это классический образец жанра романа-фельетона (многие романы писателя сперва печатались в периодических изданиях, а затем выходили отдельными книгами): каждая глава содержит какой-нибудь яркий эпизод из жизни того или иного персонажа и удерживает интерес читателей, перекидывая мостик к следующему витку в развитии повествования.
Главное зло, преследующее человека, по мнению автора, — это деньги, власть золота. Работая над «Графом Монте-Кристо», Дюма одновременно начал публиковать роман «Три мушкетера» (1844), первую часть знаменитой трилогии, которая будет продолжена романами «Двадцать лет спустя» (1845) и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя» (1845—1848). Могучее творческое воображение писателя рисует читателям широкое полотно жизни французского общества в XVII веке: политические интриги, народные движения, семейные нравы. На историческом фоне выпукло предстают фигуры кардинала Ришелье, Людовика XIII, Анны Австрийской и др. Но главное внимание читателей —как взрослых, так и подростков,—сосредоточено на жизни и подвигах отважных друзей-мушкетеров с их кодексом чести, великодушием, романтическими чувствами. Герои — д'Артаньян, Атос, Портос и Арамис — стали олицетворением благородной мужской дружбы и завоевали сердца читателей во всем мире. Корпус мушкетеров, созданный в начале XVII века, собрал элиту дворянства и в боях проявил себя как храбрейшая часть войска.
Вся трилогия представляет собой авантюрно-исторические, приключенческие романы с увлекательной и стремительно развивающейся интригой. Подвиги д'Артаньяна и трех его друзей и поныне чтут в самой Франции — в Оше д'Артаньяну поставлен памятник.
Иной эпохе посвящена трилогия, включающая романы «Королева Марго» (1845), «Графиня Монсоро» (1846) и «Сорок пять» (1848): здесь изображены события второй половины XVI века, когда разворачивалась борьба Генриха Наваррского за французский престол. Описывая жизнь и приключения Генриха, автор показывает честолюбивые мечты короля Наварры стать правителем всей Франции. Его противостояние Екатерине Медичи лежит в основе сложной интриги, развивающейся в «Королеве Марго». Остальные части трилогии повествуют о королевской династии Валуа: читатели видят дворцовые интриги и заговоры, картину нравов эпохи, политические конфликты и историю трагической любви.
В 1847 году Александр Дюма основал Исторический театр, спектакли которого пользовались большим успехом у публики. В нем были показаны инсценировки романов «Граф Монте-Кристо», «Три мушкетера», «Королева Марго».
Дюма совершил путешествие в Россию: в 1858—1859 годах он побывал в Петербурге, Москве, проплыл по Волге от Нижнего Новгорода до Астрахани, через Баку добрался до Кавказа. Дома он написал серию очерков о русской истории и быте. Французский писатель восхищался русской культурой, упоминая имена Пушкина, Рылеева, Некрасова. В то же время сообщает он и о жестокой расправе с декабристами.
В 1860-е годы интерес Дюма как писателя и гражданина сосредоточился на Италии, где шла борьба за возрождение единого национального государства. Он хорошо знал Гарибальди, перевел на французский язык его мемуары и помогал итальянским патриотам. Роман Дюма «Сан-Феличе» рассказывает о бурных событиях в Неаполитанском королевстве в начале XIX века.
Александр Дюма не раз объяснял, что своими книгами он преследовал двоякую цель — поучать и занимать. Поучительны его исторические описания, изображение известных личностей, их поступков, занимательна интрига, живой, энергичный язык и приключения его героев. Д'Артаньян, который появляется на первых же страницах «Трех мушкетеров», — это юный восемнадцатилетний Дон Кихот. Таким представляет нам его автор, и романтическая жажда подвигов ради людей, идеалы юности — вот тот ореол, которым окружены большинство героев в исторических произведениях Дюма.
Одним из главных достоинств исторического повествования писатель считал беспристрастность, объективное изображение общественного строя эпохи и действующих лиц. Он писал в своих мемуарах, что сообщил Франции о пяти с половиной веках ее истории больше, чем любой историк. Именно столько веков проходит перед нами в творчестве Александра Дюма, доносящем до нас своеобразие и живой колорит той или иной эпохи во французской истории.

ЖЮЛЬ ВЕРН (1828—1905)
Одним из самых любимых писателей юношества до сих пор остается Жюль Верн. По мере выхода в свет книги французского писателя переводились на иностранные языки и распространялись по всему миру. Современники называли его всемирным путешественником, изобретателем без мастерской. Он —создатель жанра научной фантастики во французской литературе.
Его творческие замыслы были грандиозны: описать весь земной шар — природу разных климатических зон, животный и растительный мир, нравы и обычаи народов планеты. Но описать все это не как географ, а создать многотомную серию романов, которую он назвал «Необыкновенные путешествия». Эта серия включает в себя шестьдесят три романа и два сборника повестей и рассказов.
Жюль Верн работал над «Необыкновенными путешествиями» с 1862 по 1905 год, и издание всей серии растянулось почти на полвека. В его романах описываются кругосветные путешествия, страны Европы, Северная и Южная Америка, Африка, Азия, Австралия и Океания, Арктика и Антарктика. Четыре романа составляют цикл «робинзонад» — их действие происходит на необитаемых островах. В других романах местом действия служат моря и океаны или даже межпланетное пространство.
В «Необыкновенных путешествиях» произошел замечательный сплав знаний в области географии, точных и технических наук, фантастики географической и инженерной. Герои Верна — изобретатели, инженеры, строители — преодолевают большие расстояния, создают новые виды машин, подводные и воздушные корабли, исследуют вулканы, глубины морей и океанов, открывают новые земли. Этот автор вошел в историю мировой литературы как зачинатель научной фантастики, часто основанной на научном предвидении. Но его романы — это еще и прекрасные образцы путешествий и приключений. В его книгах есть все, что может заинтересовать пытливый юношеский ум. Кроме того, им присущи жизнеутверждающий пафос и вера в творческие, преобразующие мир, силы человека.
Писатель вырос в семье адвоката в приморском городе Нанте и по семейной традиции собирался унаследовать контору отца. Но с детства мальчик мечтал о морских путешествиях, кораблях. Однако отец отправляет его учиться в парижскую Школу права. Любознательность юноши и его жажда знаний приводят к тому, что он посещает Национальную библиотеку, лекции, ученые диспуты, читает книги по географии, астрономии, навигации и пр.
Он начинает также писать комедии, драмы, сочиняет либретто, веря в свое писательское призвание и не пожелав вернуться в Наш, чтобы работать юристом.
В 1863 году он дебютировал романом «Пять недель на воздушном шаре». Успех этой книги превзошел все его ожидания. Это был настоящий роман о науке, в котором увлекательные приключения переплетаются с популяризацией научных знаний и гипотез. Уже в этом первом романе об Африке Жюль Верн предсказал местонахождение тогда еще не открытых истоков Нила.
Воздушную фантазию сменяет затем геологическая — «Путешествие к центру Земли» (1864), потом арктическая — «Путешествие и приключения капитана Гаттераса» (1864—1865) и космическая — «С Земли на Луну» (1865).
Одним из самых замечательных романов писателя по праву считаются «Дети капитана Гранта» (1868). Герои его отличаются чистотой души и целеустремленностью, они не знают лицемерия и предательства и верят в успех своего дела, а потому их отваге покоряются любые, самые трудные предприятия. В этой книге сильный приходит на помощь слабому, злодеи всегда разоблачаются, а дружба, пройдя через испытания, становится еще крепче.
Герои французского писателя всегда запоминаются. Это же можно сказать и о «Детях капитана Гранта». Долго помнятся юному читателю и рассеянный чудак-ученый Жак Паганель, которому свойственны серьезная преданность науке и неистребимое чувство юмора, и шотландский патриот Гленарван, отыскивающий своего свободолюбивого соотечественника, капитана Гарри Гранта. Юные герои Жюля Верна также наделены сильным характером, который закаляется в борьбе с суровыми испытаниями. Они готовы пожертвовать собой и спасти от гибели своих друзей, как это делает Роберт Грант, когда навлекает на себя преследование стаи волков.
Благородным участникам экспедиции Гленарвана противопоставлен отщепенец Айртон, высаженный на необитаемый остров за совершенные злодеяния. Этот уединенный остров обозначен на современных географических картах как риф Мария-Тереза. Французы называли его Табором. На этом-то Таборе и жили новые Робинзоны — капитан Грант и его матросы, а потом здесь остался бывший боцман Айртон.
Эта же сюжетная линия продолжена в романах «Таинственный остров» и «Двадцать тысяч лье под водой». И таким образом, они вместе с «Детьми капитана Гранта» образуют отдельную трилогию в рамках серии «Необыкновенные путешествия».
На этих романах воспитывались многие поколения юных читателей. И хотя «Наутилус» капитана Немо или другие хитроумные жюльверновские машины уже устарели, так как наука шагнула далеко вперед, все равно остаются притягательными отвага и дерзания его по-прежнему молодых героев. По мотивам книг французского писателя снято много фильмов и поставлено спектаклей.
В своем благополучии герои Жюля Верна никогда не забывали прежних испытаний. «Все были счастливы... и жили так же дружно, как прежде. Но никогда не забывали они острова, который принял их, одиноких и бедных, и четыре года удовлетворял все их нужды, острова, от которого осталась только гранитная скала, омываемая волнами Тихого океана, — могила того, кто был капитаном Немо» — так кончается роман «Таинственный остров».
В нашем столетии во Франции дальнейшее развитие получает жанр литературной сказки. Многие современные писатели продолжают экспериментировать со сказочной структурой, создавая произведения как для взрослых, так и для детей. В жанре философской сказки, которая родственна притче и басне, признанным мастером остается Антуан де Сент-Экзюпери с его «Маленьким принцем».
Известный романист и драматург Марсель Эме (1902—1967) был также популярным сказочником, выпустив сборники «Колодезные лики» (1932), «Карлик» (1934), «Розовые сказки кота Мурлыки» (1963). Пародирование сказки происходит в творчестве А. Франса, Р. Кено. Множество сказок с фольклорными сюжетами написал Кристиан Пино (род. 1940): «Сказки неведомых времен» (1952), «Перышко и лосось» (1954), «Планета пропавших детей» (1960).
Творческое переосмысление традиционных сюжетов является еще одной приметой литературы XX века. С иной точки зрения взглянул на знаменитого героя Дефо Робинзона Крузо современный французский писатель Мишель Турнье (род.1924). Первый же его роман — «Пятница, или Тихоокеанский лимб» (1967) — получил широкое признание и был удостоен Большой премии Французской академии. Турнье много пишет для детей, и свой роман он переделал для детского чтения, озаглавив его «Пятница, или Жизнь дикаря» (1975).
Для Мишеля Турнье встреча Робинзона и Пятницы приобретает новое содержание. Пятница интересен как носитель иной культуры, как символ других отношений с миром и природой, чем те, которые приняты в Европе. Автора привлекает в первую очередь проблема обратного влияния. Пятница олицетворяет в его произведении само детство, с солнцем, ветром и светом. Любимая игрушка дикаря — воздушный змей. Робинзон, многому учась у Пятницы, был поражен суетностью и тщетой устремлений своих соотечественников, когда те чудом попадают на остров.
В ряде книг современных авторов, которые переводились на русский язык, предстает жизнь детей и подростков в период Второй мировой войны и оккупации Франции. Поль Берна в приключенческой детективной повести о детях парижских предместий изображает события послевоенного времени. В книге Колетт Вивье «Дом на улице Четырех Ветров» действие происходит в Париже в 1943 году. В этом доме живут разные люди, но все они — и взрослые, и дети — ненавидят оккупантов и мечтают о том времени, когда Франция вновь станет свободной.
К образам детей обращаются многие писатели современной Франции, специально не занимающиеся детской литературой. Их книги исполнены любви и сострадания к непростым детским судьбам. Известный писатель, классик XX века Ромен Гари (1914— 1980) написал в 1975 году нашумевший роман «Жизнь перед тобой», выпустив его под псевдонимом Эмиль Ажар. Это история, как писала французская критика, старой дамы и ребенка. Малыш-араб, прозванный Момо, и мадам Роза, представительница древней профессии, —главные герои романа. Роза воспитывает маленького сироту, но потом тяжело заболевает и лежит при смерти, а мальчик остается рядом до последнего ее вздоха. Критики назвали Момо младшим братом Гавроша из «Отверженных» Виктора Гюго. Образ Момо — это мальчик-сирота с добрым сердцем, и таков же юный герой «Шведских спичек» Робера Сабатье. Эту параллель проводит французский литературовед Жак Брен-нер, упоминая также и роман Жана Жионо «Смерть персонажа», где внук рассказывает о последних годах жизни любимой бабушки, которую он продолжал любить, несмотря на ее возрастающую физическую беспомощность. Все эти романы объединены общим мотивом — проявлением признательности и доброты со стороны детей к умирающим старикам.
АНТУАН ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ (1900—1944)
Известный писатель, романист и эссеист Антуан де Сент-Экзюпери вошел в литературу для детей своей сказочной повестью «Маленький принц».
Писатель дебютировал в 1927 году романом «Южный почтовый», но лишь в 1939 году ему принесла славу книга «Ночной полет». Автор писал о том, что ему было знакомо по личному опыту,— о первых самолетах и полетах на них. В 1939 году его книге «Планета людей» Французская академия присудила Большую премию романа. В годы Второй мировой войны Сент-Экзюпери был военным летчиком, и книга под названием «Военный летчик» увидела свет в 1942 году. Незавершенным осталось его произведение «Цитадель» — однажды Сент-Экзюпери не вернулся с боевого задания. Это была героическая личность, обаяние которой ощущается и в его творчестве.
Романы, очерки и эссе французского писателя отличаются проникновенной лиричностью и глубоким философским содержанием. «Земля помогает нам понять самих себя, как не помогут никакие книги. Ибо земля нам сопротивляется. Человек познает себя в борьбе с препятствиями, — пишет Сент-Экзюпери в «Планете людей». — Но для этой борьбы ему нужны орудия. Нужен рубанок или плуг. Так и самолет — орудие, которое прокладывает воздушные пути, — приобщает человека к вечным вопросам». Лейтмотив его произведений — это связь человека с человеком как главная ценность на земле. Вспоминая свой первый ночной полет, автор пишет, какое неизгладимое впечатление произвело на него море тьмы под крылом самолета и мерцающие там и сям огоньки — города людей. Каждому нужны эти огни, свет очага, тепло семьи — поэту, учителю, плотнику. Если бы подать друг другу весть и позвать эти огоньки, разбросанные по всей земле, — такова заветная мечта летчика и писателя.
«Маленький принц» был написан в 1943 году и иллюстрирован автором. Писатель вспоминает, как он сам шестилетним мальчиком рисовал картинки, которые были непонятны взрослым. И потому ему не с кем было поговорить по душам. Сказочными подробностями повесть начинает обрастать тогда, когда Сент-Экзюпери рассказывает о реальном событии в своей жизни —вынужденной посадке самолета в пустыне Сахаре. Маленький принц, разбудивший пилота на рассвете, сразу же находит с ним общий язык. Малыш поведал автору о планете, с которой он прилетел, о чудесном цветке, который он заботливо поливает. Планета его — как маленький уютный домик, по утрам он греет себе завтрак на ее вулканах. Поучительны в повести портреты обитателей соседних планет, к которым наведывается в гости Маленький принц: ребенок с трудом понимает, что за странный народ эти взрослые.
Межпланетная фантазия Сент-Экзюпери столь же прекрасна, как цветок на планете Маленького принца. Она позволяет юному читателю как бы окинуть мысленным взором всю планету Земля, ее страны и континенты. Вопросы, которые задает Маленький принц, не всегда понятны взрослым, но их без труда понимает поэт и любой другой, кто сам помнит себя маленьким. Прилетев на Землю и очутившись в пустыне, сказочный малыш изведал все одиночество этого уголка Земли. И все равно все дороги веду т ц людям, замечает автор.
После некоторых скитаний Маленький принц встречает на своем пути Лиса. Эта встреча образует новеллу внутри повести. В уста своего персонажа писатель вкладывает важные слова о дружбе, о нужности друг другу и о том, что мы в ответе за тех, кого мы приручили. Мой лис, говорит Маленький принц, «ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете». Надо быть всегда в отвеге за тех, кого приручил, — напоминает малышу Лис. И раскрывает свой главный секрет: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь. Такое зоркое сердце, непосредственность чувств даруются каждому из нас в детстве. «Одни только дети знают, чего ищут, — говорит Маленький принц. — Они отдают все свои дни тряпичной кукле, и она становится им очень-очень дорога, и если ее у них отнимут, дети плачут...» Образ любимой куклы, который встречается у Сент-Экзюпери, представлен и в мечтах маленькой Козетты в эпопее «Отверженные» Виктора Гюго.
Потребность в общении, в сопереживании, любви, защите свон-ственна и детям, и взрослым, только дети своей наивностью и простодушием скорее могут напомнить забывчивым взрослым эп I вечные и непреходящие истины. Сказочный образ колодца, который потерпевший аварию пилот и Маленький принц находят в пустыне, символизирует эту обретенную истину: «Искать надо сердцем». Таковы главные уроки этой прекрасной и печальной книги, герой которой —мальчик с золотыми волосами, звонким смехом и преданным сердцем друга.
Социальная ориентация присутствует в творчестве известного современного писателя Пьера Гамарра (род. 1919). Первый его роман «Огненный дом» (1948) посвящен воспоминаниям о детских годах, проведенных в Тулузе. Родной город писателя предстает перед читателями и в романе «Дети нищеты», повествующем о жителях рабочего квартала Тулузы в послевоенной Франции.
Автор романов участвовал в движении Сопротивления, был учителем, журналистом, главным редактором журнала «Эроп». крупным общественным деятелем и борцом за мир. Гамарра писал романы, поэмы, стихи. Большое место в его художественном творчестве занимают книги для детей и юношества, которые известны также в переводах на русский язык. Мир детства и романтика приключений присутствуют в его повестях «Тайна Берлюр-летты» (1957), «Клад Трикуара» (1959), «Берлюрлетта против Эйфелевой башни» (1961), «Капитан Весна» (1963).
Многие приключенческие произведения Пьера Гамарра насыщены детективными элементами. Такова повесть с детективным сюжетом «Двенадцать тонн бриллиантов». Из одного издательства крадут рукопись, в которой описан способ изготовления искусственных бриллиантов. Но детективная линия служит раскрытию увлекательной истории книгопечатания. Тайна рождения книги, работа редактора над ней, история типографского дела — все это имеет свою познавательную ценность для подрастающего поколения.
Пьер Гамарра в своих публицистических статьях и выступлениях неустанно обращал внимание читателей на подлинные культурные ценности, борясь с засилием комиксов, романов для девочек, полицейских серий, засоряющих французскую литературу для детей.

ИТАЛИЯ
В Италии эпоха Возрождения проявилась в литературе и искусстве раньше, чем в других европейских странах. Человек становится главным объектом изображения в творчестве таких широко известных величайших художников той эпохи, как Франческо Петрарка, Джованни Боккаччо, Данте Алигьери, Леонардо да Винчи, Микеланджело... Отблеск классической дрег ности сочетался у них с убеждением в гигантских возможности свободного человека, с верой в его праве на земное счастье, пристальным вниманием к его внутреннему миру. Высокая ду ховность произведений великих художников Возрождения чрезвычайно важна для развития личности и любого современног. человека. Детям среднего возраста, например, уже вполне д». ступны лирические стихи Петрарки.

ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА (1304—1374)
Наряду с Данте и Боккаччо он на века прославил итальянскую литературу. Имя его стало бессмертным не только потому. что он явился родоначальником повой европейской поэзии, но и прежде всего потому, что он был одним из первых великих гуманистов и как никто другой способствовал наступлению новой эпохи открытия мира и человека. Его взгляды, складывавшиеся в неприятии им средневековых клерикальных догм о неисправимой изначальной греховности человека, о необходимости в связи с этим умерщвлять плоть, привели поэта к глубоким размышлениям о силе чувств и разума, о физических и духовных возможностях людей, о свободе их воли. Он писал философские трактаты, исторические сочинения, в которых открыто выражал свои взгляды. А отраженные в его ставших непререкаемым художественным образцом для всех поэтов Европы стихах эти убеждения обращали взор к внутреннему миру человека, к познанию его нравственного и гражданского призвания.
Родился Франческо Петрарка в семье флорентийского нотариуса, и отец его, когда пришло время, настаивал на юридическом образовании сына. Однако призванием его стала римская античность —ей он посвятил всю жизнь. Латинский язык он знал так же хорошо, как и итальянский, его библиотека древнеримских авторов славилась на всю Европу. В этих фолиантах поэт находил то, что волновало его, он восхищался и совершенством их формы, и музыкальностью языковых построений.
Да и многие сочинения самого Петрарки в соответствии с традициями того времени написаны на латинском языке. Однако главное из них — «Канцоньере» («Книга песен») — это стихи на «вольгаре», на просторечии итальянского, что свидетельствует о стремлении автора выйти за узкий круг образованных «интеллектуалов» к более широкому читателю. В нее включены 317 сонетов (итальянский сонет состоит из соединенных особой рифмовкой четырнадцати строк —двух четверостиший и двух трехстиший), а также произведения других поэтических форм: канцоны, баллады, мадригалы. Все, что было дорого поэту, стало лирическим материалом в создании этого грандиозного цикла. К главным земным радостям он относил природу, которую любил и умел наблюдать, наслаждаясь ее красотами. Их он видел в тесном единении с плотской прелестью, с физическим совершенством любимого существа, в котором отражается и его духовное совершенство:
Любимого дыханья благодать 
Живит пригорки, рощи и поляны, 
Зефир знакомый, нежный и желанный, 
Возвыситься велит мне и страдать.
Все лирические линии в «Книге песен» сходятся к одной героине — Лауре; ее, случайно увидев в церкви, поэт полюбил на всю жизнь и посвятил ей свое творчество. Однако чувство это осталось неразделенным Лаурой де Сад, женой знатного человека. И тем не менее великому чувству Петрарки мы обязаны его прекрасным вдохновенным строкам «На жизнь мадонны Лауры» и «На смерть мадонны Лауры» (она рано умерла, заразившись чумой). В них отразились самые тонкие и нежные чувства и жизненные впечатления, какие только может испытывать человек. И все это выражено в блестящей форме, языком простым и непринужденным, стихом настолько гармоничным и благозвучным, что это чувствуется даже в переводе:
Благословляю день, минуту, доли 
Минуты, время года, месяц, год 
И место и предел чудесный тот, 
Где светлый взгляд обрек меня неволе.
Юность — пора увлечений, любви, и если посчастливится си припасть к такому чистому и живому источнику, как стихи Пет-рарки, то новым светом озарятся и чувство, и сама жизнь. Недаром русские поэты К. Батюшков, А. Майков, И. Бунин, В. Брюсов переводили Петрарку. В 1970 году в издательстве «Детская литература» вышла «Избранная лирика Петрарки» в переводах Е. Солоновича.
Итальянские народные сказки впервые со -брал и обработал писатель Джанбаттиста Базиле (1575—1632,!. Его «Пентамирон», или «Сказка о сказках», по форме представляет собой подражение «Декамерону» Боккаччо и состоит из пятидесяти новелл. Их в течение пяти дней рассказывают десяч 1 разных повествовательниц. «Пентамирон» был опубликоваг лишь через два года после смерти Базиле. Почти целый век книга оставалась беззвестной, и только в XIX веке она возбудила к себе интерес благодаря вниманию к ней братьев Гримм. «Пента мирон» не является сборником народных сказок в полном смысла этого слова — в нее включены и средневековые легенды, встречаются и мотивы классических произведений. В западной науке Базиле считается отцом литературной сказки.

КАРЛО КОЛЛОДИ (1826—1890)
Настоящее имя этого писателя — Карло Лоренциии. Он родился во Флоренции и с юности примкнул к движению за освобождение. Почти тогда же началась и его литературная деятельность. Избрав себе псевдоним по названию городка, откуда родом была его мать, он создал смешную и трогательную историю об удивительных похождениях деревянного мальчика — «Приключения Пиноккио», получившую широкую популярность во всем мире.
Коллоди вполне справедливо считается основоположником итальянской детской литературы. Герой его первой повести «Джаннетино», написанной специально для маленьких читателей, — веселый мальчик-сладкоежка, любитель всяческих приключений, хотя и не обладающий для этого храбростью. Писатель создал о нем целую серию книжек. Но настоящий успех к нему пришел лишь после выхода в 1881 году «Истории одного буратино» (по-итальянски «буратино» — марионетка). Позже автор переименовал ее в «Приключения Пиноккио, или История одной марионетки». Здесь высокая художественность изображения сочетается с живым юмором, не оставляющим места для навязчивых и скучных для малышей поучений.
Хорошо понимая детскую психологию, писатель облекает серьезные мысли в доступную для ребенка форму забавных приключений персонажей. Многие эпизоды основаны на очень точных и тонких авторских наблюдениях. Вот один наглядный пример. Дети мыслят конкретно и метафору воспринимают, как правило, буквально. Поэтому поговорка “У лжи короткие ноги” дает Коллоди повод, обратившись к другой склонности юных читателей — преувеличивать, “овеществил” это метафорическое выражение: у Пиноккио, когда он начинает врать, непомерно растет нос. Или другой пример. Нередко глупого человека называют ослом. И у Пиноккио, который удрал в Страну развлечений от заставлявшей его учиться доброй феи, вырастают вскоре длинные ослиные уши, тело покрывается шерстью и даже появляется хвост.
Демократические симпатии Коллоди сказываются в его книге во всем. Пиноккио—сын не имеющего за душой ни гроша бедняка Джепетто, которому приходится продать куртку, чтобы купить своему малышу азбуку. А сам деревянный человечек превращается в настоящего мальчика лишь тогда, когда начинает трудиться, чтобы поддержать старого отца и заболевшую фею — Девочку с лазоревыми волосами. В иронических тонах обрисованы более состоятельные персонажи. Остроумно высмеивается правосудие, осуждающее невинного, но бедного человека: герой попадает на четыре месяца за решетку, и ему приходится клеветать на самого себя, чтобы попасть под объявленную в Болвании амнистию и освободиться. Смешна и сцена суда над деревянным человечком. Слушая его рассказ о злоключениях, судья выглядит очень растроганным и взволнованным, но потом вызывает двух собак в полицейских мундирах и приказывает: “У бедняги украли четыре золотые монеты. Стало быть, вяжите его и немедленно посадите в тюрьму”.
Оригинальная сказка, в которой фантастика соединяется с современной автору действительностью, принадлежит жанру, чрезвычайно органичному для итальянского искусства. Италия — родина театра масок, кукольного театра с его знаменитыми персонажами—Арлекино, Коломбиной, Пульчинеллой... Еще в XVIII веке Карло Гоцци писал и ставил на сцене своеобразные пьесы-сказки, в которых действуют излюбленные персонажи итальянского театра комедии дель-арте и причудливо переплетаются фантастические мотивы и злободневность (например, столь широко известные и у нас в стране “Король Олень” или “Любовь к трем апельсинам”). Традиции кукольной комедии, к которым обратился Коллоди, уходят корнями в творчество великих комедиографов древнего Рима — Плавта, Терен-ция. К тому же в приключениях Пиноккио чувствуются отзвуки итальянских народных сказок. Мотив ожившей куклы встречается в них довольно часто, так же, как и другие персонажи: добрая фея, злющий кот, хитрая лиса.
С итальянскими сказками русских детей познакомил М. Горький. В 1912 году под его редакцией вышел сборник этих сказок. А «Приключения Пиноккио» стали известны в России, когда их вольно пересказал Алексей Толстой, назвав книгу «Золотой ключик». Он дополнил сказку актуальными для того времени мотивами и освободил от материала, не очень, по его мнению, близкому отечественным юным читателям, переосмыслил некоторые образы. У нас в стране этот пересказ получил столь широкую популярность, что на время отодвинул на второй план первоисточник. Однако же высокая художественность, непринужденный юмор, близость к народному миропониманию, органичное соединение комизма и тонко поданного назидания — все это навечно сделало книгу Коллоди классическим детским чтением. Заложенная писателем традиция сатирико-юмористической повести-сказки получила продолжение в итальянской литературе, в частности в творчестве такого известного и у нас в стране автора, как Джанни Родари.

ДЖАННИ РОДАРИ (1920—1980)
Свою творческую жизнь этот писатель начал с журналистики, а завершил как всемирно известный автор-сказочник, которому за литературную деятельность была присуждена Золотая медаль Х.К. Андерсена. Сын булочника, уроженец небольшого городка у подножья Альп, на севере страны, он с ранних лет отличался неуемной фантазией. Богатому воображению ребенка все давало пищу: прозрачная вода озера, замок на острове посреди его, вздыхающая квашня и пузырящееся тесто в пекарне отца... Пришлось ему в те годы познать и труд ради куска хлеба, и тщетность мечты: он не стал, как хотел, ни музыкантом, ни художником, а попал в семинарию, учиться в которой ему было невыносимо тоскливо и скучно. Однако он сумел все же распорядиться своей судьбой — слушал лекции в университете, стал учителем, причем не «ученым-сухарем», а веселым, доступным детям человеком. Он был уверен: школа нуждается в юморе, так как в ней «мало смеются», а «многое, что можно было бы выучить, смеясь, учат со слезами, горькими и бесполезными».
Первые свои стихи Родари опубликовал, когда в газете «Унита», где он тогда работал, ему поручили вести «Уголок для детей». Газета была коммунистической, молодой автор разделял ее идеи и считал, что должен в первую очередь отражать жизнь беднейших слоев населения:
Чиччо в подвале живет, у помойки, 
Спит на скрипучей, расшатанной койке. 
Стол хромоногий да табурет — 
Больше в подвале мебели нет.
«Чем пахнут ремесла», «Какого цвета ремесла», «Удильщик», Рыбак», «Метельщик» — названия этих его стихотворений говорят сами за себя, указывают на основную направленность творческих усилий писателя в начале литературного пути.
На педаль нажимая ногою, 
Он вращал колесо ремешком. 
Колесо он носил за спиною, 
А ходил по дорогам пешком.
Нередко рядом с реальными героями в стихах Родари возиг кают популярные образы итальянских народных сказок. Это осо бенно приближает их к детскому восприятию, в котором события повседневной жизни тесно переплетаются с воображаемыми, фап тастическими. Особенно близки многие из таких произведений по своей форме к детскому фольклору, называемому «филастрокке», — колыбельные, считалки, загадки, в которых неизменш отражен светлый взгляд маленького человека на мир.
Сказке писатель посвятил все свое основное творчество. «Я считаю, что сказки — и старые, и новые —могут помочь воспитать ум, — писал он. — Сказка — это кладезь всевозможных гипотез. Сказка может дать ключи, чтобы войти в действительность новы ми путями, может помочь ребенку узнать мир, может одарить его» воображением и научить критически воспринимать окружающее. На мысль создать свою большую сказку Родари натолкнула клас сическая книга Коллоди «Пиноккио». Однако в его «Чипполино действуют не куклы, а очень похожие на людей овощи и фрукты. звери и насекомые. Они наделены юмором, добрыми и злыми чуг ствами. Повествование исполнено человечности и стремления максимально приблизиться к жизненным проблемам бедных людей Неистощима фантазия автора — бедняков олицетворяют кум Тык ва, мастер Виноградинка, профессор Груша. Герои у Родари всегда социально строго определены, поэтому на другом полюсе и сказке — принц Лимон, бездельник Апельсин, сыщик Морковь К сожалению, Чипполино вместе со всей своей луковой семьей живет в Лимонном королевстве, и все их злоключения происходят гь злой воле принца, хотя «люди они хорошие, надо прямо сказать, да только не везло им в жизни. Что поделаешь: где лук, там и слезы)»
Заботы сказочных героев в большинстве случаев связаны с жизненными перипетиями. Вот тысяченожке-папе понадобилось сменить обувь у двух своих сыновей. Но у мастера Виноградинки не найдется столько кожи для такого количества башмаков. К тому же папе пришлось бы работать всю жизнь, чтобы заплатить за них. Выход бедняки находят: меняют лишь несколько пар, самых изношенных. На протяжении всего повествования его персонажи сохраняют свои характерные черты, присущие данным овощам. фруктам, насекомым, животным. При этом автор мастерски п упорно подводит маленького читателя к мысли: хорошие, добрые должны жить лучше, плохие, злые — отказаться от своих негодных устремлений и не подавлять хороших. Все приключения и чувства положительных героев направлены к одной цели— к установлению справедливости. В конце сказки это и происходит. Но, как часто повторял старый Чиполлоне своему сыну Чиполлино, «не забывай, дружок, негодяев на свете много, и те, кого вы выгнали, могут еще вернуться...» Широкой популярности этой сказки в нашей стране способствовал великолепный ее перевод на русский язык С. Маршака.
Родари во всем своем творчестве никогда не изменяет социальным мотивам, не отходит от идеи справедливости. И даже когда немыслимо закручен сюжет сказки «Торт в небе», где атомная бомба превращается в гигантский торт, повисший над рабочим предместьем, то и тогда мораль, как утверждает автор, «прозрачна: если бы богатства и ресурсы, которые люди тратят на гонку вооружений, были использованы на добрые дела, то можно было бы не только накормить миллионы голодных, но сделать так, чтобы шоколадные торты стали доступны всем».
К важным мыслям и обобщающим выводам Родари стремится привести своих читателей при помощи тем, интересных современному ребенку. В «Планете Новогодних елок» герой Марко путешествует в космическом корабле, а встречавшиеся ему в этом странствии инопланетяне столь дружелюбны, что возникает мысль о возможности объединения всех, какие есть, космических цивилизаций. Сказка «Джип в телевизоре», созданная, когда в умах воинственных политиков возникла идея звездных войн, утверждает: ученые должны сосредоточить свои усилия не на вооружении, а на мирном освоении Вселенной. И если маленький Джип вдруг непостижимо как попадет внутрь телевизора, а затем на другую планету, его тогда можно будет быстро спасти, запустив искусственные спутники. Ведь жизнь мальчика «дороже трех искусственных спутников и даже трехсот спутников или трехсот тысяч миллионов космических ракет».
Мысль о ценности человеческой жизни — еще одной красной нитью проходит в творчестве Родари, как и мысль о том, что суть человеческого существования заключена в общеполезном труде. Но к тому, чтобы быть полезным людям, надо готовиться еще в Детстве. Поэтому писатель насытил свои произведения познавательным материалом, циклы своих стихов так и назвал «Про все на свете», а цикл маленьких изящных новелл, перемешанных со стихами, — «Почему? Отчего? Зачем?»
Особенно полно устремления писателя к формированию гармоничной личности воплотились в сказке «Джельсомино в Стране Лгунов». Пафос ее — в борьбе с ложью, потому что, как утверждает Родари, «самые опасные враги человечества — это лжецы». Для большей яркости изображения он использует прием абсурда: нелепым выглядит город, где все реалии представлены «с точностью до наоборот»: купить что-либо можно лишь за фальшивые деньги, коты лают, вместо слова «страх» принято говорить «храбрость» и т.д. В этой ситуации герой, разумеется, никак не может принять столь дикий, на разумный взгляд, порядок, ведет свою — бескровную, как всегда у Родари, борьбу с искаженным, лживым миром. Обладая необыкновении голосом, он вполне успешно использует его: «Достаточно только хорошо спеть песню, чтобы разрушить это королевство»
Все, написанное Джанни Родари, переведено у нас в стране и уже много лет пользуется неизменным признанием у нашего детского читателя. В 1973 году вышла его книга «Грамматика фантазии (Введение в искусство придумывать истории)» — плод его опыта и раздумий о природе фантазии. Он здесь обобщил свои наблюдения в этой сфере, объяснил, какие использует приемы в создании сказок, как они рождаются в воображении художник
Знакомство с этой книгой, а также сопоставление художественной практики, жанров и приемов, использованных такими великолепными мастерами, как Коллоди и Родари, дает основание говорить об определенной художественной традиции итальянской литературы для детей. Ее продолжили и по-своему развили другие детские писатели Италии. Так, Марчелло Арджилли и Габриэлла Парка создали повесть «Приключения Кьодино» — веселую историю механического мальчика (в переводе его имя —гвоздик), сделанного профессором Прилуккой из железных обрезков, старых кастрюль и колесиков от мясорубки. Как и деревянный Пиноккио, этот герой оказывается большим шалуном, удирает из дому и, подкрепляясь смазочным маслом на автозаправочных станциях, бродит по улицам. При этом он то и дело попадает в разные переделки: то его притягивает магнит, то он внезапно ржавеет, то его чуть не отправляют в переплавку вместе с железным ломом. Однако же в целом этот герой «запрограммирован» на добрые дела, и судьба его в конце концов складывается счастливо.
Сохранился в итальянской детской литературе и интерес к историческому прошлому — традиция, заложенная «Спартаком» Джованьоли. Она, например, ярко проявилась в произведениях Джулианы Болдрини, автора чудесного романа «Путешествие Веля». В нем рисуется древний мир этрусков. А свои рассказы «Открытие прошлого» писательница построила таким образом, что историческое действие развертывается вокруг мальчика в эпоху древнего Египта, Греции, Рима и т.д. К детской исторической литературе относится и книга Эмилио Солгари «Черный корсар».

ИСПАНИЯ
Испанская культура развивалась удивительно неравномерно. В каждый отрезок времени, конечно, появлялись свои выдающиеся писатели, философы, художники, но рубеж XVI—XVII веков и первую половину XVIII историки назвали «Золотым веком» испанской культуры — тогда творили Сервантес, Лопе де Вега, Кальдерон, Эль Греко, Веласкес...
Главное литературное событие этого периода — великое произведение «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» Сервантеса, многие сокращенные переводы которого еще с конца XVIII века прочно вошли в круг детского чтения в России. Каждое новое поколение воспринимает это главное произведение писателя по-своему, но всегда как вполне современное, затрагивающее в душах какие-то сокровенные струны. Может, так происходит потому, что, по словам В.Г. Белинского, «каждый человек есть немного дон Кихот».
МИГЕЛЬ СЕРВАНТЕС ДЕ СААВЕДРА (1547—1616)
Сама жизнь Сервантеса, его приключения, беды и разочарования во многом обусловлены упадком огромной Испанской империи, противоречиями и контрастами того периода. Все это, по сути, и легло в основу грандиозной эпопеи «Дон Кихот», великой художественной метафоры, гениально отразившей современную автору эпоху. И в наши дни исследователи обращаются к этому шедевру мировой литературы, открывают все новые нюансы в его сложнейшей художественной структуре — ведь это поистине энциклопедия литературных жанров и форм своего времени.
Что мы сегодня знаем о жизни Сервантеса? Известно, что родился он в семье лекаря, которая считалась знатной, — члены ее пользовались репутацией «настоящих идальго», хотя и обедневших. До сих пор многие города Испании оспаривают честь считаться родиной писателя, так как отец семейства вынужден был в поисках заработка переезжать с места на место. «Не так уж мно-

панист И.А. Тертерян, —храбром солдате, мужественном пленнике, нищем одноруком ветеране, неудачливом начинающем драматурге, несчастливом семьянине, узнике севильской тюрьмы, погруженном в свой титанический замысел, наконец авторе книги.., переведенной еще при жизни ее создателя на другие языки».
Секрет успеха «Дон Кихота» кроется прежде всего в широте охватываемой романом социально-философской проблематики, в его художественной яркости и живости выведенных в нем образов, в его сатирической направленности. Высмеивая стремление к консервации прошлого (проявляемой, в частности, в страстном увлечении главного героя рыцарскими романами), Сервантес в то же время раскрывает и вечную трагическую проблему: честный и благородный человек вступает в конфликт со своим временем. Отсюда и противоречивое сочетание в Доне Кихоте черт комических и трагических, безумия и мудрости.
И все это облечено в форму столь же простую, сколь и гениальную: провинциальный дворянин, человек добрый и снискавший любовь и уважение окружающих, обожает рыцарские романы и истово верит в их реальность, хотя все они фантастичны, да и времена странствующих рыцарей давно минули. Но герой всего этого не замечает, он испытывает непреодолимое желание самому стать странствующим рыцарем и отправиться в путь, чтобы отстаивать справедливость, защищать обиженных во имя Прекрасной дамы — так, как это описано в рыцарских романах. Такова как бы немудреная завязка произведения. За ней следует целый ряд действий героя, которые приводят к появлению многих новых персонажей и в первую очередь его верного постоянного спутника и оруженосца, а по сути антипода — Санчо Панса.
Рядом с высоким, худым, с благородной аристократической внешностью Доном Кихотом возникает толстый, невысокого роста простодушный крестьянин, резко отличающийся от своего хозяина и характером, и миропониманием. Комическая, на первый взгляд, пара отправляется в полные удивительных приключений странствия, в ходе которых Санчо Панса постоянно переводит романтические увлечения своего «странствующего рыцаря» в план прозаической, нередко весьма неприглядной действительности. В таком контрасте и таится секрет увлекательной сатиры и юмора романа.
Но главное, что заключено в его двух героях, — это великая гуманистическая линия романа. Выступавший вначале в виде пародии на героев рыцарских повествований Дон Кихот постепенно приобретает черты непримиримого борца за справедливость, человека высокой морали и честности. А Санчо Панса от почти служебной роли — оттенять неприспособленность главного персонажа к реальной жизни, начинает все более уверенно выступать как носитель истинно народных качеств—сметливости, трезвого понимания жизни, делового расчета. Так «Рыцарь печального образа» сделался одним из значительнейших героев мировой литературы, с которым наши дети имеют возможность знакомиться в раннем возрасте благодаря переводам и пересказам многих крупных русских писателей и переводчиков, хотя по авторскому замыслу роман предназначался взрослому читателю.
Однако и литература, вполне доступная и маленькому читателю, зародилась в Испании еще в XII—XIII веках. Правда, к чисто детской ее можно относить условно — ее читали и взрослые и дети. Таковы, например, «Чудеса богоматери», написанные монахом-бенедиктинцем Госало де Берсео, или «Песни к святой Марии» Альфонсо Мудрого. Одной из наиболее любимых была книга «Граф Луканор, или Книга Петрония», содержащая притчи. Здесь интересна, например, история «О короле и насмешниках, соткавших сукно», очень напоминающая широко известную сказку Андерсена «Голый король». Среди подобного рода произведений преобладали назидательные. Тут следует назвать «Воспитание и наставление по добродетели», посвященное ее автором Педро Грасиа Деи принцессе Исабели. Распространены были также издания для детей, объединенные названием «Кристус» (Христос), так как каждая книга начиналась с этого имени. Это были буквари, катехизисы, хрестоматии. В них содержались церковные наставления, гимны, молитвы, благочестивые истории.
В XVI веке в круг детского чтения входили уже и рыцарские романы, такие, как «Амадис Гальский» или «Тирант Белый». От этого времени остались и многочисленные сборники сказок, басен, описаний игр. А великий драматург Лопе де Вега создал тогда для своего сына Карлитоса книгу «Вифлеемские пастухи». В ней были религиозные истории, в стихах и прозе, и «пастушеские беседы» со стихами и рождественскими песнями. В XVIII веке в Испании появляется и переводная детская литература, главным образом —французская. При этом широкое распространение получают прогрессивные тогда педагогические идеи Ж.Ж. Руссо. Под их влиянием испанские авторы создают немало детских книг дидактической направленности. Так, Томас де Ириарте написал завоевавшие широкую популярность «Литературные басни», а также «Образовательные лекции по истории и географии». Распространение получила и литература, предназначенная для простого народа и направленная на воспитание послушного, строго следующего церковным установкам, человека. «Аллилуйя» —так назывались, например, картинки религиозного содержания с соответствующими подписями — двустишиями или короткими изречениями.
Интерес к фольклору, распространившийся в XIX веке в Европе, затронул и Испанию. Фернан Кабальеро (1796—1877) ездила по стране и записывала произведения устного народного творчества, а потом под псевдонимом Сесиль Бель де Фабер выпустила «Народные сказки и стихи», «Мифологию», «Волшебные сказки». Ее ученик священник Луис де Колома (1831—1914) создал серию сказок для детей, в которой явно видно влияние испанского фольклора. И в начале XX века продолжился этот интерес к народному творчеству, в том числе созданному самими детьми. Издания для детей продолжают расширяться, переводятся многие произведения мировой детской литературы, возникают специальные детские журналы. Особенно этот процесс получил развитие во второй половине века, когда появляется целое созвездие «взрослых» прозаиков, чьи произведения вошли и в круг детского чтения. Это и «Зеленая улица» Хуана Валеры, и «Мул и бык» Бенито Переса Гальдоса, и «Трое малышей из Сории» Хосе Ортега-и-Мунилья...
ФЕДЕРИКО ГАРСИЯ ЛОРКА (1893—1937)
Этот великий испанский поэт еще в юности сочинил для детей веселые песни. Многие из них написаны в фольклорной манере и как бы отображают самую суть детской поэзии. На эти произведения автора, как он сам говорил, вдохновила «муза в коротком платьице», которая проявила себя в них с поистине детской беззаботностью и чистосердечием. Позже Лорка включил их в книгу «Песни», посвятив им целый раздел — «Песни для детей»:
Праздничный день мчится на колесах веселья, 
Вперед и назад вертится на карусели.
…………………………………………………..
Синяя пасха. 
Белый сочельник.
…………………………………………………..
Мы карусель привяжем 
Меж звезд хрустальных,
 Это тюльпаны, скажем, 
Из стран дальних.
Пятнистые наши лошадки 
На пантер похожи. 
Как апельсины сладки — 
Луна в желтой коже!
Светлой печалью и нежностью наполнены эти стихи. В каждой строке чувствуется ностальгия по чистому безмятежному детству, общечеловеческое сливается в них с глубоко национальным и личным. Однако, помимо непосредственно детских стихов, все творчество Лорки являет собой обширное поле для детского чтения — маленьким читателям всегда близки подлинный лиризм и яркая поэтическая образность, которыми в большой мере отмечены произведения поэта. (К сожалению, пока единственный сборник такого рода на русском языке — выпущенная издательством «Детская литература» в 1980 году книга Лорки «Стихи и песни».)
Писал Лорка также статьи о детской поэзии и фольклоре, много лет собирал народные колыбельные песни и рассказывал о них в своих публичных выступлениях. В написанном им варианте народной колыбельной, как и во многих других его стихах, есть явное предчувствие своей безвременной гибели. Как известно, предчувствие оправдалось: Лорка был расстрелян испанскими фашистами — они, как и все фашисты, смертельно боялись подлинных поэтов, знающих и открывающих людям сущность добра и зла.
Другой крупнейший поэт Хуан РамонХименес(1881—1958) написал книгу стихов в прозе «Платеро и я» — лирические рассказы об ослике, создал «Антологию для детей и подростков». Немало стихов, вошедших в сборники для детей, написал в начале века и выдающийся поэт Рафаэль Альберти. К поэзии забавной, абсурдной принадлежат «Песни для детей» Глории Фуэртес (1882—1940). Ее стихи для малышей «Пирули» и «Дон Пато и Дон Пито» напоминают произведения Д. Крюса. Известный поэт Хайме Ферран создал великолепные звукоподражательные стихи «Вечер в цирке».
Автор любимых детьми сказок Сальвадор Барталоцци с 1917 года выпускал серию «Пиночо», вдохновленную известным итальянским Пиноккио. Он сам и иллюстрировал свои выпуски. В отличие от столь известного итальянского прототипа этот испанский персонаж своим стремлением совершать добрые дела и умением попадать в нелепые ситуации очень напоминает Дона Кихота, тем более что рядом с ним — Чапете, столь же противоположный герою-мечтателю, сколь Санчо Панса — своему рыцарю. Этот же автор создал получившие популярность рассказы об отважном мальчике и его собачке «Замечательные приключения Пипо и Пипы».
Еще один хорошо известный испанским детям литературный герой — шаловливая и умненькая девочка Селия, создание писательницы Элены Фортун (1886—1952). Она с большим мастерством передает язык детей, показывает остроту их восприятия.
На многие языки переведены произведения для детей Хосе Марии Санчеса Сильвы (род. 1911). В 1968 году он был за них награжден Золотой медалью Х.К. Андерсена. Наиболее известна его сказка «Марселино, хлеб и вино» — об удивительном чуде, совершившемся благодаря нежной и сострадательной душе ребенка. По словам самого писателя, «это история из тех, что родители рассказывают своим детям, сладостно-нежная христианская сказка, отчасти даже проникнутая идеей смерти, обычно такой чуждой детским умам». Глубина и выразительность образа Марселино поставила его в один ряд с такими любимыми детскими героями, как Пиноккио, Питер Пэн, Алиса...
Ана Мария Матуте (род. 1926), известный и у нас в стране прозаик создала пронизанные поэзией и светом детства произведения для маленьких: «Страна классной доски», «Зеленый кузнечик», «Карнавалито», повести «Паулина», «Мир звезды». «Безбилетный пассажир», «Уллис». А вся «взрослая» проза писа тельницы во многом обязана воспоминаниям и впечатлениям дет ства. Особенно это относится к рассказам, в которых часто действуют дети —наивные и добрые, одинокие, самоотверженные, а иногда и жестокие. Целый цикл лирических новелл Матуте открывает рассказ «Хорошие дети». Как и в ее книге «Необычные мальчишки», в рассказах проявилось настойчивое стремление автора найти рубеж, за которым остается детство, преступить его и снова узреть мир в его ослепительной новизне. Писать о детстве, отмечала сама писательница, ее побуждают два обстоятельства:
память о собственных ранних годах, укороченных гражданской войной 1937 года, и убеждение в неизгладимости оставляемого детством следа в жизни каждого человека.
Широкое признание получил и создатель «Народного детского театра», автор ряда пьес для него Лауро Ольмо (род. 1922), Чье творчество отмечено рядом премий. По собственным словам писателя, он убежден: ребенок погружен в ту же реальность, что и взрослый. Поэтому мы обязаны, утверждает Ольмо, обеспечить для него такие средства искусства, чтобы он мог понять эту действительность, выработать свое собственное критическое к ней отношение, формироваться как личность. Иначе говоря, писатели должны помогать маленьким читателям, зрителям, слушателям вырабатывать в себе творческие способности.
Детская литература Испании, как и взрослая, многоязычна, в нее внесли весомый вклад не только детские, но и взрослые писатели всех регионов этой страны. Книги для маленьких читателей выходят на каталонском, валенсианском, балеарском диалектах, на галисийском и баскском языках. Издания эти богато иллюстрированы, разнообразны по жанрам, адресуются разным возрастным категориям.

СТРАНЫ ВОСТОЧНОЙ И ЮЖНОЙ ЕВРОПЫ
БОЛГАРИЯ
Литература Болгарии — одна из самых древних среди литератур славянских народов. Она насчитывает более одиннадцати веков. История ее отмечена то периодами расцвета, то большим замедлением в развитии, связанным с пятью веками турецкого ига. Первые литературные памятники в стране относятся к IX веку, то есть ко времени, когда возникла славянская письменность. Ее становление связано с принятием народом христианства, поэтому древняя болгарская литература первоначально следовала византийским традициям в этой сфере. Само создание славянской письменности, на которой были записаны первые национальные произведения, стало результатом многолетней деятельности просветителей и проповедников христианства, выходцев из Византии Константина Философа (монашеское имя Кирилл) и Мефодия, чтимых и в наши дни за их подвиг на ниве культуры многих народов Восточной и Южной Европы. Особого расцвета болгарская литература на первоначальном этапе своего развития достигла в Х веке при царе Симеоне, много сделавшем для становления национального самосознания.
В связи с особенностями болгарской истории литература этой страны за короткий период прошла несколько этапов в своем развитии. Поэтому в XIX—XX веках в ней переплетались различные литературные направления, такие, например, как сентиментализм и романтизм, и в то же время шло формирование реализма. Ярким представителем романтизма выступил Георгий Савва Раковский (1821—1867). Его поэма “Лесной путник”, воспевавшая силу и мужество борцов против турецких угнетателей, оказала влияние на многих болгарских поэтов. Дальнейший расцвет литературы здесь происходил в условиях взаимопроникающих влияний культур славянских народов, позже, больше других,—русского.
Крупнейшим просветителем болгарского национального возрождения был Петко Рачев Славейков (1827—1895). Деятельность его как учителя, издателя, поэта, переводчика русской классики и публициста сыграла очень большую роль в развитии культуры страны. Он считается также основоположником болгарской поэзии для детей. Некоторые его стихи предназначены малышам. В большинстве своем они написаны в духе народного творчества — стихотворения о природе, о заветных детских желаниях (“Маленькие стихотворения для детей”). Его перу принадлежит  переработка пушкинской “Сказки о рыбаке и рыбке”.
В круг чтения болгарских детей и юношества прочно вошли некоторые произведения таких крупных писателей прошлого века, как Любен Каравелов (1834—1879) и Христе Ботев (1848— 1876), чье творчество оказало огромное влияние на дальнейший ход литературного процесса, в том числе и в литературе для детей. В их стихах и прозе определились черты реалистического направления, органическая связь с жизнью своего народа, устремление к идеалам свободы. Укрепление и развитие этих тен-i денций происходило в творчестве выдающихся болгарских писателей конца XIX— начала XX веков. У многих из них есть произведения, обращенные к детям.

ИВАН ВАЗОВ  (1850—1921)

Вазов — классик болгарской литературы, поэт, прозаик и драматург. Происходил из патриархальной торговой семьи, но с ранних лет посвятил себя борьбе за освобождение родной страны от турок — “начал писать бунтарские песни”, как вспоминал он д. позже. Большая часть того, что он создал, вошла в золотой фонд детской литературы страны. Это стихотворные и прозаические произведения, исполненные горячей любви к порабощенной родине, воспевающие ее защитников — отважных гайдуков и самоотверженность их матерей и жен.
Не пожалеем ни крови, ни жизни, 
Братья! Умрем, но поможем отчизне. 
Мужеством, доблестью силы умножим, 
Злого врага в нашу землю уложим.
Особенно популярны у читателей разного возраста роман Вазова “Под игом”, повесть “Отверженные”, рассказы “Болгарка”, “Идет ли?”, “Дед Йоцо смотрит”, “Негостеприимное село”, поэма “Эпопея забытых”. “Под игом” — первый в болгарской литературе роман и самое значительное произведение писателя. Влияние его на современников было огромно, ведь в нем говорилось о совсем недавних событиях в стране — о кульминационном этапе национально-освободительной борьбы болгар, об Апрельском восстании 1876 года. И сегодня это произведение Вазова читается с огромным интересом — столь много оно говорит сердцам его соотечественников, особенно юным. Им оказались близки романтическая приподнятость повествования, динамичная интрига, героические характеры действующих лиц, юмор. По словам самого Вазова, прототипы романа жили в его родном городе. Срисовывая ю с натуры, он стремился сохранить индивидуальность каждого, за печатлеть реальную жизнь. В то же время писателю удалось придать изображаемому типический характер. Действуют в романе и дети — их жизнь тесно связана с заботами и надеждами взрослых, с борьбой, горем и радостями старшего поколения.
Понять душу своего народа, познать его исторические корни, трагические судьбы помогают рассказы Вазова. В них он показал себя великолепным мастером малых жанров, сумел полно выразить любовь и симпатии к современникам, переживающим подлинные трагедии (“Придет ли?”), боль и скорбь по поводу забвения высоких идеалов свободы, обернувшимся новым унижением человека (“Болгарка”).
Еще в восьмидесятые годы прошлого века Вазов создал ряд небольших, исполненных с тонким поэтическим вкусом, детских стихотворных произведений. Они были изданы отдельной книжкой под заглавием “Стихотворения для маленьких детей”. И хотя поэт, замышляя свое творение, преследовал откровенно педагогические цели, здесь и в помине нет скучной, навязчивой назидательности. Теме учения посвящено лишь одно стихотворение — “Школа”, но и оно выполнено в форме оживленного диалога ребенка и его бабушки. В нем известная болгарская поговорка “кой то се учи, той ще сполучи” (“кто учит, тот все и получит”) возникает в конце как естественное завершение разговора. Мно гие стихи сборника посвящены природе родной страны, описа ник) ее городов, быту и труду людей. Поэт в первую очередь руководствовался своими глубокими патриотическими чувствами. поэтому даже в стихотворении “Пойманная птичка” явно просматривается гуманистический подтекст: нет жизни без свободы! А стихотворение “Я — маленький болгарин” носит откровенно патриотический характер. Ведь болгарин, утверждает автор, “сын земли своей прекрасной, сын геройского народа”.

ЧЕХИЯ
Чешская литература создавалась в IX—Х веках вначале на старославянском — первом литературном языке славян. Позже, с утверждением в стране католической религии, — на латыни. Своя собственная письменность возникла в стране к концу XIII века. Она начинает быстро развиваться, и у чехов появляется на родном языке лирика и проза, причем не только религиозного содержания. Следует отметить, что ни старославянский, ни латинский языки не были в Чехии общеупотребительными, разговорными, но ими в разной степени владели и представители народов соседних стран. Поэтому созданные на этих языках произведения становились достоянием культуры и других народов, в частности литературные памятники на старославянском, общие как для чехов, так и для словаков и других славян. Это и определило последующую близость литератур, причем не только языковую, но и художественную.
Как и в других славянских странах, в Чехии наряду с письменной литературой существовало развитое устное народное творчество. В небольшой стране тогда это была почти единственная возможность противостоять иноземному влиянию, выражать стремление к независимости. А письменная словесность лишь после ряда существенных преобразований стала в период гуситского движения (первая половина XV века) доступна народу. Возглавивший это движение Ян Гус (1371—1415) был также выдающимся реформатором и в области родного языка: его нововведения упорядочили правописание в соответствии со звуковым составом чешской речи. Однако во времена господства габсбургской династии, когда страна во многом потеряла свою государственную самостоятельность и духовную независимость, развитие чешской культуры явно замедлилось. Но и в этих условиях продолжалось утверждение идей гуманизма, увязываемых с сопротивлением насилию всякого рода — политическому, экономическому, культурному. Самой яркой личностью в духовной жизни народа в тот период был Ян Амос Коменский.
ЯН АМОС КОМЕНСКИЙ (1592—1670)
С именем этого великого мыслителя, педагога, писателя связано рождение национальной детской литературы. Это был блестяще для того времени образованный человек (он учился в лучших университетах Германии), который дружил с крупнейшими философами и художниками — Монтенем, Рембрандтом и другими. Основная его идея — человек может и должен стремиться к нравственному совершенствованию и свободе от догм. Все его сочинения основаны на твердой вере автора в светлое будущее человека. Они отразили извечную потребность людей создавать и обновлять идеалы своего гармоничного развития. Но, по его убеждению, “нельзя достичь исправления дел людских без дела основного, без современного первоначального воспитания”.
Именно для этого—для практического осуществления своих идей Коменский создавал самые разные педагогические произведения. Их воспринимали не только в Чехии, но и в других странах — там, где освобождались от страха перед всем новым, где феодализм уходил в прошлое. Так, его книга “Открытая дверь языков” была первым в педагогике трудом, который и в изложении материала, и в примерах опирался на родной язык, причем был тесно связан с жизнью человеческой, с ее практикой. Другая грань его интересов нашла отражение в книге “Открытая дверь предметов”. Здесь писатель стремился создать своеобразную энциклопедию знаний, книгу, как он сам говорил, “всеобщей мудрости”, но такой, которая “будет всеобщим противоядием от незнания, хаоса, призраков и ошибок”.
Мировую славу Коменскому, наряду с этими сочинениями, принесла книга “Мир чувственных вещей в картинках”. Он задумал ее как учебное пособие для малышей, еще не посещающих школу. Основу ее составляли сто пятьдесят гравюр, каждая из которых представляла совокупность предметов или символов. Все они наглядно иллюстрировали определенные жизненные явления. А помогали этому короткие сопроводительные тексты. После вступительных слов о Боге шли главы о религии, о сотворении мира, о небесах, природных стихиях, флоре и фауне, рассказывалось о человеке, его анотомин, занятиях, ремеслах, которыми он овладел, о различных видах его деятельности. Астрономию, мораль, право, медицину, военное дело — все находил маленький чита-гель в этой грандиозной книге. Причем сведения подавались так, чтобы они закреплялись в памяти с помощью зрительных впечатлений, конкретизировавших эти понятия.
Коменский составил также сборник учебных пьес “Школа-игра” с объяснениями, как использовать их в процессе обучения. Он считал, что столь притягательная для детей форма, как актерская игра, поможет ученику скорее и легче овладеть латынью. “Мой метод служит превращению школьной барщины в игру и удовольствие”, — говорил он. В полном виде свою теорию воспитания Коменский изложил в “Великой дидактике”. Главная ее идея — эстетика обучения: школа должна располагаться в приятном месте, зеленом и тенистом, классы следует украшать картинами — тогда “дети будут заняты уроками, которые доставят им столько же удовольствия, сколько они получили бы, проведя день в играх”.
Многое в педагогических трудах великого гуманиста и сейчас представляется актуальным и современным. Ведь он едва ли не первым во всей полноте осознал, какое гигантское влияние на формирование личности человека имеет воспитание его в детском возрасте. И сочинения Коменского, адресованные непосредственно детям, очень близки к нашему сегодняшнему пониманию того, что такое “детская книга” и “детская книга с рисунками”. Можно сказать, что он сумел на века определить развитие детской литературы буквально во всем мире.
Идеи, высказанные Коменским, в первую очередь оказали влияние на развитие чешской детской литературы. А вообще в литературном процессе страны нашли свое отражение и древние традиции славянского народного творчества, и такие исторические события, как гуситское движение, эпоха возрождения национальной культуры и т.п. В разные периоды они вдохновляли писателей и поэтов на создание произведений, многие из которых вошли впоследствии в круг детского чтения. К “взрослым” авторам, без имен и творчества которых история чешской детской литературы будет далеко не полной, относятся в первую очередь Вожена Немцова и Алоиз Ирасек.
Божена Немцова ( 1820—1862) в созданных ею стихах и прозе много внимания уделяла жизни народа, тяжкой доле которого она глубоко сочувствовала, поэтому в ее творчестве нередко звучат печальные ноты. Однако главное в нем — все же светлое, оптимистическое начало. Так, в первом ее прозаическом произведении “Народные сказки и предания” — утверждение моральной красоты простого человека с его извечной мечтой о справедливой жизни, яркая образность и романтическая приподнятость. Используя не только народные сюжеты, но и художественные изобразительные средства фольклорных сказок, писательница сумела здесь органически сочетать их с романтическими мотивами, навеянными литературой, и в то же время ярко нарисовать утопические картины лучшего общественного устройства.
Всего писательница создала шесть выпусков “Народных сказок и преданий”. Народно-поэтический материал она использовала не только для лирических, но и для бытовых и сатирических своих сказок. В них проявилось свойственное Немцовой сильное чувство родного языка. Она тщательно отбирала наиболее выразительные слова и образные обороты народной речи, широко использовала ее фразеологию. В результате получились живые, динамичные произведения, пользующиеся и в наши дни широкой популярностью не только у взрослых, но и у маленьких читателей.
Отец Алоиза Ирасека (1851—1930) был небогатым пекарем в городке, население которого состояло из крестьян и кустарей-ткачей. Тем не менее будущему писателю удалось окончить Пражский университет. Свой талант он посвятил истории родной страны — через художественное изображения прошлого стремился показать соотечественникам, как им надо понимать настоящее. С большим мастерством он изображал исторические события и участвовавших в них реальных действующих лиц. В круг детского чтения вошел его роман “Псоглавцы”, в котором изображены годы упадка Чехии во всем их глубоком трагизме. Тема произведения — события восстания “ходов”, жителей пограничья, против землевладельца, немецкого графа.
Создал Ирасек и книгу, которую знает едва ли не каждый чешский ребенок, — “Старинные чешские сказания”, представляющие собой обработанные писателем народные предания. Придав им литературную форму, он каждый раздел книги изложил в особом стиле. Так, сказания о предках написаны в патриархальной манере, легенды о сражениях выражены в воинственном тоне, а те повествования, в которых содержатся предсказания будущего, исполнены патетики, веры в силы народа. Интересна, например, легенда “О воеводе Чехе”. Сказания о нем и княжне Либуше были известны еще в Х веке. Первое из них— история двух братьев Чеха и Леха, которые считались праотцами чешского и польского (ляшского) народов. “О Либуше” — это рассказ о легендарной мудрой деве, о ее правлении страной.
Есть в этой книге также сказания, отражающие языческие верования древних чехов. Они во многом напоминают волшебные сказки. О реально существовавших исторических лицах повествуют сказания “О Яне Жижке” (о борьбе гуситских воинов под его водительством), “О Яне Козине” ( рассказ о жизни и смерти молодого “хода” на фоне крестьянских восстаний того периода), “О Яношике”. Песни и сказания об этом народном мстителе весьма распространены среди не только чехов и словаков, но и среди пограничных с ними польских и украинских крестьян. В них воспеты благородство и бескорыстие героя, который “брал у богатых и давал бедным”.
Ирасек много лет проработал учителем и прекрасно знал мир детей, их запросы и интересы. Он всей душой стремился приобщить их к народному творчеству и истории родной страны, так как усматривал в этом один из важнейших компонентов формирования полноценной человеческой личности.
В конце XIX — начале XX веков в чешской литературе все более крепнет реалистическое направление с ярко выраженным оттенком социального протеста и сатирического восприятия государственной политики и морали буржуазного общества. Великим чешским сатириком был Я. Гашек.

ЯРОСЛАВ ГАШЕК (1883—1923)

Для детей специально он не писал, но имя его маленьким читателям хорошо известно: главный герой основного произведения писателя – бравый солдат Иозеф Швейк прочно занял место в жизни не одного поколения Чехии и Словакии, да и многих других стран мира. Как справедливо отмечает исследователь зарубежной детской литературы И. Чернявская, этот образ «имеет глубокие национальные корни, он создан из чешской глины, воплощает черты сказочного героя-простака, чешского Гонзы. Он родной брат хитрого, прикинувшегося дурачком крестьянина, ремесленника, средневекового подмастерья, живущего в фольклоре многие века».
Происходит Гашек из семьи бедного учителя,едва сводившего концы с концами. Будущему писателю пришлось бросить гимназию и погрузиться в жизнь рабочей, ремесленной Праги. Здесь-то он и воспринял насмешливо-враждебный тон отношения «улицы к дворцам». Эти настроения нашли свое отражение в первых же его фельетонах и рассказах. Всемирно известную эпопею «Похождения бравого солдата Швейка» Гашек создал в последние два года своей бурной жизни, изобиловавшей и трагическими, и веселыми событиями. Роман проникнут остро и верно ощущаемым пульсом действительности, его главная линия – показ никчемности, жестокости и идиотизма государственной машины, развязавшей кровавую войну. На таком фоне Швейк представляет собой тип попавшего в эту «мясорубку» чешкского «маленького человека». А его рассказы (их в романе более 200) – тоже сгущенный сатирический образ действительности, в которой существует герой.
В тех рассказах Гашека, что издаются в Чехии для детей, основные герои близки по миропониманию Швейку – у них много здорового народного юмора, насмешливого отношения ко всему, что мешает нормальной человеческой жизни. Писатель создал также немало рассказов о животных, которые охотно читают дети. Для них опубликованы такие его сборники, как «Бунт третьеклассников», «Веселые рассказы», «Мучение воспитателя» и другие. В России для маленьких читателей изданы «Твердая кожа», «Коза и всемогущий Бог», «Фиолетовый гром», сборник “Марафонский бег”, куда вошли главы из “Похождений бравого солдата Швейка”.

КАРЕЛ ЧАПЕК (1890—1938)

Этот писатель также относится к числу авторов, многие произведения которых вошли в круг детского чтения. Такими у этого одного из наиболее известных в мире чешских прозаиков стали “Сказки и веселые истории” (именно так называется сборник для детей младшего возраста, вышедший в России в переводах Б. Заходера). Его перу принадлежат и реалистические произведения, и драматические, и сатирические, и гротескно-фантастические. А ведущей идеей творчества были подлинно гуманные отношения междулюдьми, достижение гармонии в обществе. Однако человек представлялся ему нередко существом слабым, бессильным перед стихией царящего в мире зла. В таких случаях этическая атмосфера его произведений окрашена печалью. Наиболее известный роман Чапека — “Война с саламандрами”. В нем он в блестящей сатирической форме пророчески предупреждает мир о нарастающей угрозе торжества воплощенного зла — приходе фашизма.
Отец писателя был окружным врачом в небольшом городке на северо-востоке Чехии. В одной из ранних своих книг Чапек совместно с братом Иозефом описал детские и юношеские впечатления, рассказал о полных озорных проказ и светлых ощущений годах. Учился он последовательно в нескольких университетах — в Праге, Париже, Берлине. А завершив учебу, стал вести жизнь профессионального литератора, становясь все более известным. В упомянутый сборник сказок вошли произведения, во многом навеянные услышанными в детстве народными поверьями: о водяных, приманивающих девушек к воде пестрыми ленточками, о русалках, танцующих под луной на росистых лугах, о домовых, грозных разбойниках и других мифических фольклорных персонажах. Однако чудеса в этих сказках нередко происходят с самыми обыкновенными людьми —дровосеками, мельниками, почтальонами, докторами. И советы, которые дает доктор в “Большой докторской сказке” подавившемуся сливовой косточкой волшебнику Матиашу, или русалке, а то и охрипшему от крика Лешему (“Случай с Лешим”), вполне конкретны и практичны: “Вам, любезный, пугать людей в лесу — самое неподходящее дело: в лесу холодно и сыро, а у вас слишком деликатные дыхательные пути... с таким редкостным горлом, как у вас, я бы пошел в оперу певцом, или торговцем на базар, или в цирк зазывалой. Просто жаль, что такой могучий, выдающийся голос пропадает в глуши”. И доктор излечивает Лешего всем известными средствами: марганцовкой, йодом и хлористым кальцием.

Есть у Чапека сказки, в которых действуют самые обыкновенные, казалось бы, всем известные кошки или собаки. Однако под пером сказочника они становятся необыкновенными, как, например, в “Большой кошачьей сказке”. Ведь если посмотреть на простую кошку взором доброго фантазера, то она вполне может стать “Неведомой Зверушкой”; и глаза у нее — чистый изумруд, и усы богатырские, и лапки бархатные да еще с “шестнадцатью ножами” — острыми коготками. Нежностью и теплотой проникнуты описания в таких произведениях писателя случаев из “щенячьей жизни”. Можно сказать, что это уже не столько сказка, сколько рассказ о “голосе природы” — об инстинктах, определяющих поведение животных. Ребенок может здесь узнать и о том, как кормить щенка, играть с ним, даже как его фотографировать и почему фокстерьеру обрубают хвост. Но главное, что следует, по замыслу автора, усвоить маленькому читателю, — с “братьями меньшими” людей должны связывать доверие и любовь. На этой ноте и заканчивается книга сказок Чапека.

Для детей создавали произведения и те чешские писатели, для которых были особенно близки идеи социального переустройства общества и поиски в связи с этим нового героя — человека, приобщившегося к рабочему движению. Среди таких авторов следует в первую очередь назвать М. Майорову, М. Пуйманову, В. Ржезача.
Мария Майерова (1882—1967) — “чешский Горький”, как называли ее критики, написала много произведений с ярким социальным уклоном. Вершиной ее творчества стал цикл романов — “Плотина”, “Сирена”, “Шахтерская баллада”. Во всех ее повествованиях — предназначала ли она их взрослым или детям — четко ощущается горячая заинтересованность автора в том, чтобы читатель обязательно сделал верные, с ее точки зрения, выводы из изображенного ею. Это создает своеобразную языковую атмосферу, особый стиль.
В сборнике рассказов “Чудесный час” показана трудная жизнь детей из рабочих семей. Но есть у них и свои забавы —на то и дано детство. Так, брат и сестра ждут, когда их курица снесет яйцо, продав его, они смогут сходить в кино. Однако надежда их так и не осуществилась — курица ничего не принесла. А в рассказе “Горный инженер и золотая мушка” дети играют в мечту: брат и сестра, оставленные родителями на целый день, сидят, прижавшись друг к другу, и долгими часами рассуждают о всяких чудесных вещах и событиях, в которых им так хочется участвовать. В “Повести о недовольном кролике” перед ребенком открывается таинственный и прекрасный мир природы, еще вдобавок преображенный детской фантазией.
В сказках для маленьких — “Волшебный мир”, “Золотой источник” — Майерова старается вести с читателем разговор “на равных”, не позволяет себе ни упрощения языка, ни примитивиза-ции мысли. Тем более она никогда не делает этого в книгах для подростков, таких, как “Бруно” (о немецком мальчике, подружившемся с чешскими детьми) или “Робинзонка”. В этом романе девочке Блаженке, оставшейся без матери, приходится взять на себя все хлопоты по дому. В столь сложном для нее деле ей помогает в мечтах ее любимый герой Робинзон Крузо. Ведь и ему пришлось все вокруг устраивать заново и не отступать перед трудностями.
Проникновение в духовный мир детей, умение их глазами посмотреть на жизнь привело к успеху предназначаемых маленькому читателю книг Майеровой — ее считают выдающейся детской писательницей.
Мария Пуйманова (1893—1958) — одна из наиболее известных чешских писательниц XX века. Ее трилогия “Люди на перепутье”, “Игра с огнем”, “Жизнь против смерти” переведена на многие языки. А первые рассказы “Декабрьская сказка” и “Вери-но пятнадцатилетие” объединены общей темой вступления ребенка в жизнь. К этой теме писательница затем не раз возвращалась. Так, свои детские впечатления она передала в повести “Под крыльями” — серии небольших рассказов, объединенных общими героями. Эпизоды из жизни шестилетней Иренки и ее семьи изображаются через восприятие ребенка, представлены его глазами, полными удивления и любопытства. Тонкая обрисовка всех оттенков психологических состояний персонажей сочетается в книге с реалистическими картинами, увиденными главной героиней, серьезно, с детской чистотой воспринимающей добро и зло окружающей ее жизни.
Вацлав Ржезач (1901—1956)—также один из ярких представителей реалистического направления в чешской литературе XX века. С его именем связано становление в стране остросоциаль-ного романа. Но пробовать себя в творчестве он начал со стихов, некоторые из них вошли и в круг детского чтения. А как прозаик он тяготел к изображению человека в кризисной ситуации, его привлекало исключительное в психике людей. Высокое мастерство психологического анализа не покидает писателя и тогда, когда он обращается к созданию произведений для детей. В повестях “Ребята, за ним” и “Переполох в Коваржском переулке” в доступной читателям форме рассказывается о противоречиях в современном автору обществе (книги вышли в 1934 году). Тринадцатилетний герой второго повествования вступается за бедняков, которых нещадно обманывает лавочник. Героем владеет романтическая мечта, почерпнутая из книг: вот он в широкополой черной шляпе, сверкая очами, угрожает лавочнику, а тот молит о пощаде. Но и в реальности правда торжествует — обманщику приходится плохо: он вынужден закрыть свою лавочку и спешно покинуть город.
В рассказе “Конец “рождественского мальчика” Ржезачу в виртуозной игре с образами автора и его героя помогает маленький мальчик, которому каждый год писатель готовит новую судьбу на правах творца художественной реальности. Есть у этого “взрослого” писателя и другие произведения, в которых в той или иной ситуации возникают образы детей.
После Второй мировой войны чехословацкая детская литература развивалась, как и в других странах “социалистического лагеря”, под сильным влиянием государственной идеологии и политики, направленной в первую очередь на то, чтобы сделать этот вид литературы орудием воспитания подрастающего человека в нужном направлении. В собственно художественном смысле это означало отрыв от богатств чешского и словацкого искусства прежних периодов, в частности довоенных лет, так как считалось, что эта литература, даже сказки, уводит детей от действительности в мир безыдейщины, мечты и фантазии. Тем не менее ряд выдающихся прозаиков и поэтов, не приняв такой культурной политики, нашли “отдушину” для своего творчества в литературе для детей, особенно для самых маленьких. Под пером В. Незвала, Ф. Грубина, Б. Ржиги и некоторых других “взрослых” авторов возникли произведения, полные нежной и радостной поэзии, благородной гуманистической мысли.

ПОЛЬША
Проникновение в Польшу идей гуманизма, которыми было отмечено европейское Возрождение, началось еще в XV веке. Первоначально это проявилось в трудах отдельных ученых, а чуть позже — в художественном творчестве поэтов. Выдающуюся роль в этих процессах сыграл Николай Коперник, который был не только великим ученым, астрономом, философом, но и поэтом и переводчиком. В конце XVIII века страна была расколота на три части — поделена между Россией, Пруссией и Австро-Венгрией. Много раз польский народ поднимался на восстания, боролся за свое освобождение. Это находило отражение и в национальной поэзии — прежде всего романтического направления. Одним из крупнейших ее представителей был Адам Мицкевич.
АДАМ МИЦКЕВИЧ (1798—1855)
Поэт происходил из обедневшей шляхетской (польской дворянской) семьи. Прадед и дед его собственной земли не имели — арендовали ее и сами же обрабатывали. Отец — адвокат в маленьком провинциальном городке, и мир, окружавший в детстве будущего поэта, был наполнен “медом деревенской поэзии” — народными легендами и сказками. В юности он участвовал в деятельности кружков революционно настроенной польской молодежи. Создавая в этот период баллады и романсы на фольклорной основе, он глубоко проникал в сферу поэтических народных представлений. А это означало утверждение права любого человека, знатен он или нет, богат или беден, на сильные, большие чувства, на преданность и любовь, радость надежды и горечь потерь. Так, на основе народного предания о мужественной женщине, отстаивавшей свое человеческое достоинство, поэт создают романтическую патриотическую поэму “Гражина”.
За участие в студенческих обществах Мицкевич был сослан в Россию, где осенью 1826 года состоялось его знакомство с Пушкиным, перешедшее затем в дружбу, а также сближение с Жуковским, Крыловым, Дельвигом. Период жизни в России, приобщение к ее культуре сыграли большую роль в дальнейшем формировании творческой личности поэта. В это время он создает свои наиболее известные произведения: поэму “Конрад Валленрод”. “Крымские сонеты”, “Любовные сонеты”, балладу “Воевода”, переведенную на русский язык Пушкиным.
В “Конраде Валленроде” представлен трагический образ героя-одиночки, посвятившего жизнь борьбе за родину и погибшего в этой схватке. И хотя герой взят из рыцарских времен, пафос произведения обращен к современникам поэта:
О, если б смог в тех образах прославить 
Сердцам собратьев этот день минувший! 
О, хоть бы на единое мгновенье 
Прислушались к родимой песни кличу, — 
Услышали бы их сердцебиенье, 
Представивши бывалое величье! 
И этот миг единственный, столь редкий, 
Прожили б жизнью той, что жили предки...
События польского восстания 1830—1831 годов потрясли Мицкевича, хотя он и не принимал в них участия. В своих “Дзядах” (в третьей их части) он выразил обуревавшие его чувства. В этом сложном произведении, над которым поэт работал всю жизнь, романтические картины переплетаются с реалистическими. Мощная поэтическая выразительность достигается контрастным сопоставлением различных описаний, сменой настроений. разнообразием стихотворных ритмов. Автор обращается к народным обычаям и полуязыческим верованиям (дзяды — обряд поминовения усопших), выражает представления народа о законах морали, о человеческом долге, о его понимании добра и зла.
В последнем своем произведении “Пан Тадеуш” Мицкевич как бы подвел итоги собственному творческому пути. В этой поэме проявились лучшие черты таланта поэта — величественная эпика, глубокий лиризм, мягкий юмор... По тематике и идейному содержанию, как и по сюжету и средствам художественного изображения, — это рисующее картины старошляхетской жизни реалистическое произведение. Однако романтизация некоторых образов поэмы придает ей изначально свойственный поэту-романтику высокий накал чувств. Еще при жизни к Мицкевичу пришла мировая слава. Многие его баллады вошли и в золотой фонд детского чтения.
Реалистические тенденции, заложенные в польской литературе творчеством Адама Мицкевича, во второй половине XIX
века резко усиливаются. Крупнейшими представителями этого направления были Генрик Сенкевич, Болеслав Прус, Элиза Ожешко, Стефан Жеромский, Мария Конопницкая.. .Творчество их сыграло большую роль и в развитии польской детской литературы.
Перу М. Конопницкой (1842—1910), например, принадлежит написанная прозой и стихами повесть-сказка “О гномах и сиротке Марысе”, которую исследователи литературы считают одним из шедевров детской литературы страны. Писательница черпала вдохновение в народных песнях и преданиях, услышанных в деревне, где она провела много лет своей жизни. В своих размышлениях о детском чтении она тоже опиралась на народное творчество, полагала, что поэзия для детей, “детская лирика”, “как поэзия сама по себе, без дидактической навязчивости будет пробуждать в душе ребенка определенные настроения, гармонирующие с прирожденной певучестью этой души...” “Я прихожу не для того, чтобы учить детей и их развлекать. Я прихожу петь с ними”,—повторяла Конопницкая. Такого рода мелодичная, звучная и напевная лирика обосновалась в разнообразных вариантах в польской детской литературе на десятилетия.
В начале XX века несколько сборников стихов для детей опубликовала выдающийся польский поэт Казимира Иллакович. В них вместе со смелой игрой воображения сочетался подлинный лиризм. Мотивы детских игр, поговорок, песенок и сказок ввела на сцену кукольного театра Мария Ковнацкая (1894—1984). Ее стихи также знакомят детей с фольклором (“Кукареку на полотенце”, “О Касе, которая растеряла гусят”). Сельская учительница, детский библиотекарь, профессиональный литератор — таков жизненный путь писательницы. В своих книгах она стремилась не только развлечь маленького читателя, но и незаметно дать ему какие-то полезные сведения, обучить. Особенно успешно ей удалось этого добиться в “Дневнике Пластуся”, рассказывающего о приключениях маленького стойкого человечка из пластилина. Повести для детей постарше — “Рогась из долины Роз-тока”, “Ветряные мельницы профессора Бедроники” — стали для читателей источником знаний о природе, сохранению которой писательница отдавала большую часть своей творческой деятельности.
Своеобразные стихи, легко воспринимаемые маленькими читателями, писал Константы Идельфонс Галчинский (1905—1953). Для его произведений характерен скрытый лиризм. Поэт отодвигает образ и событие на второй план и объективный мир выражает через свое восприятие. При этом сочетает лиричность, порой нарочито сентиментальную, с гротеском, шуткой, с авторской иронией.
Первыми писателями, посвятившими детям все свое творчество, были Клементина Тальская Гоффман и Станислав Яхович, которых по праву считают создателями оригинальной польской литературы для маленьких читателей. Их книги издаются и сегодня, особенно часто — сказки в стихах Яховича.
Широко использовала в своем творчестве фольклорные мотивы Янина Поразинская (1888—1972). Более полувека она писала для детей стихи, сказки, пьесы. Ее стих построен на народной мелодии, с рефреном и незатейливой рифмой. Мотив народного танца или песни, как правило, служит у нее структурной основой стихотворения. Вместе с Тувимом, Бжехвой и Галчинским она создала особую поэтику детского стиха, которая и сегодня служит животворной основой поэзии для малышей.
В период между двумя мировыми войнами в польской литературе усилилось демократическое течение. Связано это было с тяжелым положением масс рабочих и ростом их протестов. В детской литературе представители такого направления сосредоточились вокруг журнала “Полымок” (“Пламя”). В нем сотрудничали такие крупные писатели, как Я. Корчак, Я. Грабовский, Ю. Тувим, Я. Бжехва и другие.

ЮЛИАН ТУВИМ (1894—1953)
Творчество этого поэта — крупное явление в польской культуре XX века. Значение его имени не ограничивается сферой поэзии для взрослых и для детей. Он внес также большой вклад в теорию стихосложения, в публицистику, в мастерство перевода из других языков. Поэт родился в “рабочей Лодзи”, как подчеркивал он сам, однако рос не в рабочей среде, а в семье бухгалтера. У него была возможность поступить в Варшавский университет. Но проучился он там недолго — решил целиком посвятить себя поэзии. Первые его произведения, в которых уже слышны были интонации своеобразного и нового поэтического голоса, появились в студенческом литературном журнале. Но впервые широкое внимание читателей привлекло к себе стихотворение «Весна” (1918). Затем последовали многочисленные стихотворные сборники. Иные их них имели яркую политическую окраску, обладали немалой обличительной силой. Однако наиболее действенное влияние на читателей оказывала его лирика. Именно она составила особый поэтический мир Тувима.
По этим стихам, составившим своеобразное повествование о жизни человеческой, вполне можно проследить жизненный путь самого поэта. Так, в стихотворении “Детство” описаны события его ранних лет, разнообразные детские увлечения, все то, что наиболее ярко запечатлелось в памяти. Ребенок здесь предстает во всей удивительной широте своих интересов, в неуемном стремлении охватить своей мыслью огромный, необъятный мир, лежащий за пределами досягаемости детского взора. Поэт передает прежде всего собственные впечатления, вспоминая:
...О бродячем театре, о пряхе, 
О таинственном черном монахе, 
Собирающем травы для брашна, 
Мой рассказ, то веселый, то страшный. 
Сонных листьев трепещут узоры, 
Занавесок колеблются складки. 
Сны играют с реальностью в прятки 
И сквозь белую сетку кроватки 
В бесконечные мчатся просторы. 
Где-то чудится вскрик, разговоры. 
Сны взлетают цветною метелью 
И, как страхи, встают над постелью.
Чистое, безошибочное чувство детства неизбежно вело поэта к созданию произведений для малышей. Это чувство он сберег на всю жизнь, сохранив его и в горестных раздумьях взрослой лирики, и в обличительном запале политических стихов, и в воспоминаниях о своем прошлом, и в яде сатиры. Все, чем жил Тувим, что предчувствовал, вело к сложной простоте его детских стихов, стало слагаемым их тонкого ребячливого юмора.
Глубинное родство лирических мотивов Тувима с тем, что написано им для детей, подтверждается “переселением” некоторых пейзажных “взрослых” стихов поэта в его творчество, предназначенное малышам. Однако в пейзажах детских стихов, в наполняющей их природе, неизменно ощущается поэтическое постижение мировосприятия ребенка. Пейзаж тут насыщен движением, олицетворением, стремительным диалогом, искрящимся весельем. И ветер у Тувима живой, и вода разговорчивая, и ветка смеющаяся. А птицы живут заботами, хорошо знакомыми даже маленькому человеку. Вот соловей опаздывает к ужину, соловьихе обидно — ужин-то какой: “суп мушиный, на росе настоян, соус из мозгов шмелиных с кашкою густою и шашлык — комарик юный с почкой и салатом”. Соловьиха полна мрачных предчувствий: “Может, что с ним приключилось? Общипали ему перья? Голосок украли?” Но все обошлось — просто в такой чудный вечер соловью “захотелось погулять пешочком”.
Исследователи считают, что о познавательности своих детских стихов поэт стал размышлять после встречи с В. Маяковским, для которого такая направленность поэзии для малышей была, как известно, неоспорима. Тувим повел своих читателей к познанию мира через игру. У него азбука, например, сваливается с печи, буквы перемешиваются, ломаются (“Потеряла буква Ю перекладинку свою. Очутившись на полу, поломала хвостик У”). Восстановление порядка в алфавите должно закрепить в сознании ребенка азбучный ряд, а поэтическая образность в описаниях буквенных поломок помогает усвоить и форму букв. Для поэта нет “скучных” тем. Стихотворение “Чик” — об электрическом токе, казалось бы, что интересного в этом коротком стихе можно сказать малышу? Тувим, однако, находит соответствующую поэтическую форму:
Есть в стене одна вещичка — 
Это кнопка-электричка.
………………………………….
А какой же в ней секрет?
Может, там фонарик-шарик
Или просто светлячок?
Не светляк и не фонарик,
Просто в этой кнопке ток…

Стихотворение “Паровоз” в Польше считают лучшим из всего того, что создал для детей Тувим. И действительно, это произведение — яркое свидетельство замечательного дара автора блестяще воплощать в поэзии темы, несущие малышам . А какой же в ней секрет? Может, там фонарик-шарик Или просто светлячок? Не светляк и не фонарик, Просто в этой кнопке ток знания и представления об окружающем мире. “Паровоз” построен, как и многие произведения поэта, на игре. В нем все гиперболично, но в то же время и реально. Сначала ребенок имеет возможность рассмотреть поезд от вагона к вагону. Здесь самое невероятное содержимое: столы и буфеты, тюки и корзины, коровы и кони, лимоны и бананы, медведи и жирафы. И пыхтящий, “весь в поту”, пропахший нефтью паровоз должен обладать силой “ста силачей”, чтобы сдвинуть все это с места. А когда такое происходит, перед читателем возникает одухотворенная, живая машина. Она изображена с высокой эмоциональностью, с музыкальным рисунком каждой строки, с использованием звукоподражания:
...И катят, и катят вагоны все вместе, 
И вовремя, вовремя 
Будут на месте. 
Но кто это, кто это, 
Кто их толкает, 
И где, у кого это 
Сила такая?..
Подкрепление мысли-образа происходит в конце при помощи ритмического оформления строк:
...И крутит, и крутит колеса рычаг... 
Да,так это, 
так это, 
так это, 
так!
Нравится маленьким читателям стихотворение Тувима “Зося-Самося”. В нем он показывает самоуверенную девочку, не желающую ничего узнавать, так как, по ее мнению, “лучше всех она все знает, и сама все понимает...” Имя это стало в Польше нарицательным — так дети называют своих сверстников, если они чем-то напоминают им Зосю-Самосю. Прием, использованный в этом произведении поэтом, — не прямое разоблачение, не указующий перст, а смех, мягкий юмор. Героиня сама ставит себя в смешное положение — в этом кроется воспитательный успех стихотворения. Тувим изменил позицию лирического рассказчика: он — не наставник, а товарищ, готовый вместе с детьми спорить с педантичными предписаниями взрослых. Для этого он использует метафоры, абсурдные словообразования, вводит в стихотворение элементы чистой фантазии:
Кто не слышал об артисте 
Тралиславе Трулялинском, 
А живет он в Припевайске, 
В переулке Веселинском. 
С ним и тетка Трулялётка, 
И дочурка Трулялюрка, 
И сынишка Трулялишка, 
И собачка Трулялячка.
Есть у них еще котенок 
По прозванью Труляленок. 
Игрой насыщена вся детская поэзия Тувима. Именно в ней познает мир его герой, “ведь без игры что за жизнь? Правда?” Величайшие возможности он усматривал в народном творчестве. Многие его персонажи имеют явно фольклорные корни. А иногда у поэта можно встретить и прямую обработку народного сюжета. Но особенно привлекали его всякого рода фольклорные “чудачества”, “перевертыши”. Это ведь так созвучно детскому мировосприятию, его свойству “переворачивать все наоборот” — вроде того мальчика в одном из стихотворений поэта, который предлагал своему псу “поработать котом”, а потом медведем. Или — чудака Янека, который
Ситом черпал воду, 
Птиц учил летать, 
Кузнеца просил он 
Кошку подковать.
Стихи Юлиана Тувима много переводились на русский язык. Над переводами работали такие известные детские поэты, как С. Маршак, С. Михалков, Е. Благинина, Е. Тараховская, Э. Мошковская, Б. Заходер. Благодаря их усилиям замечательное творчество польского поэта, предназначенное малышам, стало широко известно в нашей стране.

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА
УЧЕБНИКИ И ПОСОБИЯ
Зарубежная литература XX века. Учебное пособие. — М., 1973.
История английской детской литературы XVIII—XIX веков. Пособие по спецкурсу. — М., 1975.
Демурова Н. Из истории английской детской литературы XVIII—XIX веков. — М., 1975.
Аникин Г.В. Михальская, Н.П. История английской литературы XVII—XVIII веков. — М., 1975.
Артамонов С.Д. История зарубежной литературы XVII—XVIII веков. — М., 1978.
Евг. Брандис. От Эзопа до Джанни Родари. — М., 1980.
Шталь И.В. Художественный мир гомеровского эпоса. — М., 1983.
Зарубежная литература для детей и юношества. В двух частях/Под ред. Н.К. Мещеряковой, И.С. Чернявской.—М., 1989.
Зарубежные славянские литературы. — М., 1989.
Библия как культурно-исторический источник. — Иваново, 1994.
Детская литература Австрии, Германии, Швейцарии. Учебная хрестоматия/ Сост. Э. Иванова. В двух частях. — М., 1997.
МОНОГРАФИИ, СБОРНИКИ СТАТЕЙ
Живов М. Юлиан Тувим. Очерки жизни и творчества. — М.,
1960.
Гинцер П.А. «Махабхарата» и «Рамаяна». — М., 1970. 
Брауде Л,Ю. Сказочники Скандинавии.—Л., 1973. 
Урнов Д.М. Робинзон и Гулливер. — М., 1973. 
Франк Б. Сервантес. Гарсия Лорка. — М., 1982. 
Умнякова Е.В. Жигмонт Мориц и современная венгерская литература. — М., 1985.
Вулис А.В. В мире приключений. — М., 1986.
Кратохвил М. ЖизньЯнаАмосаКоменского.—М., 1991. 
МеньА.В. Мир Библии.—М., 1991. 
Троянская война и ее герои. — М., 1993.